← Назад к обзору

Родственные души из другого мира

Сладость персика и горечь шторма

Прошла неделя с того момента, как небеса над Южным храмом Воздуха перестали кровоточить фиолетовым светом, а грохот стальных машин сменился привычным свистом горного ветра. Храм медленно оживал. Сокка, вооружившись огромным свитком, который он гордо именовал «Генеральным планом реконструкции 2.0», командовал рабочими и магами земли, хотя Суюки то и дело приходилось деликатно оттаскивать его от лесов, чтобы он не обрушил на себя очередную колонну. Зуко и Тоф, убедившись, что угроза миновала, отбыли по своим делам, оставив после себя тишину и чувство выполненного долга.

Для Юми эта неделя стала настоящим испытанием на прочность, и дело было вовсе не в ранах. Раны, благодаря силе Равы и стараниям Катары, затянулись быстро, оставив лишь призрачные розовые следы. Проблема была в Аанге.

Аватар, обычно такой рассудительный и спокойный, превратился в одержимую наседку. Он не отходил от неё ни на шаг, приносил еду пять раз в день, поправлял подушки каждые десять минут и читал лекции о вреде ранних прогулок таким тоном, будто Юми была хрустальной вазой, готовой рассыпаться от малейшего сквозняка.

– Я больше так не могу, – прошептала Юми, осторожно выбираясь из-под одеяла, пока Аанг отправился на кухню за очередной порцией «целебного отвара из корней лотоса».

Она двигалась бесшумно, как тень, используя все свои навыки выживания в мегаполисе. Её путь лежал в самое заброшенное крыло храма — в старую библиотеку. Там, среди пыльных свитков и тяжелых стеллажей, она надеялась найти хотя бы час абсолютного одиночества.

Добравшись до заветной залы, Юми забилась в дальний угол, скрытый за огромной статуей монаха Пасика. Она прихватила с собой корзинку со спелыми, сочными персиками — единственное, что ей действительно хотелось есть в этом мире.

– Наконец-то, – выдохнула она, откусывая сочный плод. Сладкий сок брызнул на пальцы, стекая по подбородку. Юми прикрыла глаза от удовольствия. Здесь было прохладно, пахло старой бумагой и покоем.

Она не слышала его шагов. В этом мире только Аватар мог двигаться тише, чем она.

– Ты плохо спряталась, Юми.

Она вздрогнула, едва не выронив персик. Аанг стоял в проеме между стеллажами, залитый мягким светом заходящего солнца. В его руках не было чашки с отваром, и на лице не было той тревожной маски «заботливой мамочки». Его взгляд был другим — глубоким, темным и пугающе сосредоточенным.

– Аанг... я просто хотела подышать, – начала она, пытаясь придать голосу привычную дерзость, но слова застряли в горле.

Он подошел ближе, не сводя с неё глаз. Юми сидела на полу, прислонившись спиной к холодному камню статуи, и Аанг, не говоря ни слова, устроился прямо между её ног. Его близость была ошеломляющей. Она чувствовала жар, исходящий от его тела, и ту самую вибрацию метки, которая всегда выдавала его истинные чувства.

– Ты убегаешь от меня, – тихо сказал он, и это не было вопросом.

– Ты меня душишь, – честно ответила Юми, глядя на каплю сока, застывшую у неё на губе. – Я воин, Аанг. Я не привыкла, чтобы меня оберегали от каждого дуновения ветра.

Аанг протянул руку и медленно, почти невесомо, провел большим пальцем по её подбородку, стирая сок персика. Его прикосновение было как разряд тока.

– Я чуть не потерял тебя, – его голос стал хриплым. – Когда я видел, как ты падаешь... в тот момент мир перестал существовать. Ты — моя родственная душа, Юми. И я не уверен, что смогу когда-нибудь снова смотреть на тебя и не бояться за твою жизнь.

Он наклонился вперед, сокращая расстояние между ними до минимума.

– Но я знаю, что ты не любишь слабость. Поэтому я не буду просить прощения за опеку. Я просто покажу тебе, как сильно я тебя жажду.

Прежде чем она успела что-то ответить, его губы накрыли её. Это не был нежный поцелуй Аватара, к которому она привыкла. Это было вторжение. Его язык требовательно проник в её рот, смешиваясь со сладостью персика, которую она еще ощущала на языке. Поцелуй стал глубоким, влажным и неистовым.

Юми почувствовала, как её сознание начинает плыть. Она запустила пальцы в его одежду, притягивая его еще ближе, отвечая на его страсть с той же дикой энергией, что жила в её сердце. Слюна, смешанная с соком плода, медленно стекала по её подбородку к шее, но ни один из них не обращал на это внимания.

Аанг оторвался от её губ лишь на мгновение, тяжело дыша. Его серые глаза горели таким желанием, что Юми стало жарко.

– Библиотека — не самое подходящее место для этого, – прошептала она, хотя её руки уже расстегивали его верхнюю накидку.

– В этом храме нет места, которое бы не принадлежало нам сегодня, – ответил Аанг, подхватывая её на руки.

***

В другом крыле храма, в уютной комнате, залитой мягким светом свечей, царила иная, но не менее напряженная атмосфера.

Юджин лежал на животе на широкой кровати. Его мощная спина, испещренная татуировками и старыми шрамами, была напряжена. Катара сидела верхом на его бедрах, её ладони, смазанные ароматным маслом, медленно и уверенно втирали средство в его кожу.

– У тебя здесь узел, – заметила она, нажимая на точку между лопатками.

Юджин издал приглушенный стон, утыкаясь лицом в подушку.

– Это от того, что я таскал камни вместе с Соккой. Твой брат считает, что если у меня нет магии земли, я должен работать за десятерых.

– Сокка просто завидует твоей силе, – улыбнулась Катара, продолжая свои манипуляции. – Но ты действительно перетрудился. Твои мышцы как камень.

Она двигалась ритмично, чувствуя под своими пальцами жар его тела. Вид его широких плеч, игра мускулов под кожей и то, как он доверчиво подставлял ей свои самые уязвимые места, возбуждали её сильнее, чем она готова была признать. Катара чувствовала, как её собственное дыхание становится чаще.

– Катара... – Юджин приподнялся на локтях и обернулся, глядя на неё через плечо. Его золотистые глаза потемнели. – Ты ведь понимаешь, что этот массаж ведет к тому, что я больше не смогу просто лежать?

Катара замерла, её руки остались на его плечах. Она медленно наклонилась вперед, так что её волосы коснулись его кожи.

– А кто сказал, что я хочу, чтобы ты просто лежал? – прошептала она ему на ухо.

Юджин резко развернулся, перехватывая её за талию и опрокидывая на спину. Теперь он был сверху, нависая над ней всей своей массой.

– Ты играешь с огнем, магесса воды, – его голос вибрировал от сдерживаемой страсти. – В моем мире говорят, что вода гасит пламя. Но мне кажется, ты только раздуваешь пожар у меня внутри.

– Тогда дай ему сгореть, – ответила Катара, притягивая его за шею к себе.

***

Ночь над Южным храмом Воздуха была тихой для всех, кроме четырех душ, которые наконец нашли свой причал.

В библиотеке, среди древних знаний, Аанг и Юми открывали свою собственную правду. Каждое прикосновение Аанга было для Юми открытием — он был одновременно нежным и сокрушительным, как сам ветер. Она чувствовала его любовь не как ограничение, а как силу, которая дает ей крылья. Когда их тела сплелись в едином ритме, Юми поняла, что эта опека — не попытка запереть её в клетке, а клятва защищать то единственное сокровище, которое у него осталось.

– Я люблю тебя, – выдохнул Аанг, зарываясь лицом в её волосы, когда пик наслаждения накрыл их обоих.

– Я знаю, – ответила Юми, крепко обнимая его. – И я никуда не уйду. Даже если ты будешь кормить меня этим ужасным отваром.

В комнате Юджина и Катары страсть была более земной и яростной. Юджин вкладывал в каждое движение всю ту мощь, которую он привык использовать в бою, но теперь эта сила была направлена на то, чтобы дарить наслаждение. Катара отвечала ему с той же силой, её магия невольно отзывалась на их близость — вода в кувшине на столе начала вибрировать, повинуясь ритму их тел.

Когда всё стихло, и они лежали, переплетясь руками и ногами, Юджин прижал Катару к своей груди.

– Знаешь, – тихо сказал он, – я думал, что портал — это худшее, что со мной случалось. А теперь я понимаю, что это был единственный путь к жизни. Настоящей жизни.

Катара закрыла глаза, слушая его сердце.

– Мы дома, Юджин. Оба мира теперь в безопасности, а мы — здесь.

Звезды над храмом светили ярко, одинаково равнодушно и прекрасно для всех миров. Две пары соулмейтов заснули, зная, что завтра будет новый день, полный реставрации, планов Сокки и, возможно, новых опасностей. Но этой ночью мир принадлежал только им. И сладость персика, и жар объятий, и тихий шепот любви были сильнее любой стали и любого разлома в пространстве.

Нити судьбы были завязаны в прочные узлы, которые не под силу было разорвать ни времени, ни чужим амбициям. В сердце гор, где когда-то погибла целая цивилизация, теперь пульсировала новая жизнь — яркая, многогранная и бесконечно влюбленная.