← Назад к обзору

Рутина

Изумрудное проклятие и золотой росток

– Ты стала медленной, как дохлая улитка, Ифей! – голос Ци Жуна, подобно удару хлыста, прорезал гулкую тишину обеденного зала. – Я жду свой суп уже целую вечность! Или ты решила, что раз я пускаю тебя в свою постель, то ты можешь безнаказанно морить своего господина голодом?

Ци Жун сидел на своем импровизированном троне, закинув ногу на подлокотник. Его зеленые одежды каскадом спадали на каменный пол, а изумрудные глаза метали искры. Он выглядел как капризный бог, которому наскучили подношения, но в глубине этого взгляда таилось нечто иное — острое, хищное любопытство.

Лань Ифей вошла в зал, неся тяжелый поднос. Её шаги, обычно легкие и бесшумные, сегодня казались тяжелыми, словно к её лодыжкам привязали свинцовые гири. Лицо девушки было бледнее обычного, а золотистые глаза казались подернутыми дымкой усталости.

– Ваше Величество, если вы будете орать еще громче, у вас лопнет жила на лбу, и мне придется оттирать кровь с ковра, – глухо отозвалась она, ставя поднос на стол. – Суп горячий. Ешьте и молчите.

Ци Жун прищурился. Он ожидал колкости, ожидал едкого замечания о своей прическе или очередного розыгрыша, но Ифей даже не посмотрела на него. Она стояла, прижав руку к животу, и её губы слегка подрагивали.

– Что это с тобой? – он подался вперед, и его длинные уши дернулись. – Ты выглядишь так, будто съела тухлую крысу, которую я приберег на ужин. Неужели ты посмела заболеть без моего разрешения?

– Просто... душно, – Ифей качнулась, хватаясь за край стола. Запах пряного бульона, который она сама же готовила, вдруг показался ей невыносимым, тошнотворным месивом. – В ваших пещерах всегда воняет гнилью, но сегодня это просто невыносимо.

– Душно? – Ци Жун вскочил, в мгновение ока оказавшись рядом. Он схватил её за подбородок, заставляя поднять голову. – Мои пещеры — это образец изысканности! Ты бредишь, девчонка.

Он замолчал, вглядываясь в её лицо. Его когтистые пальцы скользнули по её шее, нащупывая пульс. Сердце Ифей билось неровно, загнанно. Но не это привлекло внимание демона. От неё исходил странный запах. Обычно она пахла горькими травами и дешевым мылом, но теперь к этому примешивалось что-то новое — сладковатое, тревожное, живое.

– Ты... – Ци Жун вдруг отпрянул, словно его ударили током. Его глаза расширились, зрачки сузились до узких щелок. – Ты пахнешь не так.

– Как «не так»? – Ифей вытерла холодный пот со лба. – Как человек, который работает на износ на сумасшедшего призрака?

– Нет, – он начал обходить её кругом, как хищник, почуявший добычу. – Этот запах... я слышал его раньше. Давным-давно, в императорском дворце. Так пахли наложницы, когда...

Он осекся. Его лицо исказилось в гримасе, в которой смешались ужас, отвращение и дикое, неистовое неверие. Ци Жун резко протянул руку и накрыл ладонью её живот. Ифей вскрикнула от неожиданности, пытаясь оттолкнуть его, но он был непоколебим, как скала.

– Что вы делаете?! Пустите! – она ударила его по руке, но Лазурный Фонарь даже не шелохнулся.

Он замер, закрыв глаза. Его демоническая суть, чуткая к любым проявлениям жизни и смерти, потянулась внутрь её тела. И там, в тишине и тепле, он почувствовал это. Крошечный, едва заметный ритм. Чужое, дерзкое биение сердца, которое не должно было существовать.

– О... – выдохнул Ци Жун, и его голос сорвался на хрип. – О, проклятый Се Лянь... О, небесные шлюхи...

Он отдернул руку, словно обжегся, и начал пятиться, спотыкаясь о собственные одежды.

– Что? Что случилось? – Ифей испуганно прижала руки к груди. Она видела его в ярости, видела в безумии, но никогда не видела его таким — растерянным и почти... напуганным.

– В тебе... – Ци Жун указал на неё пальцем, который заметно дрожал. – В тебе пустил корни сорняк! В твоем чреве... там что-то копошится!

Ифей застыла. Время в пещере словно остановилось. Она смотрела на демона, потом медленно опустила взгляд на свой живот. За последние недели её тело действительно изменилось: грудь стала чувствительнее, привычные платья начали теснить в талии, а утренняя тошнота стала её постоянной спутницей. Но она списывала это на сырость, на плохую еду, на бесконечный стресс.

– Вы... вы хотите сказать... – её голос превратился в шепот. – Это невозможно. Вы же демон. Мертвец.

– Мертвец, который трахал тебя каждую ночь в течение полугода! – взревел Ци Жун, внезапно обретая привычную громкость. Он схватил со стола кубок и швырнул его в стену. – Невозможного не бывает, когда речь идет о моей силе! Но... но как?! Как человеческое отродье могло принять семя Лазурного Фонаря?!

Ифей опустилась на скамью, чувствуя, как мир вокруг неё начинает вращаться. Беременна. От демона. От существа, которое ест людей на завтрак и украшает стены кишками своих врагов.

– Это... – она нервно рассмеялась, и в этом смехе слышались истерические нотки. – Это самый худший ваш розыгрыш, господин. Пожалуйста, скажите, что вы просто подсыпали мне галлюциногенов.

– Ты думаешь, я шучу?! – Ци Жун подскочил к ней, его лицо было в дюймах от её лица. – Я чувствую это! Оно пульсирует! Оно тянет из тебя силы, поэтому ты такая бледная и бесполезная! Ты носишь в себе... маленького монстра. Моё продолжение.

Он выпрямился, и на его губах заиграла его обычная, зловещая ухмылка, но глаза оставались безумными.

– Мой наследник! – закричал он, обращаясь к пустым сводам пещеры. – Слышите, вы, куски гнилого мяса?! Лазурный Фонарь станет отцом! У меня будет сын, который сожжет небеса! Или дочь, которая вырвет глаза этому святоше Се Ляню!

– Замолчите! – крикнула Ифей, закрывая уши руками. – Перестаньте орать! Вы не в себе!

Ци Жун резко замолчал и посмотрел на неё. Его взгляд стал ледяным.

– Я в себе, Ифей. Это ты теперь не просто служанка. Ты — сосуд. Хрупкий, глупый человеческий сосуд для моего величия.

Он подошел к ней и, к её ужасу, опустился на одно колено. Его длинные пальцы коснулись её талии, на этот раз почти нежно, но это была нежность паука, охраняющего свою муху.

– Если ты посмеешь повредить его... если ты не доносишь его... я вырву твое сердце и заставлю тебя смотреть, как я его ем, прежде чем ты сдохнешь, – прошипел он, и в его голосе не было ни капли шутки. – Ты будешь есть только то, что я прикажу. Ты не будешь поднимать ничего тяжелее ложки. Ты будешь спать на лучших мехах.

– Я не инкубатор, Ци Жун! – Ифей попыталась встать, но он удержал её. – Я человек! Что со мной станет? Что родится из меня? Вы хоть понимаете, что это может убить меня?

Демон замер. На мгновение в его изумрудных глазах промелькнула тень той самой человеческой боли, которую он так тщательно скрывал. Он смотрел на неё — на свою дерзкую, находчивую Ифей, которая единственная в этом мире не боялась плевать ему в лицо.

– Ты не умрешь, – сказал он тише, и в этом была не угроза, а странная, почти отчаянная уверенность. – Я не дам тебе умереть. Я найду лучших лекарей среди демонов. Я украду небесные пилюли, если понадобится. Ты... ты нужна мне. Живой.

– Чтобы я родила вам армию? – горько спросила она.

– Чтобы ты продолжала меня бесить, – буркнул он, отворачиваясь и поднимаясь на ноги. – Кто еще будет подсыпать мне соль в чай, если тебя не станет? Эти безмозглые духи?

Он начал расхаживать по залу, размахивая руками и выкрикивая приказы невидимым слугам.

– Эй, вы! Нести сюда самые мягкие шкуры! Притащить фрукты из южных земель! Если я увижу хоть одну пылинку в её комнате, я скормлю вас псам!

Ифей смотрела на него, и в её душе боролись ужас и странное, болезненное умиление. Она понимала, что её жизнь только что превратилась в еще более безумный кошмар, чем раньше. Но в то же время... она видела, как Ци Жун, этот жестокий и вульгарный демон, суетится, пытаясь по-своему, по-демонически, защитить её.

– Господин, – позвала она тихо.

– Чего тебе еще, прожорливое создание? – он обернулся, картинно вскинув брови.

– У вас... – она замялась, глядя на его лицо. – У вас глаза светятся ярче обычного.

Ци Жун фыркнул и подошел к ней. Он грубо схватил её за руку и потянул за собой в сторону жилых туннелей.

– Идем. Теперь ты будешь жить в моих покоях. Я не доверяю тебе. Ты наверняка попытаешься сбежать или подстроить какой-нибудь смертельный трюк.

– В вашем состоянии это было бы излишне, – пробормотала она, едва поспевая за его широкими шагами. – Вы и так выглядите так, будто у вас сейчас случится удар.

– Молчи! – рявкнул он, но не отпустил её руку. Его ладонь была холодной, но хватка — надежной.

Когда они вошли в его спальню, Ци Жун буквально завалил кровать мехами и подушками, заставляя Ифей лечь.

– Спи. Тебе нужно растить моего генерала.

– Сейчас только полдень, – возразила она, но усталость действительно навалилась на неё свинцовым грузом.

– Мне плевать! – он сел рядом на край кровати, выуживая из складок одежды какой-то амулет на черном шнурке. – Надень это. Это защитит тебя от мелких духов. Те, кто посмеет приблизиться к тебе без моего ведома, сгорят заживо.

Ифей послушно надела амулет. Он был теплым и слегка вибрировал в такт её собственному сердцу.

– Ци Жун... – она посмотрела на него снизу вверх. – А если... если он будет похож на вас?

Демон замер, его пальцы запутались в её волосах. Он долго молчал, глядя куда-то сквозь стены пещеры.

– Тогда у него будут проблемы, – наконец произнес он с кривой ухмылкой. – Потому что я не потерплю конкуренции в красоте и злодействе. Но... если он будет похож на тебя...

– То?

– То я, возможно, не буду съедать его в первый же день, – он хмыкнул и резко поднялся. – Всё, спи! Я пойду... мне нужно проверить патрули. И найти того духа, который принес вчера несвежее мясо. Я вырву ему печень!

Он вылетел из комнаты, громко хлопнув дверью. Ифей слышала, как он орет на подчиненных в коридоре, как бьется посуда и как эхо его безумного смеха разносится по пещерам.

Она закрыла глаза и положила руку на живот. Там, внутри, действительно теплилась новая жизнь — странный союз золотой пыли и изумрудного яда. Она не знала, что ждет её впереди: смерть, вечное рабство или нечто такое, о чем не писали в книгах. Но одно она знала точно: Ци Жун, её жестокий и невыносимый господин, теперь привязан к ней крепче, чем любыми цепями.

А в коридоре Ци Жун вдруг остановился. Он прислонился к холодной стене и посмотрел на свои руки. Они всё еще мелко дрожали. Он, Лазурный Фонарь, который презирал всё живое, который смеялся над узами крови, теперь был связан с этой маленькой человеческой девчонкой чем-то таким, что он не мог уничтожить.

– Сын... – прошептал он, и на его лице появилось выражение, которое, если бы его увидел Се Лянь, заставило бы того содрогнуться от жалости и ужаса одновременно. – У меня будет кто-то, кто не убежит.

Он тряхнул головой, отгоняя нахлынувшие чувства, и снова принял свой привычный, наглый вид.

– Эй, вы, куски дерьма! – заорал он, направляясь к выходу из пещеры. – Почему здесь так тихо?! Я хочу слышать крики! Я хочу видеть страх! И принесите мне самую сладкую дыню, которую только сможете найти в этом проклятом мире! Быстро!

Обычный день в пещерах Лазурного Фонаря продолжался, но теперь в его гнилостном воздухе витал запах перемен — запах новой, пугающей и прекрасной жизни, которая росла в тени изумрудного пламени.