Сбежавшее детям найдено
Стеклянное сердце и стальной контракт
Я стоял на обзорной палубе одного из флагманских кораблей Ассоциации, глядя на то, как горизонт над Берлином затягивается той самой серой хворью, которую мы привыкли называть «Мертвой зоной». Магический фон здесь был настолько низким, что мои верные тени, затаившиеся в складках моего плаща, казались тяжелыми, словно свинец. Они роптали, чувствуя свою беспомощность в этом пространстве.
Но парень, стоявший на самом краю палубы, не чувствовал страха.
Юки курил, прислонившись к перилам. Его черные волосы трепал холодный ветер, а небесно-голубые глаза были устремлены в самую гущу тумана. Рядом с ним, невозмутимо поправляя манжеты дорогого пиджака, стоял тот самый адвокат — Чон Ли Вон.
– Подготовка завершена, Юки-ним, – произнес Ли Вон. Его голос, всегда спокойный и мелодичный, странно резонировал в тишине. – Немецкое правительство перевело последний транш. Теперь этот город официально является вашей игровой площадкой на ближайшие сорок восемь часов.
– Хорошо, – Юки щелчком отправил окурок в бездну. – Ли Вон, проследи, чтобы эти стервятники из прессы не подлетали ближе чем на пять километров. Если я увижу хоть один дрон — я собью его вместе с оператором.
– Как пожелаете, – Ли Вон слегка склонил голову, и в этом жесте было что-то такое, что заставило меня прищуриться.
Я подошел ближе, стараясь не провоцировать своего сына.
– Ты действительно доверяешь ему все свои дела? – спросил я, кивнув в сторону адвоката. – Юки, мир охотников жесток. Твои деньги и твоя слава — лакомый кусок для любого, кто умеет манипулировать законами.
Юки медленно повернулся ко мне. На его губах играла странная, почти нежная усмешка, которая совершенно не вязалась с его образом хищника. Он подошел к Ли Вону и, к моему полному оцепенению, по-хозяйски положил руку ему на талию, притягивая к себе.
– Отец, ты всё еще думаешь категориями «наниматель и слуга», – произнес Юки, глядя мне прямо в глаза. – Позволь мне внести ясность, раз уж мы решили играть в честность. Ли Вон — не просто мой адвокат. Он мой муж. Единственный человек в этом прогнившем мире, который не пытался сделать из меня «героя» или «монстра». Он просто принял меня таким, какой я есть.
Я почувствовал, как земля уходит из-под ног. Монарх Теней, победитель правителей, я стоял с открытым ртом, не в силах вымолвить ни слова. Хэ Ин, стоявшая чуть поодаль, вскрикнула и прижала ладонь к губам. Сухо, подошедший в этот момент, замер, и его лицо начало медленно наливаться пунцовым цветом.
– Муж? – выдавил я из себя. – Но... как? Когда?
– Когда ты искал меня своими тенями, я учился любить и ненавидеть по-настоящему, – отрезал Юки. – Ли Вон был со мной в самые темные времена, когда у меня не было ничего, кроме ярости и этих татуировок. Так что придержи свои советы при себе. Он — мой якорь. А теперь... мне пора работать.
Юки развернулся и, не дожидаясь ответа, просто шагнул за борт корабля.
– Юки! – закричала Хэ Ин, бросаясь к перилам.
Но он не упал. Прямо в воздухе из его тени вырвались десятки иссиня-черных щупалец, которые сплелись в некое подобие платформы, а затем плавно опустили его на землю, прямо к границе барьера.
– Не беспокойтесь, госпожа Сон, – раздался рядом голос Ли Вона. Он стоял у перил, наблюдая за мужем с какой-то пугающей гордостью. – Юки-ним не из тех, кто проигрывает. Особенно когда знает, что я жду его к ужину.
– Вы... вы понимаете, во что втянули моего сына? – Сухо подошел к адвокату, его кулаки были сжаты. – Он рискует жизнью в этих зонах, пока вы считаете деньги!
Ли Вон повернул к нему свое красивое, почти фарфоровое лицо. Его серые глаза, подведенные четкими стрелками, блеснули сталью.
– Сон Сухо-ним, – произнес он ледяным тоном. – Пока вы грелись в лучах славы своего отца, Юки выплевывал легкие в безмагических пустошах, чтобы выжить. Я не «втягивал» его. Я помог ему осознать, что его сила — это не проклятие, а инструмент. И если цена спасения этого мира — пара миллиардов долларов, то считайте, что вы отделались дешево.
Я смотрел вниз. Юки уже вошел в зону. Туман поглотил его, но через мгновение началось то, чего мы еще никогда не видели в таком масштабе.
Из серой мглы начали подниматься черные фигуры. Один Юки, второй, пятый, десятый... Его клоны, созданные из чистой пустоты, рассыпались по Берлину с пугающей эффективностью. Это не была армия теней, которая сражается строем. Это была стая хищников.
Мы наблюдали через экраны мониторов, которые Ли Вон настроил с помощью каких-то древних механических передатчиков. Картинка дергалась, была черно-белой, но то, что она показывала, заставляло кровь стынуть в жилах.
Клоны Юки не использовали мечи или магию. Они использовали свои тела и тени. Я видел, как один из Юки столкнулся с огромным порождением пустоты — тварью, похожей на многоножку размером с дом. Клон просто прыгнул ей на спину, и из его лопаток вырвались щупальца, которые начали буквально разрывать монстра на куски, проникая под панцирь и вырывая куски плоти.
– Боже мой... – прошептала Хэ Ин, отворачиваясь от экрана. – Это же... это просто бойня.
– Это зачистка, – поправил ее Ли Вон. Он стоял, скрестив руки на груди, и в его глазах отражались вспышки на мониторе. – Юки не любит оставлять врагов в живых. Он считает, что если монстр посмел дышать в его присутствии, значит, монстр совершил ошибку.
Сцены на экране сменялись одна за другой. Юки в центре площади, окруженный сотнями «пустых». Он просто стоит, затянувшись сигаретой, а вокруг него кружится вихрь из черных лезвий-щупалец, превращая всё живое в кровавый фарш. Его клоны врывались в здания, вытаскивая оттуда забившихся в углы людей и буквально на руках вынося их к границе зоны.
Те, кто еще вчера был гордостью Ассоциации — охотники S-ранга, — сейчас стояли за барьером и просто смотрели. Они видели, как один человек делает то, на что ушли бы месяцы и тысячи жизней. Юки работал без передышки.
– Почему он так спешит? – спросил я, глядя на то, как мой сын, весь покрытый черной жижей, добивает очередного босса зоны.
– Потому что он ненавидит это место, – ответил Ли Вон. – Он ненавидит магию, ненавидит монстров и, честно говоря, он не в восторге от большинства людей. Он хочет закончить работу и вернуться домой. К тишине.
Зачистка Берлина заняла всего двенадцать часов вместо обещанных сорока восьми. Когда барьер наконец рухнул, мир снова наполнился звуками и магией. Но город был неузнаваем. Улицы были завалены останками тварей, а в самом центре, на площади у Бранденбургских ворот, высилась гора истерзанных трупов.
Юки вышел из зоны последним. Его кимоно превратилось в лохмотья, татуировки на груди и боку яростно пульсировали алым — признак крайнего истощения. Он едва передвигал ноги.
Ли Вон первым сорвался с места. Он не побоялся испачкать свой дорогой костюм, подбежал к Юки и подхватил его под руку, не давая упасть.
– Всё кончено, Юки-ним, – тихо произнес адвокат. – Мы уходим.
Юки тяжело оперся на него, его голова бессильно упала на плечо мужа.
– Ли... сигарету... – прохрипел он.
Ли Вон достал пачку, прикурил и вложил сигарету в дрожащие пальцы Юки.
Я подошел к ним, чувствуя себя лишним в этой сцене. Мой сын, мой плоть и кровь, нашел утешение не в моих руках и не в материнских слезах. Он нашел его в человеке, который смотрел на него как на самое драгоценное сокровище в мире, несмотря на всю ту кровь и грязь, что покрывали его тело.
– Юки, – позвал я.
Он поднял на меня взгляд. В этих голубых глазах больше не было ярости. Там была только бесконечная, выжигающая усталость.
– Ты видел, отец? – прошептал он, выпуская дым. – Я сделал то, что ты не смог. Я очистил этот город, не прося ни у кого разрешения.
– Я видел, сын, – я склонил голову. – Ты превзошел все ожидания.
– Ли Вон, поехали отсюда, – Юки закрыл глаза. – Я хочу смыть этот запах. И я хочу, чтобы завтра мне не звонил никто из этих идиотов.
– Конечно, дорогой, – Ли Вон бросил на меня холодный, предупреждающий взгляд. – Машина ждет.
Они пошли к вертолету, два человека, которые создали свой собственный мир посреди хаоса. Ли Вон бережно придерживал Юки, что-то шепча ему на ухо, отчего мой суровый сын-бунтарь на мгновение слабо улыбнулся.
– Джинву, – Хэ Ин подошла и встала рядом со мной. – Мы потеряли его навсегда, верно?
– Нет, Хэ Ин, – я обнял ее за плечи, глядя вслед улетающему вертолету. – Мы не потеряли его. Мы просто наконец-то увидели его настоящего. Он не наш сын в том смысле, в каком мы хотели его видеть. Он — Монарх своей собственной пустоты. И у этого Монарха есть тот, ради кого он готов возвращаться из ада.
Сухо стоял поодаль, глядя на гору трупов монстров. Его светлая мана казалась тусклой на фоне того пепла, что оставил после себя Юки.
– Я никогда не смогу так, – тихо сказал он. – Я спасаю жизни. А он... он просто выжигает смерть.
– В этом и разница, Сухо, – ответил я. – Телевизионные камеры любят спасателей. Но когда наступает настоящая тьма, люди зовут того, кто умеет в этой тьме убивать.
В ту ночь Берлин праздновал. Но на анонимные счета Юки упали еще несколько сотен миллионов долларов, а в маленьком домике на далеком острове Ли Вон бережно обрабатывал раны на фарфоровой коже своего мужа, пока тот спал тяжелым, безметежным сном человека, который снова купил себе право на тишину.
Я сидел в своем кабинете в Сеуле, глядя на отчеты. Мир менялся. Эпоха охотников S-ранга уходила. Наступала эпоха тех, кто не боялся пустоты. И во главе этой новой реальности стоял мой сын — парень с сигаретой в зубах, щупальцами за спиной и адвокатом, который был готов сжечь весь мир ради его спокойствия.
Я улыбнулся, впервые за долгое время чувствуя странное облегчение. Моя тень наконец-то обрела покой, зная, что Юки больше не одинок. Даже если этот покой стоил миллиарды долларов и был скреплен брачным контрактом, который не смог бы оспорить ни один бог.