← Назад к обзору

Русский охотник

Ветер перемен и колыбельная теней

Три года в России пролетели как один бесконечно долгий, насыщенный и удивительно спокойный день. Если бы кто-то сказал мне в прошлом, что Теневой Монарх променяет свой стерильный пентхаус в Сеуле на просторное поместье среди заснеженных кедров под Иркутском, я бы счел это бредом. Но сейчас, глядя в окно на то, как утреннее солнце золотит верхушки деревьев, я понимал: я наконец-то дома.

Россия приняла нас так, как принимает суровая, но любящая мать — сначала испытала на прочность морозами и недоверием чиновников, а потом раскрыла объятия. Здесь я перестал быть «национальным достоянием» и стал просто человеком. Точнее, почти просто человеком.

Сухо изменился больше всех. Мой сын, который в Корее был зажат в тиски ожиданий и бесконечных тренировок, здесь расцвел. Оказалось, что за маской идеального наследника скрывалась душа художника. Он начал рисовать. Сначала робко, в небольших блокнотах, а теперь его мастерская на верхнем этаже нашего дома заставлена огромными холстами. Он пишет сибирские пейзажи, но делает это по-особому: в его картинах магия переплетается с реальностью. Тени на его полотнах живые, а свет — осязаемый. Цезарь часто заходит к нему, подолгу молча стоит у картин, а потом хлопает Сухо по плечу так, что у того кисточки вылетают из рук, и басит: «Красиво, малец. В этом есть мощь».

Мы с Алексом поженились через год после переезда. Это не была пышная церемония с тысячами гостей и вспышками камер. Мы просто расписались в небольшом загсе, а потом устроили тихий ужин в кругу семьи. Цезарь, Ли Вон, Сухо и маленькая Милана — вот и весь наш мир. В тот вечер Алекс, одетый в простую белую рубашку, под которой угадывались его божественные татуировки, поднял бокал и сказал: «Джинву, я обещал тебе небо. Надеюсь, это небо тебе нравится».

Мне нравилось. Каждая минута этого неба.

А год назад наша жизнь окончательно перевернулась. У нас родилась тройня. Суррогатное материнство и современные магические технологии позволили нам с Алексом стать биологическими родителями. Когда мне впервые дали в руки три маленьких свертка, я, победитель драконов и правитель теней, почувствовал, как у меня подкашиваются ноги.

– Сон-Сергеев Юки, – прошептал тогда Алекс, касаясь крошечного личика нашего первенца.

Юки — наш старший. У него мои иссиня-черные волосы, которые вечно топорщатся в разные стороны, но когда он открывает глаза, на меня смотрит небо. Небесно-голубые глаза Алекса, в которых уже сейчас светится та самая дерзость и любопытство.

– Сон-Сергеев Тэхо, – я перевел взгляд на второго сына.

Тэхо — полная противоположность брату. Он блондин, как и его отец, с мягкими взлохмаченными волосами, но глаза у него серые, с тем самым стальным блеском, который я видел в зеркале каждое утро на протяжении многих лет. Он самый спокойный из троих, рассудительный не по годам.

И, наконец, наша принцесса. Сон-Сергеева Миджун. Моя абсолютная копия. Черные волосы, серые глаза, тонкие черты лица. Алекс говорит, что она будет разбивать сердца так же эффективно, как я разбивал вражеские армии.

Сейчас детям уже годик. И это самое шумное, хаотичное и прекрасное время в моей жизни.

– Джинву, ты опять ушел в астрал? – раздался хриплый, насмешливый голос у меня за спиной.

Я обернулся. Алекс стоял в дверях спальни, сонный, со взлохмаченными волосами, в одних домашних штанах. Его атлетическое телосложение за три года стало еще более внушительным, а татуировки на плечах казались ярче в утреннем свете.

– Просто задумался, – я улыбнулся, подходя к нему. – Дети проснулись?

– Юки уже пытается отгрызть ухо плюшевому дракону, которого ему подарил дед, – Алекс обнял меня за талию, притягивая к себе. – Тэхо медитирует на мобиль над кроваткой, а Миджун... Миджун, кажется, вызвала твою тень, чтобы та подержала ей соску. Твои солдаты совсем распустились, Монарх. Работают няньками.

Я рассмеялся, утыкаясь носом в его плечо.

– Игрис справляется лучше любой профессиональной сиделки. Он невероятно терпелив.

– Это точно. Бедный рыцарь, – Алекс чмокнул меня в макушку. – Пошли вниз, пока Цезарь не приехал. Он обещал быть к завтраку.

Мы спустились на первый этаж нашего просторного деревянного дома. Здесь пахло свежим кофе и блинами, которые Сухо уже вовсю жарил на кухне. Мой сын в фартуке поверх домашней одежды выглядел абсолютно счастливым.

– Доброе утро, пап! Привет, Алекс! – Сухо ловко подбросил блин на сковородке. – Садитесь, сейчас всё будет готово.

– Сухо, ты золото, – Алекс утащил один блин прямо из-под лопатки сына. – Не знаю, что бы мы делали без твоего кулинарного таланта.

– Вы бы ели доставку из ресторана или то, что приготовил Ли Вон, – усмехнулся Сухо. – Кстати, дедушка Александр звонил, они с Ли Воном и Миланой уже на подъезде. Милана подготовила для племянников какие-то «особо важные подарки».

– О нет, – простонал Алекс. – В прошлый раз это были магические погремушки, которые звенели на весь Иркутск.

В этот момент из детской, расположенной рядом с гостиной, раздался дружный писк, переходящий в требовательный рев. Тройня заявила о своих правах на внимание.

Мы с Алексом синхронно направились туда. В детской действительно царила идиллическая и в то же время абсурдная картина. Игрис, облаченный в свои доспехи, стоял на одном колене перед кроваткой Миджун, аккуратно придерживая кончиком пальца выпавшую соску. Бер, обычно кровожадный и неистовый, сейчас тихонько «жужжал», развлекая Юки, который пытался поймать теневого муравья за лапу. Тэхо просто лежал на спине, внимательно наблюдая за тем, как тени под потолком складываются в фигуры зверей.

– Вольно, бойцы, – скомандовал я, подходя к кроваткам.

Тени мгновенно растворились, оставив нас наедине с детьми. Юки тут же потянулся к Алексу, радостно лепеча что-то на своем младенческом языке, в котором уже угадывались резкие интонации отца. Я взял на руки Миджун, а Тэхо дождался, пока я освобожу вторую руку.

– Ну что, банда, готовы к завтраку? – Алекс подхватил Юки и начал кружить его по комнате.

В этот момент на улице послышался гул мощного двигателя, а затем — грохот закрывающихся дверей.

– Деда приехал! – закричала Милана еще с порога.

Дверь в дом распахнулась, и в гостиную ввалился Цезарь. За три года он ничуть не изменился — всё тот же гигант с львиной гривой блондинистых волос. Следом за ним, как всегда спокойный и элегантный, вошел Ли Вон.

– Где мои внуки?! – пробасил Александр, заполняя собой всё пространство. – Где мои маленькие костяные драконы?

– Пап, тише, ты их напугаешь, – попытался вставить Ли Вон, но было поздно.

Цезарь уже подхватил Юки и Тэхо, удерживая их на своих огромных руках так легко, словно они были пушинками. Дети, на удивление, не испугались. Напротив, Юки сразу вцепился в бороду деда, а Тэхо с интересом начал изучать пуговицы на его куртке.

– Смотри, Ли Вон! Тэхо точно будет стратегом, – захохотал Цезарь. – Весь в тебя пошел, такой же внимательный. А Юки... Юки — это маленький я. Настоящий мужик растет!

Милана в это время уже вовсю обнималась с Сухо, а потом подбежала ко мне, чтобы посмотреть на Миджун.

– Она такая маленькая, – прошептала Милана, осторожно трогая ручку племянницы. – Можно я её подержу?

– Чуть позже, милая, – я улыбнулся. – Сначала завтрак.

Мы все уселись за большой стол. Это было то самое чувство полноты жизни, о котором я мечтал в тени своих прошлых сражений. Мы обсуждали дела — в Сибири открылся новый разлом, и нам с Алексом предстояло завтра отправиться на зачистку. Цезарь ворчал, что его не берут с собой, Ли Вон мягко напоминал ему о собрании в Ассоциации.

В разгар завтрака мой телефон, лежавший на краю стола, завибрировал. На экране высветилось имя, которое я не видел уже очень давно.

Ча Хэ Ин.

Атмосфера за столом на мгновение подернулась холодом. Алекс, заметив мой взгляд, нахмурился и накрыл мою ладонь своей.

– Опять? – коротко спросил он.

– Опять, – я вздохнул и нажал на кнопку отбоя.

Но телефон зазвонил снова. Я понял, что она не успокоится. Встав из-за стола, я вышел на террасу, прикрыв за собой дверь.

– Да, Хэ Ин, – мой голос был сухим и холодным.

– Джинву... – её голос на том конце связи звучал надломленно, но я слишком хорошо знал этот тон. – Как ты можешь так поступать? Прошло три года. Сухо даже не пишет мне. Я слышала, у тебя... у тебя дети? Это ведь скандал, Джинву! Это позор для нашей репутации! Мировое сообщество...

– Хэ Ин, остановись, – прервал я её. – У меня нет «нашей» репутации. Есть моя жизнь и моя семья. Сухо не пишет тебе, потому что ты до сих пор видишь в нем инструмент, а не личность. Он счастлив здесь. Он рисует, он учится, он живет.

– Ты украл у меня сына! – сорвалась она на крик. – Ты променял свою страну на этого русского варвара и его сумасшедшую семейку! Я добьюсь пересмотра дела! Я добьюсь, чтобы тебя признали опасным для детей!

Я посмотрел на заснеженный лес, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость Теневого Монарха. Тени под моими ногами начали удлиняться, превращаясь в острые клыки.

– Слушай меня внимательно, Хэ Ин, – произнес я так тихо, что мой голос стал похож на шелест смерти. – Если ты еще хоть раз попытаешься угрожать моей семье или приблизишься к моим детям, я забуду о том, что когда-то мы были женаты. Я больше не защитник Кореи. Я — отец, защищающий свой дом. И если ты заставишь меня вернуться в Сеул, это будет последний визит, который увидит твоя Ассоциация. Ты меня поняла?

На том конце воцарилась гробовая тишина. Хэ Ин знала, что я не блефую. Она знала, что за моей спиной теперь не только мои тени, но и вся мощь России в лице Цезаря.

– Не звони сюда больше, – я сбросил вызов и заблокировал номер.

Вернувшись в дом, я глубоко вздохнул, сбрасывая остатки гнева. Алекс стоял у окна, наблюдая за мной.

– Ну что там? – спросил он, когда я подошел ближе.

– Пыталась снова качать права, – я покачал головой. – Думаю, на этот раз она поняла.

– Если не поняла, я сам слетаю в Сеул, – Алекс обнял меня, прижимаясь лбом к моему лбу. – Мои драконы давно хотели посмотреть на их небоскребы.

– Не стоит, – я улыбнулся, чувствуя, как напряжение уходит. – У нас есть дела поважнее. Например, Юки только что отобрал ложку у Тэхо, и сейчас начнется мировая война.

Мы вернулись к столу, где Цезарь уже вовсю учил Сухо каким-то новым приемам рукопашного боя прямо на блинах, а Ли Вон пытался спасти скатерть. Дети смеялись, Милана пыталась накормить Миджун кашей, и во всём этом хаосе было столько жизни, что у меня перехватило дыхание.

Позже, когда гости уехали, а дети наконец-то уснули на дневной сон, мы с Алексом вышли на крыльцо. Сухо ушел в свою мастерскую — его вдохновил утренний свет.

– Знаешь, – Алекс закурил, глядя на небо. – Я иногда думаю о том дне в аэропорту. Каким же я был наглым щенком.

– Ты и сейчас наглый, – подколол я его.

– Но теперь я наглый отец троих детей и муж Теневого Монарха, – он усмехнулся, выпуская дым. – Смекаешь, какая разница?

Я посмотрел на него. На пирсинг под губой, на небесные глаза, на браслет на запястье. Он был моим спасением. Моим штормом и моей тихой гаванью одновременно.

– Разница в том, – сказал я, забирая у него сигарету и делая затяжку, – что теперь мне не нужно спасать мир в одиночку.

– Мы его не просто спасем, Джинву. Мы его перестроим под себя. Чтобы наши дети могли расти в мире, где не нужно быть «идеальными». Где можно просто рисовать, любить и быть собой.

Мы стояли в тишине, слушая шепот тайги. Внутри дома спали наши дети — Сон-Сергеевы, носители двух великих фамилий и двух невероятных сил. Юки с моими волосами и глазами Алекса. Тэхо, блондин со стальным взглядом. И маленькая Миджун, моя копия.

Впереди было много трудностей. Разломы, политика, угрозы прошлого. Но глядя на Алекса, я знал: мы справимся. Потому что кости нашего союза крепче любого магического щита, а наши тени всегда будут стоять на страже этого хрупкого, но такого настоящего счастья.

– Пойдем внутрь, – позвал Алекс, гася сигарету. – Кажется, Тэхо проснулся. Я чувствую всплеск маны.

– Опять передвигает игрушки силой мысли? – я улыбнулся.

– Ага. Весь в отца. Такой же ленивый, когда дело касается физического труда.

Мы вошли в дом, закрыв за собой дверь. И пока за окном шумел сибирский ветер, в нашем доме царило тепло, которое не под силу было погасить ни одному монарху в мире. Сон Джинву, Теневой Монарх, наконец-то обрел свою истинную силу. Силу быть счастливым.

И это была лучшая магия из всех существующих. Смекаете?