← Назад к обзору

Русский охотник

Осколки ледяного зеркала

Зал судебных заседаний Сеула напоминал операционную: стерильно, холодно и пахнет неизбежной болью. Я сидел за длинным столом из темного дерева, чувствуя, как взгляды прессы, допущенной в зал в ограниченном количестве, буквально прожигают мне затылок. Но на этот раз мне было всё равно. Впервые за долгие годы я не пытался соответствовать образу «идеального героя».

Рядом со мной сидел Чон Ли Вон. Глядя на него, сложно было представить, что этот человек — муж того самого грозного Цезаря. Он был воплощением спокойствия. Ли Вон методично раскладывал папки, его движения были точными и скупыми. В его присутствии хаос моих мыслей утихал.

На противоположной стороне зала сидела Хэ Ин. Она была в траурно-черном костюме, словно хоронила не наш брак, а саму себя. Её адвокаты — лучшие из тех, кого можно было нанять в Корее — нервно перешёптывались, бросая опасливые взгляды на Ли Вона. Они знали, с кем имеют дело.

Алекс и его отец, Александр Сергеев, сидели в первом ряду для посетителей. Цезарь едва помещался в стандартном кресле, его мощные плечи казались слишком широкими для этого официального помещения. Сухо сидел между ними. Мой сын выглядел сосредоточенным, и в его глазах я больше не видел того детского страха, который преследовал его в стенах нашего дома.

Пока судья задерживался, я невольно вспомнил наш вчерашний вечер в отеле. Мы сидели на балконе, глядя на город, и Цезарь, потягивая крепкий кофе, рассказывал мне о том, как рос Алекс.

– Ты думаешь, он всегда был таким уверенным? – басил Александр, глядя на сына, который в тот момент спорил о чем-то с Сухо в комнате. – Нет, Джинву. Ему было чертовски тяжело. Мать умерла при родах, и я остался один с младенцем на руках, когда по всей Сибири открывались разломы. Я таскал его с собой в рейды. Он засыпал под звуки выстрелов и крики монстров.

Цезарь тогда замолчал, его взгляд стал туманным.

– В пятнадцать лет его сила пробудилась. И это был не просто всплеск. Он призвал первого костяного дракона прямо посреди школьного двора. Перепугал всех до смерти. А потом начался его бунтарский период. Знаешь, Джинву, я поседел за одну ночь, когда этот паршивец после первой же серьезной зачистки напился с охотниками-ветеранами и пропал. Я искал его по всему континенту. Чуть полмира не спалил от ярости. Нашел его в Лиссабоне — он набил себе татуировку на всё предплечье и пытался доказать местным морякам, что костяная магия лучше их сетей.

Я улыбнулся этому воспоминанию. В Алексе всегда кипела жизнь, которая требовала выхода. Именно эта необузданная энергия и спасла меня.

– Прошу всех встать, – раздался голос судебного пристава.

Судья, пожилой мужчина с лицом, похожим на пергамент, занял свое место. Процесс начался.

Первым слово взял адвокат Хэ Ин. Его речь была наполнена пафосом и обвинениями. Он говорил о «предательстве национальных интересов», о том, что я «попал под влияние иностранных агентов» и «разрушил святость семейного очага». Хэ Ин картинно прижимала платок к глазам, хотя я чувствовал через свои тени, что она абсолютно суха. В её ауре не было печали — только холодный расчет и желание наказать меня.

Когда настала очередь Ли Вона, в зале воцарилась такая тишина, что было слышно жужжание кондиционера.

– Ваша честь, – Ли Вон поднялся, не повышая голоса, но его слова резали воздух, как бритва. – Мы здесь не для того, чтобы обсуждать моральный облик героя нации. Мы здесь, чтобы обсудить право человека на личную свободу и психологическое благополучие его ребенка.

Он начал приводить факты. Сухие, неоспоримые факты. Протоколы магических обследований Сухо, которые показывали хронический стресс. Записи с камер видеонаблюдения дома, где Хэ Ин общалась с нами исключительно в приказном тоне.

– Мой клиент не «ушел к кому-то», – Ли Вон бросил короткий взгляд на Хэ Ин. – Он ушел оттуда, где его перестали считать человеком. Госпожа Ча создала в доме атмосферу музея, где экспонаты должны стоять неподвижно. Но живые люди не могут быть экспонатами.

Хэ Ин вспыхнула, её маска спокойствия дала трещину.

– Это ложь! – выкрикнула она, забыв о протоколе. – Я делала всё для блага семьи!

– Вы делали всё для блага своего имиджа, госпожа Ча, – парировал Ли Вон. – И тот факт, что ваш сын, Сон Сухо, просит суд разрешить ему переехать к отцу и покинуть страну, говорит сам за себя.

В зале поднялся гул. Судья застучал молотком. Сухо встал. Его голос дрожал, но он не отвел взгляда от матери.

– Я хочу уехать, – сказал он. – Я хочу увидеть мир, который не ограничен стенами Ассоциации. Я хочу поехать в Россию с отцом.

Я почувствовал, как рука Алекса, сидевшего позади, на мгновение сжала мое плечо через спинку кресла. Это было мимолетное касание, но оно дало мне больше уверенности, чем тысячи слов. Я уже принял решение. Как только формальности будут завершены, мы с Сухо улетим. Семья Сергеевых возвращалась домой через несколько дней, и они пригласили нас с собой.

– Господин Сон Джинву, – судья посмотрел на меня поверх очков. – Вы подтверждаете свое намерение покинуть Южную Корею на неопределенный срок?

Я встал. В этот момент я чувствовал себя так, словно сбрасываю старую кожу.

– Да, Ваша честь. Я считаю, что мой долг перед этой страной исполнен. Теперь я хочу исполнить долг перед самим собой и своим сыном.

Процесс длился еще несколько часов, но исход был уже ясен. Ли Вон буквально раздавил аргументы стороны Хэ Ин. Он доказал, что большая часть имущества была нажита моим личным трудом в подземельях, и попытки Хэ Ин отсудить львиную долю «за моральный ущерб» выглядели жалко.

Когда мы наконец вышли из зала суда, солнце Сеула показалось мне ослепительно ярким.

– Ну что, свободен? – Алекс подошел ко мне, щурясь от света. Он выглядел чертовски довольным. – Поздравляю, Монарх. Добро пожаловать в клуб «Тех, кому плевать на общественное мнение».

– Спасибо, – я посмотрел на него, а затем на Сухо, который о чем-то оживленно переговаривался с Цезарем.

Александр Сергеев подошел к нам, его тяжелая рука легла мне на плечо.

– Ты молодец, парень. Ли Вон говорит, что документы о разводе будут готовы к завтрашнему утру. Твоя бывшая жена пыталась вставить палки в колеса, но мой муж... скажем так, он умеет убеждать.

Цезарь подмигнул Ли Вону, который как раз подошел к нам, поправляя галстук.

– Всё прошло успешно, – спокойно констатировал адвокат. – Госпожа Ча подписала отказ от претензий на опеку над Сухо в обмен на сохранение за ней особняка и части акций. Это была небольшая цена за вашу свободу.

– Это была ничтожная цена, – поправил я.

Мы направились к машинам. У входа нас ждала толпа репортеров, но тени и костяная аура Алекса создали вокруг нас непроницаемый кокон.

– Слушай, – Алекс притормозил меня у самой дверцы лимузина. – Батя там на радостях забронировал целый ресторан. Но я подумал... может, мы сбежим? Сухо и так под присмотром Цезаря и Ли Вона, им есть о чем поговорить. А нам с тобой нужно отметить это дело по-нашему.

Я посмотрел в его небесно-голубые глаза, в которых сейчас не было дерзости — только искреннее желание быть рядом.

– Сбежим, – согласился я.

Мы рванули с места, оставляя позади вспышки камер и крики журналистов. Алекс вел машину так же, как жил — на грани, уверенно и быстро. Мы приехали на набережную реки Хан, в место, где почти не было людей.

Воздух был влажным и прохладным. Алекс достал две банки пива из багажника, протянул одну мне.

– Знаешь, Джинву, – сказал он, опираясь на капот. – Мой отец не всё рассказал про мои «пьяные выходки». В пятнадцать лет, когда пробудилась моя сила, я не просто испугался. Я почувствовал себя монстром. Костяная магия... она ведь не про свет и добро. Она про то, что остается после смерти. Я думал, что никогда не найду того, кто поймет это.

Он замолчал, глядя на темную воду.

– А потом я увидел тебя в новостях. Теневой Монарх. Человек, который командует мертвыми. Я тогда подумал: «Вот он. Тот, кто знает, каково это — носить в себе целое кладбище».

Я подошел ближе, касаясь его руки.

– Мы не монстры, Алекс. Мы просто те, кто видит мир без прикрас.

– Смекаешь, – он улыбнулся и вдруг резко притянул меня к себе, целуя.

Этот поцелуй был со вкусом свободы и ночного ветра. В нем не было горечи прошлого, только обещание будущего. Где-то там, в России, нас ждали бескрайние леса, холодные горы и новые разломы. Но самое главное — там была жизнь, которую мы выберем сами.

– Сухо будет в восторге от Сибири, – прошептал Алекс, отстранившись. – Я научу его охотиться на костяных медведей. А батя наверняка попытается затащить тебя в баню. Предупреждаю сразу: не пытайся его перепить, это невозможно.

Я рассмеялся. Впервые за долгое время мой смех был искренним.

– Я рискну.

Через три дня мы стояли в аэропорту Инчхон. На этот раз это не был официальный визит. Не было красных дорожек и почетного караула. Были только мы: я, Сухо, Алекс и его родители.

Хэ Ин не пришла. Я знал, что она заперлась в своем особняке, пытаясь сохранить остатки своего величия. Но это больше не имело значения.

– Готовы? – Цезарь окинул нас взглядом, поправляя воротник своего огромного пальто. – На севере сейчас как раз начинается сезон штормов. Самое время, чтобы почувствовать вкус настоящей силы.

Сухо, одетый в свободную толстовку и джинсы, выглядел абсолютно счастливым. Он переписывался с кем-то в телефоне, постоянно улыбаясь. Кажется, он уже нашел общие темы с Ли Воном.

Мы прошли к частному самолету российской делегации. Когда люк закрылся, я почувствовал, как последняя нить, связывающая меня с Сеулом, оборвалась.

Самолет начал разбег. Алекс сидел рядом со мной, переплетя свои пальцы с моими. Его татуировки на предплечьях казались живыми в свете иллюминаторов.

– Знаешь, – сказал я, глядя на удаляющиеся огни города. – Я ведь никогда не думал, что всё закончится именно так.

– Это не конец, Джинву, – Алекс прижал мою руку к своим губам. – Это только пролог. В России говорят: «Кости крепче стали». Нас ждет долгая дорога.

Я закрыл глаза, слушая гул моторов. Впереди была зима, холод и неизвестность. Но рядом со мной был человек, который не побоялся бросить вызов богу, чтобы найти в нем мужчину. И за этим человеком я был готов идти на край света.

Сон Джинву, Теневой Монарх, наконец-то возвращался домой. И неважно, что этот дом находился за тысячи километров от места его рождения. Дом там, где тебя ждут, где не нужно носить масок и где твои тени могут наконец-то обрести покой в тени настоящих, живых людей.

Алекс Сергеев тихо напевал какую-то русскую мелодию, и я, сам того не замечая, начал подстраиваться под её ритм. Наше путешествие только начиналось. И я точно знал: это будет чертовски интересная история. Смекаете?