← Назад к обзору

Секрет

Искры на алтаре доверия

Прошел месяц с того дня, как маски были сброшены. Месяц, за который наш дом превратился в некое подобие тренировочного лагеря для выживания в экстремальных условиях. Сухо, окрыленный правдой о брате, с удвоенной силой вцепился в возможность тренироваться под началом «Сумрака». Он хотел достичь того же уровня, хотел понять, как Алекс управляет своим синим пламенем, как он двигается быстрее мысли.

Но Сухо не понимал одного. Тренировки Алекса не имели ничего общего с академическими занятиями в Ассоциации. Там, где Сухо привык к четким инструкциям и безопасности, Алекс предлагал чистый хаос и первобытную борьбу за жизнь.

Я стоял на балконе второго этажа, наблюдая за ними внизу, на заднем дворе, который был укреплен мощными магическими барьерами моего собственного производства.

Воздух внизу дрожал от жара. Алекс стоял в центре круга, его серая толстовка была отброшена в сторону, обнажая рельефную мускулатуру и татуировки. Его ярко-синие глаза светились холодным, почти безжизненным светом. Вокруг него кружили три призрачных воина из его личного отряда — лазурные тени, которые двигались с пугающей резкостью.

Сухо выглядел жалко. Его тренировочный костюм был разорван в нескольких местах, лицо покрыто сажей и потом, а дыхание вырывалось из груди с присвистом. Он едва держал свой меч, пальцы дрожали от перенапряжения.

– Вставай, – голос Алекса звучал как удар хлыста. – Настоящий враг не будет ждать, пока ты отдышишься. Если ты не можешь предугадать движение тени, ты уже труп.

– Я... я пытаюсь... – выдохнул Сухо, с трудом поднимаясь на ноги.

– Пытаться — значит проиграть, – Алекс сделал ленивый жест рукой, и одна из синих теней мгновенно оказалась за спиной Сухо, нанося удар плашмя.

Сухо кубарем покатился по траве. Он попытался перегруппироваться, но Алекс уже был рядом. Он не использовал магию, просто схватил брата за шиворот и рывком поднял вверх.

– Ты слишком медленный, Сухо. Слишком мягкий. Ты привык, что тебя хвалят за каждый взмах меча. Здесь похвалы не будет. Только боль, которая научит тебя выживать.

Я видел, как Сухо закусил губу до крови, пытаясь сдержать слезы обиды. Он всегда был моим «золотым ребенком», гордостью семьи, но здесь, перед лицом истинной, нефильтрованной силы младшего брата, он казался маленьким мальчиком.

В этот момент дверь террасы распахнулась. Ча Хэ Ин, которая всё это время наблюдала за ними из окна кухни, не выдержала. Ее лицо было бледным, а в глазах застыл ужас и гнев. Она выбежала на газон, преграждая путь Алексу, когда тот снова замахнулся для удара.

– Довольно! – вскрикнула она, обнимая Сухо за плечи и закрывая его собой. – Алекс, прекрати это немедленно! Ты же его убьешь!

Алекс замер. Его рука остановилась в нескольких сантиметрах от плеча матери. Синее свечение в его глазах на мгновение вспыхнуло ярче, а затем начало медленно угасать, сменяясь ледяным безразличием.

– Уйди с дороги, – произнес он негромко, но в этой тишине было больше угрозы, чем в любом крике.

– Нет! – Хэ Ин прижала голову Сухо к своей груди. – Посмотри на него! Он едва дышит! Это не тренировка, это издевательство. Ты вымещаешь на нем свою злобу за все эти годы, когда чувствовал себя обделенным?

Я почувствовал, как воздух вокруг Алекса начал вибрировать. Это был плохой знак. Его мана, обычно текучая, стала острой, как бритва.

– Ча Хэ Ин, – сказал он холодно, и это обращение по имени вместо «мама» ударило по ней сильнее, чем любая магия. – Отойди. Ты мешаешь процессу.

– Я твоя мать! – воскликнула она, и в ее голосе послышались слезы. – Я не позволю тебе калечить брата!

Алекс медленно выпрямился. Он опустил руки и посмотрел на нее сверху вниз своим пронзительным взглядом. Его лицо, обычно скрытое за маской безразличия или легкой ухмылки, сейчас напоминало застывшую маску из серого камня.

– Хватит сюсюкаться с ним, – отрезал он. – Ты растишь из него комнатное растение, которое завянет при первом же серьезном столкновении. Гангнам ничему тебя не научил? Там не было матерей, которые могли бы закрыть собой тех детей. Там был только я.

– Ты переходишь границы! – Хэ Ин задрожала от ягости. – Как ты смеешь так разговаривать со мной? Я забочусь о вас обоих!

Алекс издал короткий, сухой смешок, в котором не было ни капли веселья. Он сделал шаг назад, разрывая дистанцию.

– Ты заботишься? – он обвел рукой двор. – Ты мать Сухо. Ты всегда была его матерью. Ты пекла ему пироги, ты гордилась его грамотами, ты плакала от счастья на его церемониях. А мне... мне ты никто.

Эти слова повисли в воздухе, словно ядовитый туман. Хэ Ин пошатнулась, ее лицо стало мертвенно-бледным.

– Алекс... что ты такое говоришь? – прошептала она.

– Правду, которую мы все так долго замалчивали, – Алекс скрестил руки на груди, его взгляд стал еще холоднее. – Моя мать лежит в могиле. Та женщина, которая дала мне жизнь, не видела во мне «золотого ребенка», она просто любила меня. А ты... ты всегда смотрела на меня как на досадную ошибку, как на тень, которая мешает сиять твоему первенцу.

– Это неправда! – Хэ Ин сделала шаг к нему, протягивая руку. – Я люблю тебя так же, как и Сухо...

– Не лги себе, – перебил ее Алекс. – Ты боишься меня. Ты всегда боялась. Моих глаз, моей силы, того, что я не похож на отца так, как Сухо. И сейчас ты защищаешь не его от боли, а свой идеальный мирок от реальности.

Сухо, который всё это время молча стоял, опираясь на мать, попытался вмешаться:

– Алекс, перестань... мама не хотела...

– Что она не хотела? – Алекс перевел взгляд на брата, и Сухо невольно сжался. – Она не хотела, чтобы ты стал сильным? Что ж, поздравляю. У нее получилось. Делайте, что хотите. Я умываю руки.

Он резко развернулся и направился к дому.

– Алекс, вернись! – крикнула Хэ Ин вслед.

Он остановился у самой двери, но не обернулся. Его плечи были напряжены, а кулаки сжаты так, что костяшки побелели.

– Я больше не буду тренировать его, – бросил он через плечо. – Иди, подтирай сопли своему «мальчику», пока он окончательно не превратился в декорацию. Только не удивляйся потом, когда мир раздавит его, а тебя не окажется рядом, чтобы обнять.

Он вошел в дом и с такой силой хлопнул дверью, что магический барьер жалобно звякнул и рассыпался искрами.

Я стоял на балконе, чувствуя, как внутри меня всё завязывается в тугой узел. Я видел, как Хэ Ин опустилась на траву, закрыв лицо руками, и как Сухо, растерянный и пристыженный, пытался ее утешить.

Я знал, что Алекс был жесток. Я знал, что его слова были пропитаны ядом старых обид, которые копились годами. Но я также знал, что в его словах была доля истины, которую Хэ Ин отказывалась признавать. Она действительно пыталась сохранить Сухо в коконе безопасности, в то время как Алекс выживал в аду, который сам себе создал.

Я спустился вниз. Шаги мои были бесшумными.

– Хэ Ин, – позвал я негромко.

Она подняла на меня заплаканные глаза.

– Джинву... ты слышал? Ты слышал, что он сказал? Как он может быть таким жестоким?

Я посмотрел на Сухо, который отвел взгляд.

– Он не жесток, Хэ Ин. Он честен. По-своему.

– Ты оправдываешь его?! – она вскочила на ноги. – Он отрекся от меня! Он сказал, что я ему никто!

– Он сказал то, что чувствовал все эти шестнадцать лет, – я подошел к ней и осторожно взял за плечи. – Мы праздновали победы Сухо, пока Алекс залечивал раны в одиночестве. Мы забывали про его день рождения, пока он прикрывал спины других охотников. Ты правда думала, что это пройдет бесследно?

– Я старалась... – всхлипнула она.

– Стараться мало, когда речь идет о сыне, который видит мир в других красках, – я перевел взгляд на дверь, за которой скрылся Алекс. – Он не ненавидит тебя, Хэ Ин. Он просто... устал бороться за твое внимание. И сегодня ты сама провела черту, когда вмешалась в тренировку.

Я повернулся к Сухо.

– А ты, сын... если ты хочешь стать сильнее, тебе придется научиться стоять на своих ногах. Без материнских объятий. Алекс прав в одном: враги не будут ждать, пока тебя пожалеют.

Я оставил их на газоне и вошел в дом. Мне нужно было найти Алекса.

Я нашел его в его комнате. Он сидел на подоконнике, глядя в окно на заходящее солнце. В комнате было темно, только черные серьги в его ушах тускло поблескивали. На шее отчетливо выделялась татуировка, которая казалась сейчас особенно мрачной.

Я прислонился к косяку двери.

– Это было грубо, – сказал я.

– Я знаю, – не оборачиваясь, ответил он. Его голос был лишен эмоций. – Но это было необходимо.

– Ты правда считаешь, что она тебе никто?

Алекс наконец повернул голову. Его синие глаза в сумерках казались двумя тлеющими углями.

– Она хорошая женщина, отец. И она прекрасная жена для тебя. Но она никогда не была моей матерью. Она была матерью Сухо, которая иногда вспоминала, что в доме есть еще один ребенок. Моя мать умерла вместе с моим детством, когда я впервые увидел тень и понял, что мне придется сражаться, чтобы просто выжить.

Я подошел ближе и сел на край кровати.

– Я совершил ошибку, позволив этому случиться.

– Не вини себя, Монарх, – Алекс усмехнулся, но в этой ухмылке была только горечь. – Ты был занят спасением мира. А я... я просто вырос. Сам по себе. И сейчас я не хочу, чтобы кто-то пытался «исправить» меня или «пожалеть».

– Сухо действительно хотел учиться у тебя, – заметил я.

– Сухо хотел стать героем из сказки, – Алекс спрыгнул с подоконника и начал натягивать свою серую толстовку. – Но я не сказочник. Я учу убивать и не умирать. Если он к этому не готов — пусть возвращается в Ассоциацию.

– Куда ты теперь? – спросил я, видя, как он хватает ключи от машины.

– К Ли Вону. Или к парням. Куда угодно, где от меня не будут требовать быть «правильным сыном».

Он прошел мимо меня, но у самой двери остановился.

– Пап?

– Да.

– Ты ведь знаешь, что я не ненавижу Сухо. Я просто не хочу видеть, как он погибает из-за своей слабости. Но если мать будет продолжать в том же духе... я уеду из этого дома. Насовсем.

Он вышел, и через минуту я услышал, как взревел мотор его машины.

Я остался сидеть в темноте. Теневой Монарх, властелин смерти, который не мог навести порядок в собственной семье. Я чувствовал, как мои тени беспокойно шевелятся под кроватью, отражая мое внутреннее состояние.

Алекс был прав. Мы создали этот разлом сами, кирпичик за кирпичиком, отдавая предпочтение свету и игнорируя тень. И теперь тень обрела голос и плоть, и она больше не хотела подчиняться нашим правилам.

Я вышел в коридор и столкнулся с Сухо. Он выглядел потерянным.

– Пап... он правда больше не будет меня тренировать?

– Не знаю, Сухо. Это зависит от тебя. И от того, сможешь ли ты доказать ему, что тебе не нужна защита матери.

Сухо сжал кулаки. В его глазах, таких похожих на мои, вспыхнула решимость, которой я не видел раньше.

– Я докажу. Я найду его и заставлю продолжить. Даже если мне придется драться с ним до потери сознания каждый день.

Я кивнул. Возможно, это столкновение было именно тем, что им обоим было нужно. Вспышка, которая либо сожжет всё дотла, либо закалит их связь.

Но когда я спустился вниз к Хэ Ин, которая всё еще сидела на диване, обхватив себя руками, я понял, что самая сложная битва еще впереди. Битва за то, чтобы снова стать семьей, где синее пламя Алекса не будет восприниматься как угроза, а станет частью общего очага.

– Джинву... – прошептала она, когда я сел рядом. – Он правда похож на тебя больше, чем я думала. Такая же непреклонность. Такая же холодная ярость.

– Он — это он, Хэ Ин, – я обнял ее, притягивая к себе. – И нам придется научиться любить его таким, какой он есть. Со всеми его татуировками, его «сомнительными компаниями» и его горькой правдой.

Ночь опустилась на наш дом, принося с собой тишину, которая звенела от невысказанных слов. Где-то в городе Алекс Сон, охотник SSS-ранга, искал утешения в кругу тех, кто принимал его без условий. А здесь, в свете ламп, мы пытались собрать осколки нашего идеального мира, понимая, что он никогда не будет прежним. И, возможно, это было к лучшему. Ведь только разрушив старое, можно построить нечто действительно прочное. Нечто, способное выдержать жар любого пламени.