Счастливая ночь
Грехопадение в прямом эфире
Прошло три дня с нашей ночи в «Chateau Marmont», но Лос-Анджелес всё ещё казался мне декорацией, за которой скрывается настоящая, порочная реальность. Я сидел в небольшом баре в Западном Голливуде, потягивая виски и глядя на экран телевизора, висевшего над стойкой. Шла трансляция с того самого благотворительного вечера «Ocean’s Breath Gala». Камеры скользили по лицам знаменитостей, одетых в смокинги и вечерние платья, пока не остановились на ней.
Скарлетт была ослепительна. На ней было то самое платье с открытой спиной, о котором она говорила — глубокого изумрудного цвета, подчеркивающее каждый изгиб её невероятной фигуры. Она стояла в окружении каких-то политиков и меценатов, держа в руке бокал с минеральной водой, и её лицо выражало ту самую благородную сдержанность, которая принесла ей миллионы поклонников. Но я смотрел глубже. Я видел, как она время от времени незаметно поправляет локон, обнажая шею, где под слоем профессионального грима скрывался мой след.
Я достал телефон. Пришло время проверить, насколько крепки её нервы.
«Ты выглядишь как святая, Скарлетт. Но я-то знаю, что под этим изумрудным шелком твоя задница всё ещё помнит мои ладони. Ты ведь надела те кружевные трусики с разрезом, которые я вчера просил купить?» — набрал я и нажал «отправить».
На экране я увидел, как она слегка вздрогнула. Её рука, державшая бокал, на мгновение напряглась. Она извинилась перед собеседниками, ослепительно улыбнулась и, отойдя к фуршетному столу, быстро достала телефон из крошечного клатча.
Через секунду мой телефон завибрировал.
«Ты подонок. Я стою в трех метрах от мэра города, и у меня только что подкосились ноги. И да, я надела их. Я чувствую их каждое мгновение, и это заставляет меня сходить с ума. Я хочу, чтобы ты был здесь. Я хочу, чтобы ты затащил меня в дамскую комнату и показал, кто здесь настоящий хозяин».
Я усмехнулся, чувствуя, как азарт заполняет всё моё существо. Это была игра на грани фола, и она обожала её так же сильно, как и я.
«Дамская комната — это слишком предсказуемо для тебя, Скарлетт. Выйди на террасу, ту, что ведет к саду с фонтанами. Там меньше камер и больше теней. У тебя есть пять минут. Если не придешь — я пришлю твоему мужу то фото из отеля».
Я знал, что это блеф, и она это знала. Но угроза, приправленная грязным подтекстом, была для неё лучшим афродизиаком. Я расплатился, вышел из бара и прыгнул в такси. Отель, где проходил прием, был всего в паре кварталов.
Когда я добрался до места, охрана на входе даже не посмотрела на меня — я выглядел достаточно уверенно в своем темном пиджаке, чтобы сойти за гостя или персонал. Я проскользнул через боковой вход и направился к террасе. Воздух был наполнен ароматом жасмина и дорогих сигар.
Она уже была там. Скарлетт стояла у балюстрады, глядя на ночной город. Услышав мои шаги, она не обернулась, лишь сильнее сжала перила.
– Ты рискуешь, – прошептала она, когда я подошел вплотную, чувствуя жар её тела. – Папарацци повсюду. Если нас снимут вместе, это будет конец.
– Тебе ведь плевать на конец, Скарлетт, – я положил ладонь ей на поясницу, медленно ведя вниз, к самому краю выреза платья. – Ты сама сказала, что репутация — это тюрьма. Я пришел, чтобы выпустить тебя на волю.
– Боже... – она выдохнула, закрывая глаза. – Ты сумасшедший.
Я резко развернул её к себе, прижимая к каменным перилам. Её глаза блестели в лунном свете, в них читался дикий, неконтролируемый голод.
– Скажи это, – потребовал я, сжимая её подбородок. – Скажи, чего ты хочешь прямо сейчас, пока в десяти метрах от нас люди обсуждают спасение мира.
– Я хочу, чтобы ты заставил меня забыть, кто я такая, – её голос дрожал от возбуждения. – Трахни меня прямо здесь. Я хочу слышать шум вечеринки и чувствовать тебя внутри. Я хочу быть твоей грязной тайной посреди этого блестящего праздника.
Я не стал медлить. Мои руки скользнули под подол её длинного платья, нащупывая тонкие полоски кружева. Она действительно выполнила мою просьбу — на ней было белье, не оставляющее места для воображения. Скарлетт всхлипнула, когда мои пальцы коснулись её влажной плоти.
– Ты уже готова, – усмехнулся я, прикусывая её ухо. – Настолько сильно хотела меня?
– Я не переставала думать о тебе ни на секунду, – она вцепилась в мои плечи, её ногти больно впились в ткань пиджака. – Мой муж пытался прикоснуться ко мне утром, и мне стало противно. Я представляла твои руки. Твою грубость. Твой голос.
Я расстегнул ширинку и одним резким движением вошел в неё. Скарлетт вскрикнула, но тут же прижала ладонь к губам, заглушая стон. Её тело обмякло в моих руках, она полностью доверилась моим движениям.
– Да... о да... – шептала она сквозь пальцы. – Сильнее. Не жалей меня. Пусть завтра у меня будут синяки на бедрах. Я хочу помнить каждое мгновение.
Мы двигались в ритме, который диктовала страсть и риск быть обнаруженными. Каждый звук шагов вдалеке, каждый обрывок смеха из зала заставлял её сжиматься вокруг меня ещё сильнее. Это было чистое безумие — заниматься сексом на террасе одного из самых охраняемых мероприятий года с самой известной женщиной планеты.
– Ты такая покорная, когда тебя прижимают к стенке, – прошептал я, ускоряя темп. – Где же твоя острая на язык Скарлетт?
– Она... она ушла... – задыхаясь, ответила она. – Сейчас здесь только твоя подстилка. Твоя... маленькая извращенка. Делай со мной всё... что хочешь.
Я перевернул её, прижимая лицом к перилам. Она послушно прогнулась, подставляя себя под мои удары. Её изумрудное платье задралось, обнажая её идеальные ягодицы, которые сейчас ритмично содрогались под моими толчками.
– Смотри на сад, Скарлетт, – приказал я. – Смотри и думай о том, что любая из этих камер может сейчас поймать нас. Тебе нравится этот риск?
– Обожаю... – выдохнула она, её голос сорвался на хрип. – Я кончаю... боже, я сейчас кончу прямо здесь!
Её оргазм был мощным и тихим. Она содрогалась, вцепившись в холодный камень, её тело натянулось как струна. Я последовал за ней через мгновение, изливаясь в неё, чувствуя, как мир вокруг на секунду перестает существовать.
Мы замерли, тяжело дыша. Скарлетт медленно опустила платье, поправляя прическу дрожащими руками. Она обернулась ко мне, и на её лице снова была та самая маска голливудской дивы, но глаза... глаза выдавали её с головой. В них было столько обожания и порока, что мне стало не по себе.
– Тебе пора, – прошептала она, быстро целуя меня в губы. – Если я останусь здесь ещё на минуту, я просто не смогу вернуться в зал.
– Увидимся в трейлере? – спросил я, поправляя одежду.
– Завтра в два, – она ослепительно улыбнулась, и в этой улыбке снова проснулась та самая острая на язык Скарлетт. – И постарайся не опаздывать. Я ненавижу ждать, особенно когда я так изголодалась по настоящему мужчине.
Она развернулась и легкой, уверенной походкой направилась обратно в зал, покачивая бедрами так, будто ничего не произошло. Я смотрел ей вслед, понимая, что эта женщина — настоящий наркотик.
Я вышел с территории отеля через тот же боковой вход. Ночной воздух Лос-Анджелеса казался теперь необычайно свежим. Мой телефон снова завибрировал.
«Кстати, мэр сказал, что я сегодня особенно свежо выгляжу. Я ответила, что это всё благодаря морскому воздуху. Спасибо тебе за этот "воздух", любимый извращенец. До завтра».
Я убрал телефон в карман и пошел по улице, насвистывая какую-то мелодию. Я знал, что завтрашний день в трейлере будет ещё жарче. Скарлетт Йоханссон начала свою самую опасную игру, и я был единственным, кто знал правила.
Дома я не мог уснуть. Я пересматривал то самое фото, которое она прислала утром. Теперь к нему добавилось воспоминание о её стонах на террасе, о запахе её духов, смешанном с ночным жасмином, и о том, как она покорно склонялась под моими руками.
В этой женщине было что-то демоническое. Она не просто любила секс — она жила им, она питалась этим риском и этой властью, которую я над ней имел. Её муж, её карьера, её статус — всё это было лишь фоном для того первобытного танца, который мы исполняли в тенях.
Под утро мне пришло ещё одно сообщение.
«Я дома. Муж спит. А я лежу в ванной и трогаю себя, вспоминая твои пальцы на террасе. Ты испортил меня окончательно. И знаешь что? Это лучшее, что со мной случалось за последние десять лет».
Я не стал отвечать. Некоторые вещи не требуют слов. Я просто закрыл глаза, зная, что через несколько часов я снова увижу её, и на этот раз у нас будет гораздо больше времени, чем пять минут на террасе.
Лос-Анджелес засыпал, укрывая своими тенями тысячи секретов. Но наш секрет был самым грязным, самым громким и самым прекрасным из всех. И я готов был поставить на кон всё, чтобы эта игра никогда не заканчивалась.
– Завтра, Скарлетт, – прошептал я, засыпая. – Завтра я покажу тебе, что такое настоящий марафон.
И я знал, что она будет ждать. Будет ждать на коленях, с той самой покорной улыбкой, которую видел только я. И это знание было слаще любого «Оскара».