← Назад к обзору

Русский охотник

Призраки прошлого в летнем саду

Солнце в пригороде Киото сегодня жарило немилосердно, но в нашем саду царила благодатная прохлада. Я стоял на веранде, прислонившись к деревянному столбу, и просто наблюдал. Если бы кто-то сказал мне десять лет назад, что Теневой Монарх будет находить высшее блаженство в запахе маринованного мяса и детском визге, я бы, наверное, скормил этого прорицателя клыкастым церберам.

Но сейчас всё было именно так.

Алекс, облаченный лишь в свободные черные шорты, колдовал над мангалом. Его спина, покрытая вязью татуировок и старыми шрамами, блестела от пота. Он что-то весело ворчал на русском, переворачивая шампуры, и аромат сочного шашлыка «по-окумуровски» уже вовсю дразнил аппетит.

Чуть поодаль Сухо, мой старший сын, с мерным стуком колол дрова. Ему уже исполнилось двадцать три. Он вырос крепким, широкоплечим мужчиной, настоящим S-ранговым охотником, но здесь, дома, он с удовольствием брался за самую простую работу.

– Папа, смотри! – Юки и Тэхо, наши пятилетние сорванцы, с оглушительным плеском прыгнули в надувной бассейн, обрызгав Берриу.

Бедный муравей-король, который в этом доме давно превратился в сверхмощную няньку, лишь смиренно стряхнул воду с хитинового панциря и аккуратно поправил панамку на голове Тэхо.

– Джин Ву, хорош столбом стоять! – Алекс обернулся, сверкнув своей фирменной дерзкой ухмылкой. – У нас соус закончился и хлеб. Бери Миджун и дуй в лавку, пока я тут всё не спалил.

– Уже иду, ворчун, – отозвался я, чувствуя, как губы сами расплываются в улыбке.

Миджун, наша маленькая копия Алекса по характеру, тут же вцепилась в мою руку. В свои пять лет она уже вовсю демонстрировала задатки лидера, помыкая братьями и даже иногда самим Алексом.

– Пошли, папа! Купим еще тех сладких булочек! – потребовала она, поправляя свое платьице.

Мы вышли за калитку и неспешно направились к небольшому магазинчику на углу нашей тихой улицы. Миджун что-то увлеченно рассказывала о том, как Берриу вчера пытался научить её боевым стойкам, а я слушал, наслаждаясь моментом.

Но стоило нам завернуть за угол, как пространство вокруг словно заледенело. Это не был магический холод Алекса — тот всегда был живым, кусачим, бодрящим. Этот холод был мертвым. Знакомым до боли в зубах.

У входа в магазин стояла женщина. Безупречный светлый костюм, ни одной лишней складки, волосы уложены волосок к волоску. Ча Хэ Ин.

Она выглядела так, словно сошла с обложки журнала десятилетней давности. Время не коснулось её лица, но оно вытравило из её глаз последние остатки тепла.

– Что ты здесь делаешь? – спросил я, останавливаясь в нескольких метрах. Мой голос, обычно мягкий в кругу семьи, мгновенно обрел стальные нотки Монарха.

Хэ Ин медленно повернулась. Её взгляд скользнул по мне, по моей простой футболке, а затем опустился на Миджун, которая настороженно притихла, крепче сжимая мою ладонь.

– Хм, хотела глянуть на тебя, – её голос был сухим, как шелест опавшей листвы. – Хотела посмотреть, как ты тут загибаешься в своей добровольной ссылке. Но смотрю, даже ребенком обзавелся.

– У меня их трое, Хэ Ин, – отрезал я, чувствуя, как тени у моих ног начинают беспокойно колыхаться. – И я не загибаюсь. Я живу. Впервые за долгое время. А ты всё такая же ледяная стерва, какой тебя когда-то назвал Алекс. Видимо, годы над тобой не властны — только в худшем смысле.

Её губы дрогнули в презрительной усмешке.

– Ты променял величие на... это? На домашнее хозяйство и общество русского наемника? Джин Ву, ты был богом. А стал обывателем.

– Я стал счастливым человеком, – поправил я её. – Но ты приехала сюда не для того, чтобы обсуждать мою жизнь. Зачем ты здесь?

Хэ Ин выпрямилась, и в её ауре промелькнула старая, подавленная ярость.

– Я приехала за Сухо. Вы плохо на него влияете. Он проводит здесь слишком много времени, забывая о своих обязанностях в Корее, о своем статусе. Он мой сын, и я не позволю ему превратиться в подобие... этого парня, который жарит мясо на твоем заднем дворе.

Я не выдержал и коротко рассмеялся.

– Сухо уже взрослый мужчина, Хэ Ин. Ему двадцать три года, а не пять лет. Он сам решает, где ему быть и с кем общаться. И если он предпочитает наше общество твоему ледяному дворцу, возможно, тебе стоит задуматься — почему?

– Он обязан... – начала она, но я перебил её.

– Он никому ничего не обязан. Он охотник S-ранга, он свободный человек. И если ты попытаешься давить на него или устроишь сцену в моем доме, я забуду о том, что мы когда-то были семьей.

Хэ Ин сделала шаг вперед, и воздух вокруг нас зазвенел от напряжения. Миджун вдруг вышла чуть вперед, заслоняя меня своим маленьким телом, и я почувствовал, как от неё исходит тонкая, но невероятно плотная волна силы — смесь моей тьмы и морозного пламени Алекса.

– Не обижай моего папу, злая тетя, – звонко произнесла дочка, и её глаза на мгновение вспыхнули небесно-голубым светом.

Хэ Ин отпрянула, в её глазах на мгновение отразился первобытный страх. Она увидела в этом ребенке мощь, которую не могла контролировать, силу, которая была рождена из любви, а не из долга.

– Уходи, Хэ Ин, – тихо сказал я, кладя руку на плечо дочери. – Сухо выйдет к тебе, если захочет. Но в мой дом ты не войдешь. Там сейчас пахнет счастьем и шашлыком, и твоему холоду там места нет.

Она стояла неподвижно еще несколько секунд, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. Затем, не проронив ни слова, развернулась и направилась к припаркованному неподалеку черному лимузину.

Я проводил её взглядом, чувствуя, как напряжение медленно покидает плечи.

– Папа, она плохая? – спросила Миджун, заглядывая мне в глаза.

– Нет, милая, – я вздохнул, поднимая её на руки. – Она просто очень одинокая. И очень замерзшая. Пошли за хлебом, а то папа Алекс нас точно съест вместо шашлыка.

Когда мы вернулись, в саду всё было по-прежнему. Алекс уже выкладывал мясо на огромное блюдо, Сухо помогал накрывать на стол, а близнецы пытались оседлать Берриу, который теперь изображал лошадку.

Я подошел к Сухо и негромко сказал:

– Там Хэ Ин. У магазина. Она приехала за тобой.

Сухо замер с тарелками в руках. Его лицо на мгновение омрачилось, но он тут же взял себя в руки. Он посмотрел на Алекса, который весело что-то рассказывал Юки, на смеющуюся Миджун, на меня.

– Я выйду к ней, отец, – спокойно ответил он. – Скажу, что остаюсь еще на неделю. И что в следующий раз ей лучше прислать приглашение, а не караулить у магазина.

Он поставил тарелки и уверенным шагом направился к калитке. Я видел, как Алекс проводил его долгим, понимающим взглядом, а затем подошел ко мне.

– Опять «бывшая» воду мутит? – спросил он, обнимая меня за талию и притягивая к себе. От него пахло дымом и специями.

– Пытается, – я прислонился лбом к его плечу. – Хотела забрать Сухо. Сказала, что мы плохо на него влияем.

Алекс хмыкнул, целуя меня в макушку.

– Конечно, плохо. Мы учим его, что жизнь — это не только ранги и отчеты, но и подгоревший шашлык, ледяное пиво и возможность послать всех к черту ради тех, кого любишь. Ужасное влияние, согласен.

Я поднял голову и посмотрел в его глаза. В них не было ни капли сомнения, только бесконечная уверенность в нашем праве на это простое счастье.

– Спасибо, что вытащил меня тогда из того аэропорта, – прошептал я.

– Спасибо, что позволил себя вытащить, Монарх, – он улыбнулся и легонько укусил меня за ухо. – А теперь марш за стол. Если пельмени остынут, я за себя не ручаюсь.

Через десять минут Сухо вернулся. Он выглядел спокойным, хотя в его глазах читалась легкая грусть. Он молча сел за стол и взял шампур.

– Уехала? – коротко спросил Алекс.

– Уехала, – кивнул Сухо. – Я сказал ей, что здесь мой дом. Столько же, сколько и в Сеуле. И что если она хочет видеть меня счастливым, ей придется смириться с тем, что я «варвар» наполовину.

Алекс громко расхохотался и хлопнул парня по спине.

– Наш человек! Джин Ву, наливай ему морса, заслужил!

Мы сидели в саду, окруженные теплом летнего вечера. Дети возились в траве, Сухо с аппетитом ел, а Алекс не переставал шутить, заставляя меня смеяться до колик. Где-то там, за пределами нашего барьера, мир продолжал вращаться, охотники сражались с монстрами, а Ча Хэ Ин строила свои ледяные крепости.

Но здесь, под сенью старых сосен, Теневой Монарх и Костяной Дракон нашли нечто более могущественное, чем любая магия.

Они нашли покой.

– Эй, Джин Ву, – Алекс вдруг стал серьезным, накрыв мою руку своей широкой ладонью.

– Что?

– Я тебя люблю, монаршая ты морда.

Я посмотрел на него — взлохмаченного, пахнущего дымом, с пирсингом, сверкающим на солнце, и почувствовал, как сердце наполняется невыносимым теплом.

– И я тебя, варвар.

И в этот момент я понял: никакие ледяные стервы и никакие правила мира не смогут разрушить то, что мы построили на пепле нашего прошлого. Мы были живыми. И это была наша главная победа.