Щастье
Сны в колыбели теней
Машина бесшумно катилась по ночным улицам Сеула. В салоне царила такая густая тишина, что было слышно лишь мерное дыхание двоих детей на заднем сиденье. Саша и Мина, измотанные пережитым стрессом и слезами, уснули почти мгновенно, как только оказались в безопасности, в окружении знакомых запахов — кожи салона и едва уловимого аромата маны, который всегда исходил от меня и Алекса.
Я смотрел в окно, но видел не огни небоскребов, а бледное лицо Хэ Ин. Внутри меня всё еще тлели угли той первобытной ярости, которую так трудно было обуздать. Теневой Монарх внутри меня требовал окончательной расправы, но рука Алекса, лежащая на моем колене, удерживала меня в реальности.
– Мы дома, – тихо произнес Алекс, когда машина остановилась у нашего подъезда.
Я кивнул, не доверяя своему голосу. Мы вышли из машины. Я осторожно взял на руки Сашу — он был тяжелым, теплым и пах печеньем моей матери. Алекс подхватил Мину, которая во сне смешно сморщила носик и вцепилась пальчиками в лацкан его пиджака.
Мы поднялись в квартиру, стараясь не шуметь. Тени в коридоре почтительно расступались, чувствуя мое состояние. Обычно я отправлял детей в их комнату, но сегодня... сегодня всё было иначе.
– Они сильно напугались, – прошептал Алекс, когда мы вошли в нашу спальню. – Посмотри, как Саша сжимает кулаки даже во сне. Пускай сегодня поспят с нами. Мне так будет спокойнее.
– Мне тоже, – согласился я.
Мы бережно уложили их на нашу огромную кровать, прямо посередине. Саша тут же инстинктивно придвинулся к сестренке, обнимая ее за плечо. Этот жест защиты от пятилетнего ребенка заставил мое сердце сжаться от боли.
Мы быстро переоделись в домашнее, стараясь не разбудить их. Движения были механическими. После короткого, почти безвкусного ужина на кухне — просто чтобы занять руки и успокоить желудок — мы вернулись в спальню.
Я лег с одной стороны, Алекс — с другой. Дети были нашим живым щитом от всего того безумия, что произошло сегодня. В комнате горел только слабый ночник, отбрасывая длинные тени, которые сегодня казались особенно живыми, охраняя каждый наш вздох.
Я долго лежал, глядя в потолок, а потом повернулся на бок, рассматривая лица детей. В тусклом свете они казались фарфоровыми куклами. Саша — маленькая копия меня, с моими черными волосами, но с благородным разрезом глаз своего отца. И Мина — крошечное отражение Алекса, его русская душа в корейском обличье.
– Отродье... – прошептал я, и это слово обожгло мне горло, как кислота. – Как она могла, Алекс? Как у нее вообще язык повернулся назвать их так?
Алекс вздохнул, его рука нашла мою поверх одеяла, переплетая наши пальцы.
– Джинву, она была не в себе. Ее разум давно отравлен гордыней и этой нелепой одержимостью тобой.
– Это ее не оправдывает, – я почувствовал, как мана снова начинает пульсировать в кончиках пальцев. – Боже, ей вообще нельзя становиться матерью. Если она способна так ненавидеть чужих детей только потому, что они не вписываются в ее картину мира... она бы съела собственного ребенка, если бы тот не родился S-рангом.
Алекс приподнялся на локте, глядя на меня. Его глаза в полумраке казались темными озерами.
– Она видела в них не детей, любимый. Она видела в них доказательство того, что ты выбрал жизнь, а не вечную войну. Для нее они — символ твоего «падения» до уровня обычного человека. Она не понимает, что именно в них и в нас — твоя величайшая сила.
– Я стер ее магию, – сказал я, глядя на спящего Сашу. – И я не жалею об этом. Я лишил ее того, что она ценила больше всего. Теперь она будет жить в мире, который презирала. Будет ходить по тем же улицам, что и люди, которых она считала пылью под ногами.
– Это справедливое наказание, – тихо ответил Алекс. – Смерть была бы слишком легким исходом для нее. А теперь... теперь она будет помнить этот день каждый раз, когда не сможет зажечь даже простую искру маны.
Я придвинулся ближе к детям, вдыхая их запах. Мина что-то пробормотала во сне и уткнулась лбом в мое плечо. Моя маленькая принцесса. Мой свет.
– Знаешь, – я посмотрел на Алекса, – когда я стоял там, на дороге, и видел ее лицо... я на секунду испугался. Не ее, нет. Я испугался того, что могу стать тем Монархом, о котором она грезила. Тем, кто не знает жалости. Но потом я вспомнил, как ты кричал мне остановиться.
Алекс мягко улыбнулся и потянулся через детей, чтобы коснуться моими губами своих. Поцелуй был коротким, но в нем было всё: поддержка, прощение и бесконечная любовь.
– Ты никогда им не станешь, Джинву. Потому что у тебя есть мы. И потому что ты — лучший отец, которого я только мог представить для наших детей.
– Даже если я иногда призываю Игриса, чтобы он помог Саше достать игрушку с верхней полки? – усмехнулся я.
– Особенно тогда, – хихикнул Алекс. – Хотя Берис справляется с этим лучше, он аккуратнее.
Мы замолчали, слушая сопение детей. Ночь за окном становилась всё глубже, но здесь, в этом коконе любви и теней, было тепло.
– Джинву, – позвал Алекс спустя какое-то время. – Ты серьезно насчет Сухо и Миджун? После всего, что сегодня случилось?
Я закрыл глаза, представляя, как через пару лет по этому дому будут бегать уже четверо сорванцов. Как Саша будет учить младшего брата основам магии, а Мина будет играть с сестренкой в «директоров корпораций», подражая отцу.
– Да, – твердо ответил я. – Я серьезно. Я хочу, чтобы наш дом был полон жизни. Чтобы никакие слова таких, как Хэ Ин, не имели значения. Мы построим свой мир, Алекс. Мир, где наши дети будут просто детьми, а не «рангами» или «ресурсами».
– Наполовину русские, наполовину корейские... – мечтательно произнес Алекс. – Наши маленькие монархи и директора.
– Главное, чтобы они были счастливы, – я погладил Сашу по голове. – А я позабочусь о том, чтобы ни одна тень в этом мире не посмела их обидеть.
– Ты уже позаботился, – Алекс зевнул и поудобнее устроился на подушке. – Спи, Монарх. Завтра нам предстоит великая битва.
– Какая еще битва? – я напрягся.
– Битва за завтрак. Саша обещал, что мы будем печь блины по рецепту моей бабушки из Владивостока. А ты знаешь, какая это мука — отмывать кухню от муки после его «помощи».
Я тихо рассмеялся, чувствуя, как напряжение окончательно покидает мое тело.
– С этим я справлюсь. У меня есть армия теней, в конце концов. Они отлично умеют пользоваться пылесосом.
– Только не говори об этом Игрису, его гордость не переживет уборки кухни, – пробормотал Алекс уже засыпая.
Я еще долго лежал, охраняя их сон. Тень под кроватью мягко пульсировала, подтверждая, что мои верные солдаты на посту. Весь мир мог рухнуть завтра, но сегодня в этой комнате царил покой.
Я смотрел на своих детей — моих «отродий», как назвала их та, чье имя скоро сотрется из памяти этого мира. Для меня же они были смыслом каждого прожитого дня, каждой выигранной битвы. И если ради их улыбок мне придется еще раз перевернуть небеса и землю, я сделаю это снова. Без колебаний.
– Спите, мои маленькие, – прошептал я, закрывая глаза. – Папа здесь. И тени всегда будут на вашей стороне.
В эту ночь Теневой Монарх спал крепко, зная, что его величайшее сокровище находится на расстоянии вытянутой руки, в самом сердце его дома. А где-то в элитной больнице Сеула женщина, которая хотела стать богиней, впервые осознала, каково это — быть абсолютно, безнадежно одинокой в мире, где больше нет магии.