← Назад к обзору

Родственная душа

Свет в колыбели, тени на страже

Тишина в нашей новой квартире была такой густой и осязаемой, что казалось, её можно коснуться рукой. Но это не была та мёртвая, ледяная тишина подземелий, к которой я привык за годы охоты. Это была живая тишина — наполненная мерным сопением Юки в спальне и едва слышным, прерывистым дыханием маленького существа у меня на руках.

Прошла неделя. Всего семь дней с того момента, как моя жизнь окончательно раскололась на «до» и «после». Я помню каждую секунду: как сжимал руку Юки, пока он, бледный и взмокший, боролся с болью, как Система выдавала тревожные оповещения о всплесках магической энергии, и как, наконец, мир огласился первым криком моего сына.

Я стоял у панорамного окна в гостиной, глядя на огни ночного Сеула. На мне были только свободные домашние штаны; кожа на груди и плечах приятно холодила ночной воздух, но тепло, исходившее от свертка в моих руках, перекрывало всё остальное.

Алекс. Сон Алекс.

Система предсказывала, что он будет моей копией, но природа — или, возможно, само мироздание — решила иначе. Малыш, мирно спящий сейчас у меня на сгибе локтя, был удивительным отражением Юки. Те же черные, уже сейчас непослушные волосики, та же фарфоровая, почти светящаяся кожа. Даже во сне его черты лица казались мягкими и утонченными, точь-в-точь как у его папы-пекаря.

Я осторожно провел указательным пальцем по его крошечной ладошке. Алекс инстинктивно сжал мой палец. Его хватка была удивительно крепкой для новорожденного. В этом маленьком теле уже пульсировала мана — смесь моей темной, разрушительной мощи и чистого, созидательного света Юки.

– Ну что, маленький монарх, – прошептал я, едва шевеля губами, чтобы не разбудить его. – Опять не спится?

Алекс что-то невнятно прошамкал во сне и смешно сморщил носик. Сердце в моей груди, которое раньше билось лишь ради выживания, сейчас совершило кульбит. Я, Сон Джинву, человек, убивший правителей, укачивал младенца в три часа ночи, и это казалось мне самым важным делом во всех существующих реальностях.

Из спальни донесся шорох, а затем тихие шаги. Я не оборачивался — мои чувства позволяли мне узнать походку Юки из тысячи.

– Опять он у тебя на руках? – раздался сонный, но теплый голос мужа.

Юки подошел сзади и обнял меня за талию, прижимаясь щекой к моей лопатке. От него пахло сном и тем самым персиковым лосьоном, который стал для меня символом дома.

– Он проснулся полчаса назад, – ответил я, чуть поворачивая голову. – Я не хотел тебя будить. Тебе нужно восстанавливаться.

– Джинву, ты же знаешь, я не могу спать, когда вас обоих нет рядом, – пробормотал Юки, выбираясь из-за моей спины и заглядывая в лицо сыну. – Боже, он такой крошечный в твоих руках. Ты выглядишь как огромная гора, охраняющая маленькую жемчужину.

– Эта жемчужина только что пыталась отгрызть мне палец, – усмехнулся я, но в моем голосе не было ничего, кроме нежности.

Юки осторожно погладил Алекса по голове.

– Он копия меня, правда? Система ошиблась в прогнозах.

– Система не учитывала, насколько сильно я люблю твое лицо, Юки, – я перехватил взгляд мужа. – Видимо, моё подсознание настояло на том, чтобы сын напоминал мне о тебе каждую секунду.

Юки покраснел — даже спустя столько времени мои прямые признания заставляли его смущаться. Он потянулся и мягко поцеловал меня в плечо.

– Завтра будет сумасшедший день, – вздохнул он, отстраняясь. – Новоселье, родители, Джи-А... Они же затискают его до смерти. Твоя мама уже прислала список из двадцати блюд, которые она хочет приготовить на нашей новой кухне.

– Пусть приходят, – я прижал Алекса чуть крепче. – Дом должен быть полон жизни. К тому же, отец уже неделю тренируется правильно держать внука на руках, используя подушку. Джи-А сказала, это самое смешное зрелище, которое она видела.

– Я просто надеюсь, что Бер не выскочит из тени с криком «Молодой господин!», когда твоя мама будет давать Алексу соску, – Юки хихикнул, прикрыв рот ладонью. – Ты ведь проинструктировал их?

Я невольно вспомнил вчерашнее собрание моих теней. Игрис стоял по стойке смирно, Кайсел старался дышать как можно тише, а Бер... Бер рыдал от избытка чувств, клянясь, что станет лучшей нянькой в истории теневых армий.

– Они под строжайшим запретом на появление, – подтвердил я. – Хотя Игрис вызвался тайно патрулировать периметр детской. Я решил не спорить. Так спокойнее.

Юки зевнул, прикрывая глаза.

– Идем в кровать, Джинву. Положи его в колыбельку. Ему нужно привыкать спать самому, а тебе нужно хоть немного поспать перед нашествием родственников.

Я нехотя кивнул. Мы прошли в детскую, которая была залита мягким светом ночника в форме облака. Я бережно опустил Алекса в кроватку, ту самую, которую мы собирали с отцом. Малыш на мгновение открыл глаза — глубокие, небесно-голубые, как у Юки, но с едва заметным серым ободком у зрачка — и тут же снова уснул, сладко причмокнув.

– Мы справимся, да? – тихо спросил Юки, когда мы вышли в коридор.

Я остановился и притянул его к себе, заставляя посмотреть мне в глаза.

– Мы не просто справимся. Мы построим для него лучший мир. Я обещаю тебе.

В спальне Юки мгновенно провалился в сон, едва его голова коснулась подушки. Я же еще некоторое время лежал на спине, глядя в потолок. Мои тени безмолвно скользили по углам комнаты, обеспечивая абсолютную безопасность.

Утро наступило ослепительно ярким. Солнце заливало нашу новую гостиную, отражаясь от глянцевых поверхностей кухни. Юки, несмотря на мои протесты, уже вовсю суетился у плиты.

– Джинву, проверь, достаточно ли чистых полотенец в ванной! И убери свои гантели из коридора, твой отец об них споткнется! – командовал он, одновременно помешивая что-то в кастрюле и придерживая телефон плечом, слушая очередные наставления моей матери.

– Слушаюсь, мой генерал, – я шутливо отсалютовал ему, подхватывая Алекса, который уже успел проснуться и требовал внимания короткими, требовательными звуками.

Ровно в полдень раздался звонок в дверь. Первой в квартиру буквально влетела Джи-А, нагруженная пакетами с игрушками.

– Где мой племянник?! – закричала она, едва не сбив меня с ног. – Джинву, подвинься, ты загораживаешь обзор! О боже... Юки-сан, он просто чудо! Он же вылитый ты!

Мама и папа вошли следом, более сдержанно, но я видел, как дрожат руки матери, когда она снимала пальто. Отец выглядел непривычно официально — в отглаженной рубашке, с серьезным лицом, которое, впрочем, мгновенно «поплыло», стоило ему увидеть внука.

– Ну, здравствуй, Сон Алекс, – негромко произнес отец, подходя ко мне. – Позволишь?

Я осторожно передал ему сверток. Отец взял малыша с такой опаской, будто тот был сделан из тончайшего хрусталя. На его лице отразилась такая гамма чувств — от боли за упущенные годы со мной до бесконечного счастья видеть продолжение нашего рода, — что у меня самого защипало в глазах.

– Красивый парень, – заключил отец, и его голос слегка дрогнул. – Сильный. Я чувствую это.

Мама уже была на кухне, помогая Юки.

– Юки, дорогой, ты слишком много на себя берешь, – ворковала она, отбирая у него нож. – Садись, отдохни. Джинву, налей мужу чаю! Почему он у тебя на ногах в такой день?

– Мама, я в порядке, честно... – пытался протестовать Юки, но против моей матери у него не было шансов.

Мы уселись за огромный обеденный стол. Ароматы домашней еды смешивались с запахом новой мебели и радостным гомоном. Джи-А без умолку болтала о том, как она будет брать Алекса с собой в торговые центры, когда он подрастет, а отец и мама наперебой давали советы по воспитанию.

– Главное — не баловать его слишком сильно силой Монарха, – заметил отец, с аппетитом принимаясь за жаркое. – Джинву, ты должен научить его дисциплине.

– Папа, ему семь дней, – напомнил я, улыбаясь. – Давай подождем хотя бы до того, как он начнет ходить.

– Баловать — это моя работа! – вставила Джи-А, подмигивая Юки. – Я буду той самой крутой тетей, которая разрешает есть шоколад перед обедом.

Юки смеялся, и в этом смехе было столько легкости, что я невольно залюбовался им. Он выглядел таким органичным здесь, в кругу моей семьи. Моя мать то и дело ласково гладила его по руке, называя «сыном», и я видел, как много это значило для Юки, который всегда ценил тепло настоящего дома.

В какой-то момент, когда все были увлечены обсуждением предстоящего праздника в честь первого месяца Алекса, Юки поймал мой взгляд. Он беззвучно одними губами произнес: «Я люблю тебя».

Я ответил ему тем же, чувствуя, как по телу разливается приятная истома.

После обеда, когда мама и Джи-А ушли в детскую «наводить окончательный порядок», а отец прикорнул в кресле с Алексом на груди, мы с Юки вышли на балкон.

Воздух был свежим, весенним. Город внизу жил своей суетливой жизнью, но здесь, на высоте тридцатого этажа, царил мир.

– Ты счастлив? – спросил я, обнимая Юки со спины и переплетая наши пальцы.

Он откинулся назад, подставляя лицо прохладному ветру.

– Более чем, Джинву. Знаешь, год назад я и представить не мог, что буду стоять здесь, в этой квартире, с тобой и нашим сыном. Я думал, что моя жизнь — это просто пекарня и одинокие вечера. А теперь... теперь у меня есть всё.

– У нас есть всё, – поправил я его.

– Джинву, – Юки повернулся в моих руках, и его лицо стало серьезным. – Ты ведь не жалеешь? О той жизни, которая могла бы быть? С Хэ Ин, со статусом, о котором мечтали все...

Я приложил палец к его губам, прерывая его.

– Никогда. То будущее было мертвым, Юки. Оно было красивым снаружи, но пустым внутри. Там не было этого тепла. Там не было тебя. Я выбрал жизнь, а не имидж. И каждый раз, когда я смотрю на тебя или на Алекса, я убеждаюсь, что это было лучшее решение в моей жизни.

Юки улыбнулся и притянулся к моим губам для короткого, но глубокого поцелуя.

– Знаешь, – прошептал он, отстранившись, – Система ведь говорила о двойняшках во второй раз... Сухо и Миджун?

Я усмехнулся, чувствуя, как тень внутри меня довольно шевельнулась.

– Ты уже планируешь следующий раунд, пекарь? Дай нам хотя бы Алекса до года дорастить.

– Я просто предупреждаю, – он лукаво прищурился. – Чтобы ты не расслаблялся. Теневому Монарху понадобится много энергии, чтобы справиться с целой футбольной командой маленьких Сон-Окумур.

Мы стояли так еще долго, глядя на закат. Я знал, что впереди нас ждет еще много испытаний. Я знал, что мир охотников не оставит нас в покое окончательно, и мне придется быть щитом для своей семьи. Но глядя на то, как Юки счастлив, как мирно спит наш сын в руках моего отца, я понимал: ради этого стоит сражаться.

Моя судьба больше не была написана Системой. Она писалась здесь и сейчас — ароматом ванили на кухне, детским лепетом и теплом руки моего любимого человека.

– Пойдем внутрь, – сказал я, увлекая Юки за собой. – Кажется, Алекс проснулся. И, судя по звукам, Джи-А уже пытается надеть на него те самые кроссовки.

Юки рассмеялся, и этот звук стал для меня лучшей музыкой. Мы вошли в дом, где свет и тень наконец-то нашли свой идеальный, нерушимый баланс. Дом, где Монарх Теней был просто счастливым мужем и отцом. И в этом была моя самая великая победа.