← Назад к обзору

рос

Эхо серебряных бубенцов

– Тёма, если ты сейчас не закроешь рот, я клянусь, я заставлю тебя сожрать этот степлер, – голос Паши всё ещё напоминал скрежет ржавого железа о бетон, но в нём уже прорезались те самые властные нотки, от которых у рядовых бойцов группировки подгибались колени.

Павел Николаевич сидел в своём кожаном кресле, плотно застегнув ворот чёрной водолазки. Несмотря на кондиционер, ему было жарко, но явить миру художественные укусы на шее он не мог — статус не позволял. Напротив него, на краю дубового стола, совершенно по-хозяйски устроился Саша. Он лениво подбрасывал в воздухе зажигалку, и его слуховые аппараты поблескивали в свете офисных ламп.

– Ой, да ладно тебе, Паш, – Артём, стоявший у окна, так и прыскал со смеху. – Мы же любя. Аркаша, скажи ему! Весь офис шепчется, что босс нанял личного экзорциста, потому что из его кабинета по ночам доносятся звуки, похожие на изгнание демонов из очень крупного рогатого скота. И звон! Этот божественный перезвон!

Аркадий, сидевший с ноутбуком в углу дивана, даже не поднял головы, но уголки его губ предательски дрогнули.

– Согласно моим расчётам, – подал голос мегамозг, не отрываясь от графиков, – уровень децибел в ту ночь превышал допустимые нормы для жилого сектора на пятнадцать процентов. Паша, ты либо смени репертуар, либо звукоизоляцию. Юристы сегодня спрашивали, не занялся ли ты разведением альпийских коз прямо в спальне.

Паша побагровел. Его огромные кулаки, лежащие на столе, медленно сжались. Он перевёл взгляд на Сашу, надеясь на поддержку, но тот лишь лукаво прищурился.

– А что? Мне нравится этот звук, – подал голос Саша, спрыгивая со стола. – Он помогает мне ориентироваться в пространстве, когда мой большой медведь пытается от меня уползти. Динь-динь — и я знаю, где его ловить.

– Саша... – предупреждающе прохрипел Паша, но в этом хрипе было больше обречённости, чем реальной угрозы.

– Ладно, мальчики, хватит развлекаться, – Саша посерьёзнел, его надменный вид вернулся на место за долю секунды. – У нас проблема в порту. Те ребята, с которыми мы вчера «договаривались», решили, что раз босс не может связать двух слов, то и условия соблюдать необязательно. Они перехватили фуру с электроникой.

Атмосфера в кабинете мгновенно изменилась. Веселье Артёма испарилось, Аркадий захлопнул ноутбук, а Паша медленно поднялся, расправляя свои невероятно широкие плечи. Агрессия, которая копилась в нём всё утро из-за подколок друзей, наконец нашла легальный выход.

– Кто именно? – коротко бросил он. Голос всё ещё подводил, но взгляд обещал кровавую баню.

– Группировка «Северных», – ответил Аркадий, уже проверяя что-то в телефоне. – Решили проверить нас на прочность. Думают, раз ты «приболел», то власть в городе пошатнулась.

– Тёма, готовь ребят, – приказал Паша, выходя из-за стола. – Едем в порт. Саш, ты со мной. Покажешь им, как умеешь поддерживать контакт с незнакомцами.

– С удовольствием, – Саша хищно улыбнулся, поправляя пиджак. – Только давай договоримся: если я всё разрулю красиво, вечером мы попробуем тот комплект из красного латекса, который пришёл сегодня утром.

Паша споткнулся на ровном месте, едва не впечатавшись в дверной косяк. Он обернулся, глядя на Сашу с нескрываемым ужасом.

– Красный... латекс? – его голос сорвался на свист. – Саш, я тебя уволю. Клянусь, я тебя просто выкину из окна.

– Не уволишь, – Саша прошёл мимо него, легонько мазнув пальцами по руке гиганта. – Ты без меня заскучаешь. И кто тогда будет чесать тебя за ушком после того, как отходит плёткой?

Аркадий и Артём переглянулись.

– Я этого не слышал, – пробормотал Артём, следуя за ними. – Моя психика ещё не восстановилась после истории с белыми чулками.

Порт встретил их запахом соли, мазута и гнилой рыбы. Огромные краны замерли, как доисторические чудовища, а между контейнерами шныряли тени. Паша шёл впереди, его массивная фигура в чёрном пальто внушала первобытный страх. За ним следовал Саша, юркий и собранный, и Артём с десятком вооружённых бойцов.

Их ждали у ангара номер двенадцать. Главарь «Северных», жилистый мужик со шрамом через всю щеку, стоял, прислонившись к фуре, и издевательски ухмылялся.

– О, смотрите-ка, Павел Николаевич пожаловал! – крикнул он. – А я слышал, ты голос потерял. Что, старик, связки перетрудил, когда на коленях перед кем-то ползал?

Паша замер. Его глаза сузились, превратившись в две ледяные щели. Он ненавидел, когда в его окружении появлялись новые наглые рожи, и реагировал на них всегда одинаково — тотальным уничтожением.

– Фуру... на место... – прохрипел Паша, делая шаг вперёд.

– Чего-чего? Не слышу! – Главарь приставил ладонь к уху. – Ты погромче ори, а то мы тут в порту люди простые, шёпота не понимаем.

Саша вдруг вышел вперёд, преграждая Паше путь. Он выглядел почти комично на фоне этих громил — маленький, изящный, в дорогом костюме.

– Послушай, уважаемый, – голос Саши звучал мягко, почти ласково. – Мой босс сегодня не в настроении для долгих бесед. А я, как его доверенное лицо, очень не люблю, когда нарушают договорённости. Это портит мою репутацию души компании.

– Ты ещё кто такой, недомерок? – Главарь сплюнул под ноги Саше. – Твой мальчик для битья? Или для чего посерьёзнее?

Саша не изменился в лице. Он лишь плавно повёл плечом и вдруг, с невероятной скоростью, которую никто не ожидал от такого худого парня, сократил дистанцию. Удар в челюсть был коротким и точным. Главарь отлетел назад, впечатавшись в борт фуры.

– Я тот, кто умеет находить контакт с людьми, – пояснил Саша, пока бойцы обеих сторон вскидывали оружие. – Паша, можно?

Паша, чья агрессия уже зашкаливала, лишь коротко кивнул. Ему нравилось, как Саша доминирует на поле боя, так же, как он делал это в спальне.

Следующие десять минут превратились в хаотичную, но быструю потасовку. Паша работал как танк — он просто шёл напролом, сокрушая врагов своими огромными кулаками. Его вес и мощь не оставляли шансов: один удар — один вылет из реальности. Артём прикрывал тылы, весело выкрикивая советы, а Саша... Саша был везде. Он проскальзывал между ударами, бил по точкам, подсекал, и всё это с каким-то самолюбивым изяществом, словно он находился в центре внимания на званом ужине.

Когда всё закончилось, и «Северные» позорно ретировались, оставив фуру, Паша стоял посреди площадки, тяжело дыша. Его костяшки были в крови, воротник водолазки съехал, обнажая край глубокого засоса.

Саша подошёл к нему, достал платок и начал аккуратно вытирать кровь с его лица.

– Ты в порядке, медведь? – тихо спросил он.

– Убью... всех... – прохрипел Паша, но уже без злобы. Он посмотрел на Сашу, и в его взгляде промелькнула та самая ревнивая гордость. – Ты... хорошо... дрался.

– Я знаю, – Саша самодовольно улыбнулся. – А теперь поехали домой. Аркадий уже ждёт отчёт, а я жду продолжения нашего уговора.

Вечер в особняке обещал быть долгим. Аркадий и Артём, получив свою долю адреналина, предпочли скрыться в гостевом крыле, зная, что когда Паша и Саша остаются одни после «дела», лучше находиться как можно дальше.

В спальне Паша стоял перед зеркалом, с содроганием глядя на то, что Саша вытащил из нового пакета. Красный латекс блестел в свете свечей. Это был комбинезон, который закрывал всё, кроме... самого важного. И, конечно же, на груди красовались новые аксессуары — на этот раз золотистые колокольчики, прикреплённые к зажимам.

– Саш, это уже перебор, – Паша попытался протестовать, но его голос всё ещё был в минусе, а тело предательски отозвалось на вид Саши, который уже держал в руках плётку.

– Надевай, Паша. Ты проиграл мне этот раунд в порту — я ведь первый ударил, помнишь? Спор есть спор.

Паша, ворча и проклиная тот день, когда он согласился на первый спор с Аркадием и Артёмом, начал облачаться в латекс. Материал облегал его мощные мышцы, как вторая кожа, подчёркивая каждый рельеф. Когда он застегнул молнию, в комнате повисла тишина. Он выглядел как демон, сошедший со страниц запрещённых журналов.

– Подойди сюда, – Саша сидел на краю кровати, поправляя слуховые аппараты. – Я хочу слышать музыку.

Паша подошёл, и при каждом его шаге золотистые колокольчики на сосках издавали тонкий, чистый звон. Это было так нелепо и так возбуждающе одновременно, что у Паши перехватило дыхание.

Саша потянул его на себя, заставляя гиганта встать раком на кровати. Латекс скрипел, натягиваясь на ягодицах.

– Ты сегодня был настоящим защитником, – прошептал Саша, проводя кончиком плётки по спине Паши. – А теперь будь моей послушной игрушкой.

Удар плётки по латексу отозвался звонким хлопком. Паша вскрикнул, и колокольчики отозвались безумным перезвоном.

– Тебе нравится, когда они звенят, да? – Саша нанёс ещё один удар, сильнее. – Когда весь твой авторитет рассыпается от одного звука маленького бубенчика.

Паша не отвечал, он лишь стонал, чувствуя, как возбуждение затапливает мозг. Он был связан по рукам и ногам своей страстью к этому маленькому человеку. Саша сорвал с него латекс в тех местах, где это было необходимо, и вошёл в него с такой силой, что Паша едва не прокусил подушку.

Секс был яростным, почти на грани фола. Паша прыгал на нём, чувствуя, как Саша заполняет его всё пространство внутри, как его зубы снова и снова впиваются в шею, оставляя новые метки поверх старых. Руки Саши не знали отдыха, они терзали соски Паши, заставляя колокольчики звенеть не переставая. Этот звук стал ритмом их ночи, их личным гимном.

– Да... Саш... ещё... – умолял Паша, окончательно теряя человеческий облик, превращаясь в стонущую массу мышц и желания.

Когда всё закончилось, Паша в изнеможении упал на грудь Саши. Его тело было покрыто потом, латекс лип к коже, а в голове всё ещё стояло эхо звона.

– Ты невыносим, – прохрипел Паша, закрывая глаза.

– Но ты меня любишь, – Саша поцеловал его в макушку. – И завтра ты снова сделаешь всё, что я попрошу. Даже если я попрошу тебя прийти на совет директоров в розовых пушистых наручниках.

Паша лишь что-то нечленораздельно буркнул, засыпая под мерный стук сердца человека, который стал его личным проклятием и единственным спасением.

На утро Паша проснулся от того, что кто-то настойчиво тряс его за плечо. Открыв глаза, он увидел Артёма.

– Паш, вставай! Там Аркадий нашёл ту фуру, которую «Северные» пытались спрятать. Нам нужно ехать, пока они её не перегнали.

Паша попытался сесть, но тело отозвалось такой болью, что он лишь застонал.

– Голос как? – участливо спросил Артём.

Паша открыл рот, но вместо слов выдал лишь тихий «дзынь» — один из колокольчиков, запутавшийся в простынях, внезапно сработал.

Артём замер. Его лицо медленно начало наливаться красным.

– Паш... это что сейчас было? – прошептал он. – Ты что, проглотил будильник? Или ты теперь официально стал рождественским оленем?

Паша нащупал на тумбочке тяжёлую пепельницу и с поразительной для его состояния точностью запустил её в Артёма. Тот едва успел пригнуться.

– Понял, ухожу! – захохотал Артём, выбегая из комнаты. – Аркаша! Аркаша, он реально звенит! Наш босс теперь музыкальный инструмент!

Паша тяжело вздохнул и посмотрел на спящего рядом Сашу. Тот приоткрыл один глаз и улыбнулся.

– Не ворчи, медведь. Тебе идёт быть музыкальным.

Паша потянулся за телефоном, чтобы вызвать Аркадия и приказать ему подготовить машину, но вместо этого просто притянул Сашу к себе. Работа подождёт. В конце концов, в этом городе он — лидер самой влиятельной группировки, и если он хочет ещё часок полежать в тишине (или под звон колокольчиков), никто не посмеет ему возразить. Кроме, пожалуй, одного маленького атлета со слуховыми аппаратами. Но тот, к счастью, был полностью согласен с таким планом.