← Назад к обзору

Родственная душа

Тень в кинозале

Утро в Ассоциации охотников выдалось на редкость тихим. Я ожидал, что после вчерашнего визита Ча Хэ Ин попытается устроить сцену или, по крайней мере, потребует аудиенции, чтобы «восстановить справедливость». Однако, проходя по коридорам штаб-квартиры, я ловил на себе лишь осторожные взгляды сотрудников. Хэ Ин, завидев меня издалека, резко сменила маршрут и буквально скрылась за поворотом, едва не сбив с ног какого-то несчастного охотника C-ранга.

Видимо, мой отец произвел на нее куда более сильное впечатление, чем я мог предположить. Его аура старого воина, помноженная на праведный гнев родителя, оказалась эффективнее любых моих приказов. Это заставило меня невольно улыбнуться. Пусть знает свое место. Моя жизнь больше не принадлежит Системе или общественному мнению — она принадлежит тому, кто ждет меня сейчас в уютной квартире, пропахшей корицей.

Сегодня у нас с Юки было свидание. Настоящее, обычное человеческое свидание, о котором я мечтал все эти месяцы. Я заехал за ним после обеда. Юки выглядел невероятно: на нем были узкие черные джинсы с декоративными прорезями на коленях и объемный нежно-голубой свитер, который делал его глаза еще ярче. В ушах поблескивал целый каскад серебряных колец, а на губах играла та самая легкая, чуть лукавая улыбка.

– Куда мы едем, Джинву? – спросил он, пристегиваясь и устраиваясь поудобнее в кожаном кресле моего внедорожника.

– В кино, – я завел мотор, чувствуя, как внутри разливается тепло от одного его присутствия. – Выбрал новый фильм, говорят, там много спецэффектов.

– О, надеюсь, это не документалка про охотников? – рассмеялся он. – А то мне и дома одного сверхчеловека хватает.

– Обещаю, никакой магии на экране, – я выехал на главную дорогу, краем глаза наблюдая за тем, как он рассматривает свои руки.

Мы приехали в небольшой, но элитный кинотеатр. Я специально выбрал сеанс в середине дня, когда людей было меньше всего, и забронировал все места на последнем ряду. Мне не хотелось лишних глаз. Мне хотелось, чтобы в этом огромном темном пространстве существовали только мы двое.

В зале пахло попкорном и кондиционированным воздухом. Фильм начался — какой-то боевик с элементами фантастики. Первые полчаса я честно пытался вникнуть в сюжет, но картинка на экране плыла перед глазами, не задерживаясь в сознании. Всё мое внимание было сосредоточено на человеке, сидящем справа от меня.

В полумраке профиль Юки казался вырезанным из тончайшего камня. Блеск экрана отражался в его зрачках, а когда он подносил к губам стакан с напитком, я не мог отвести взгляда от его пальцев. Тишина и интимность обстановки начали действовать на меня опьяняюще. Тень внутри меня довольно заурчала, резонируя с моим нарастающим желанием.

Юки тихо зевнул, чуть прикрыв рот ладонью, и я понял, что фильм его тоже не особо захватил. Я медленно протянул руку и накрыл его колено ладонью. Ткань джинсов была плотной, но я чувствовал жар его тела даже через нее.

– Юки, – позвал я его шепотом, который в тишине зала прозвучал как гром.

Он повернул голову ко мне, и в его глазах я увидел отражение собственного голода. Я подвинулся ближе, почти касаясь его плечом. Моя рука медленно поползла выше по его бедру, сминая ткань.

– Я хочу тебя, – выдохнул я прямо ему в ухо, обжигая кожу горячим дыханием.

Юки вздрогнул, его дыхание сбилось. Он бросил быстрый взгляд на передние ряды, где сидело всего три или четыре человека, увлеченных происходящим на экране. Мы были скрыты глубокой тенью последнего ряда.

– Ты сумасшедший... – прошептал он в ответ, но его голос дрожал.

Он опустил взгляд вниз и увидел отчетливое возбуждение, которое я больше не мог и не хотел скрывать. Юки тяжело сглотнул. Я прикусил губу, наблюдая за его реакцией. В этот момент я почувствовал себя не Монархом, а просто мужчиной, одержимым своим любовником.

Его рука, тонкая и изящная, медленно легла на мою ширинку. Я затаил дыхание. Юки действовал осторожно, его пальцы слегка подрагивали, когда он расстегивал замок. Звук работающей молнии утонул в грохоте экранного взрыва.

Он медленно сполз с кресла, опускаясь на колени между моих ног. Я откинулся на спинку сиденья, чувствуя, как сердце колотится о ребра. Юки поднял на меня взгляд — в его глазах была смесь вызова и безграничного доверия. Он взял меня в рот, и мир вокруг окончательно перестал существовать.

– О, боже... – вырвалось у меня.

Я запустил пальцы в его густые черные волосы, сжимая их, стараясь сдержать стон. Это было безумие. Рискованно, неправильно и совершенно невероятно. Его язык был таким горячим, таким мягким, он двигался ритмично, с какой-то врожденной грацией.

В какой-то момент я почувствовал нечто холодное и твердое — маленький металлический шарик пирсинга на его языке коснулся моей плоти. Это ощущение прошило меня током до самых кончиков пальцев. Негодник. Он никогда не говорил мне, что у него есть пирсинг и там.

Я сжимал челюсти, глядя в потолок кинозала, где плясали отсветы фильма. Мои тени внутри меня бушевали, едва не вырываясь наружу от избытка моих эмоций. Я чувствовал каждое движение его губ, каждую ласку этого маленького металлического украшения, которое доводило меня до исступления.

– Юки... прекрати, – прохрипел я, хотя меньше всего на свете хотел, чтобы он останавливался. – Если ты не перестанешь, я кончу прямо здесь.

Он на мгновение отстранился, глядя на меня снизу вверх с лукавой победной улыбкой. На его губах блестела влага, а глаза искрились озорством.

– А разве не в этом был план, Монарх? – прошептал он, прежде чем снова вернуться к своему занятию.

Я понял, что больше не выдержу. Мое тело было натянуто как струна. Я резко, но осторожно перехватил его за плечи и заставил подняться.

– Идем, – я быстро привел свою одежду в порядок, не заботясь о том, что происходит на экране.

– Куда? – Юки выглядел запыхавшимся и совершенно дезориентированным.

– В туалет. Прямо сейчас. Мне плевать на всех, кто там может быть.

Я почти вытащил его из зала. В коридоре было пусто — все зрители были на сеансах. Я толкнул дверь в мужскую уборную и, убедившись, что там никого нет, запер ее на защелку. Моя магия сама собой заблокировала замок, создавая непроницаемый барьер для любого, кто решит войти.

Я прижал Юки к холодному кафелю стены, накрывая его губы своими в яростном, требовательном поцелуе. Он ответил с той же страстью, закидывая руки мне на шею.

– Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь, – рычал я между поцелуями, стягивая с него джинсы.

– Так покажи мне, – выдохнул он, подставляясь под мои руки.

В этом стерильном, пахнущем хлоркой помещении я брал его так, будто от этого зависела судьба мира. Мои движения были резкими, полными накопленного желания. Юки стонал, его голос эхом отражался от стен, но мне было всё равно. Пусть слышит вся Ассоциация, пусть слышит весь мир — этот парень мой, и я не отдам его никому.

Его горячий язык снова нашел мою кожу, когда я прижался к его шее, оставляя багровые отметины. Пирсинг обжигал холодом, контрастируя с жаром его рта. Это было идеальное сочетание, как мы сами — лед и пламя, тень и свет.

Когда всё закончилось, мы еще долго стояли, прижавшись друг к другу, пытаясь выровнять дыхание. Юки уткнулся лбом в мое плечо, его тело всё еще мелко дрожало.

– Мы... мы только что сделали это в общественном туалете кинотеатра, – прошептал он, и в его голосе послышался смех. – Джинву, ты официально испортил приличного пекаря.

Я улыбнулся, поправляя его растрепанные волосы.

– Приличные пекари не носят пирсинг на языке, который сводит с ума Теневых Монархов.

Юки хитро прищурился.

– Тебе понравилось?

– Я уничтожу любого, кто попытается это повторить, – я поцеловал его в кончик носа. – Идем. Нам нужно привести себя в порядок, пока Бер не решил, что на меня напали, и не разнес этот кинотеатр в щепки.

Мы вышли на улицу, щурясь от яркого дневного света. Мир вокруг жил своей обычной жизнью: люди спешили по делам, машины гудели в пробках, где-то за углом открывались новые разломы. Но для меня всё это было лишь фоном.

Я смотрел на Юки, который шел рядом, чуть покачиваясь от усталости, и чувствовал, как внутри меня окончательно затихает тьма. С ним я не был Монархом. С ним я был просто Сон Джинву, который нашел свою родственную душу. И если для этого нужно было пройти через сотни битв и отвергнуть предначертанную судьбу, я бы сделал это снова. Тысячу раз.