← Назад к обзору

Секрет

Безумие вечного Монарха

Сон Джинву сидел в своем кабинете, погруженном в густую, почти осязаемую тишину. Свет ламп здесь всегда казался тусклым, потому что сама его сущность поглощала фотоны, превращая уютную комнату в подобие тронного зала в мире пустоты. Когда дверь открылась и вошел Сухо, Джинву даже не поднял головы. Он чувствовал колебания маны сына — они были неровными, пропитанными растерянностью и остаточным страхом.

– Он не вернется, отец, – голос Сухо прозвучал глухо. – Алекс сказал, что скорее уничтожит себя, чем позволит тебе... коснуться его. И он прикрывал того человека, адвоката.

Джинву медленно поднял взгляд. Серые глаза Монарха, лишенные человеческого тепла, казались двумя бездонными колодцами. Сообщение сына не вызвало у него гнева — лишь легкое, почти любопытное раздражение. Как будто любимый инструмент вдруг решил, что у него есть собственная воля.

– Он так сказал? – Джинву едва заметно усмехнулся. – Уничтожит себя. Какая ироничная гордость.

– Он был серьезен, – Сухо опустил голову, его плечи подрагивали. – Отец, может быть, стоит оставить его? Я... я ведь здесь. Я справляюсь.

Джинву поднялся, и тени в углах комнаты мгновенно вытянулись, приветствуя своего господина. Он подошел к старшему сыну и положил руку ему на плечо. Мощь, сокрытая в этом жесте, заставила Сухо пошатнуться.

– Ты молодец, Сухо. Ты верный сын и сильный воин. Но ты — это ты, а Алекс — это нечто иное. Его потенциал, его понимание структуры маны... он уникален. Хэ Ин права: обычные люди — лишь пыль под ногами вечности. Даже она, со всей своей силой S-ранга, начала ломаться под моим давлением. Она сама предложила это, чтобы сохранить себя и наш мир. И я не позволю младшему сыну пропадать в объятиях смертного, когда он может служить высшей цели.

– Но он ненавидит это, – прошептал Сухо.

– Любовь и ненависть — это лишь человеческие концепции, которые со временем стираются, – Джинву равнодушно убрал руку. – Иди тренируйся. Твои каналы еще не полностью восстановились после вчерашнего. Тебе нужно больше выносливости.

Сухо поклонился и вышел, не смея спорить. Как только дверь закрылась, Джинву позволил своей человеческой оболочке рассыпаться черным туманом. Ему не нужно было ехать на машине или искать адрес. Каждая тень в этом мире была его глазами и ушами. Маленький «муравей», оставленный в квартире Ли Вона, уже указал путь.

Загородный дом Ли Вона был спрятан среди густого леса, окруженный тишиной, которую нарушал лишь шум дождя. Внутри было тепло, пахло деревом и кофе. Алекс сидел на диване, сжимая в руках кружку, а Ли Вон проверял затворы на окнах, хотя оба понимали, что это бессмысленно.

– Мы здесь в безопасности? – спросил Алекс, глядя на своего парня.

– Настолько, насколько это возможно, – Ли Вон подошел к нему и опустился на колени, беря его руки в свои. – Ал, я не брошу тебя. Что бы ни случилось...

Он не успел договорить. Температура в комнате упала до минусовой за долю секунды. Свечи погасли, а лампы лопнули, осыпав их стеклянным дождем. Из самого центра гостиной, прямо из половиц, начала подниматься абсолютная, непроглядная тьма.

– Тебе что, мало?! – прорычал Алекс, вскакивая и загораживая собой Ли Вона. Его ярко-голубые глаза вспыхнули в темноте, а татуировки на руках засветились призрачным светом.

Из тьмы соткался силуэт. Сон Джинву стоял перед ними, высокий, непоколебимый, окутанный аурой, которая физически давила на грудную клетку, мешая дышать.

– Ты принудил его к этому! – вскрикнул Алекс, указывая на невидимый образ брата. – Ты сломал Сухо! Ты превратил маму в свою тень!

– Я никого не принуждал, – голос Джинву был спокойным, как гладь мертвого озера. – Твой брат сам согласился. Хэ Ин больше не может меня выдерживать. Она мудрая женщина, Алекс. Она поняла, что если я не буду сбрасывать излишки силы, этот мир просто сгорит. Она сказала, что лучше это будут наши дети, в чьих жилах течет моя кровь, чем кто-то другой. Только вы способны выдержать напор Монарха.

– Это безумие! – Ли Вон попытался броситься на Джинву, его лицо исказилось от ярости. – Оставь его в покое, ты, монстр!

– Смертный, – Джинву даже не повернулся.

Из пола вырвались длинные когтистые руки Игриса и Кайсела, мгновенно скрутив адвоката. Ли Вон рухнул на колени, его руки были заломлены за спину, а рот зажат черной лентой из чистой маны. Он только мычал, отчаянно извиваясь в хватке теней.

– Не трогай его! – Алекс бросился на отца, целясь в точку под ключицей — туда, где у обычного охотника находился главный узел маны.

Джинву перехватил его руку в миллиметре от своей кожи. Скорость Монарха была за пределами человеческого восприятия. Одним резким движением он подсек ноги сына и прижал его к полу, наваливаясь сверху всей своей сокрушительной массой.

– Но ты, Алекс... ты уникален, – прошептал Джинву ему в самое ухо. – В тебе больше моей силы, чем в Сухо. Твой запах... он сводит с ума даже меня.

Алекс дернулся, пытаясь ударить отца головой, но Джинву лишь сильнее прижал его, перехватывая руки за спиной. Парень задыхался, его лицо было вжато в ковер, а ярко-голубые глаза метали молнии ненависти в сторону Ли Вона, который с ужасом наблюдал за происходящим.

– Не смей... – прохрипел Алекс, чувствуя, как ледяные пальцы отца касаются его шеи.

– Ты такой идеальный, Алекс, – Джинву резко дернул за край его брюк, разрывая ткань. – Белоснежная кожа, сильное тело... Знаешь, как я буду трещать тебя прямо здесь, на глазах у твоего парня? Это будет хорошим уроком для него. Чтобы он понял, кому ты принадлежишь на самом деле.

– Нет! – Алекс предпринял последнюю отчаянную попытку вырваться, ударив затылком в лицо отца.

Удар, который убил бы обычного человека, лишь заставил Джинву хищно оскалиться. В его глазах вспыхнул фиолетовый огонь. Сопротивление сына не злило его — оно заводило, пробуждая древние инстинкты хищника, для которого добыча тем слаще, чем сильнее она борется.

– Тебе понравится, – выдохнул Монарх.

Он вошел в него без подготовки, грубо и резко. Алекс вскрикнул, и этот звук, полный боли и унижения, эхом разнесся по притихшему дому. Ли Вон забился в руках теней, его глаза наполнились слезами бессильной ярости, а из-под черной ленты на рту вырывались глухие стоны.

– Смотри на него, – приказал Джинву, обращаясь к адвокату, хотя его движения становились всё более яростными и ритмичными. – Смотри, как твой «гений» прогибается под богом.

Алекс кусал губы до крови, проклиная отца каждым вздохом. Боль была острой, разрывающей, но вместе с ней в его тело начала вливаться чужеродная, ледяная мана Монарха. Она пульсировала в его венах, вызывая тошнотворное чувство экстаза, которое он так ненавидел в Сухо. Его тело, созданное из той же материи, что и сила Джинву, начало предательски откликаться на напор.

– Ты... чудовище... – выдавил Алекс, вцепляясь пальцами в ковер.

– Я Монарх. Я бог, – Джинву двигался всё быстрее, его дыхание стало тяжелым. – И ты — моя часть. Смирись с этим.

Каждый толчок отзывался в голове Алекса вспышками боли и пугающего удовольствия. Он ненавидел себя за то, что его тело выдерживало этот напор, ненавидел отца за его безграничную власть и ненавидел этот мир, который позволил такому случиться.

– Не переживай, – прошептал Джинву, когда пик близости стал неотвратимым. – Твой адвокат тоже присоединится к нам. Со временем. Я найду применение и ему, если он будет послушным.

– Не трогай его! – Алекс нашел в себе силы закричать, оборачиваясь к отцу. Его лицо было залито слезами и потом, но взгляд оставался непримиримым.

Джинву не ответил. Он изливал свою мощь в сына, чувствуя, как напряжение, копившееся в нем неделями, наконец уходит, сменяясь холодной пустотой. Он насытился. На сегодня этого было достаточно.

Прошло несколько минут. Джинву медленно поднялся, поправляя одежду. Его движения были безупречно грациозными, словно он только что вышел с деловой встречи, а не совершил насилие над собственным сыном на глазах у его любовника.

Алекс остался лежать на полу, разбитый и опустошенный. Его тело дрожало, а кожа была покрыта синяками и следами маны, которые светились тусклым фиолетовым светом.

Теневые солдаты, державшие Ли Вона, мгновенно растаяли. Адвокат рухнул на пол, срывая ленту с лица и кашляя. Он тут же пополз к Алексу, игнорируя стоящего рядом Монарха.

– Ты очень хорош, Алекс, – Джинву посмотрел на сына сверху вниз, и в его глазах не было ни капли сожаления. – Куда лучше, чем Сухо. Такой тесный, такой прочный... Я вернусь за тобой через несколько дней. Не пытайся бежать — это утомляет.

– Вали к черту... – прошептал Алекс, не поднимая головы.

Джинву лишь усмехнулся. Он накинул куртку на плечи, бросил последний взгляд на Ли Вона, который прижимал к себе рыдающего Алекса, и растворился в тени.

В доме снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь всхлипами двух людей, чьи жизни были растоптаны божественным безумием. Дождь снаружи усилился, смывая следы теней на крыльце, но он не мог смыть ту тьму, которая теперь навсегда поселилась внутри Алекса.

Ли Вон крепко держал парня, шепча ему какие-то бессмысленные слова утешения, но Алекс его не слышал. Он смотрел на свои руки, на светящиеся татуировки, и понимал: отец прав. Он — часть этой тьмы. И теперь, когда Монарх почувствовал его вкус, он никогда не отпустит.

– Мы убьем его, Ли Вон, – внезапно произнес Алекс. Его голос был сухим и безжизненным, как пустыня. – Я найду способ. Я знаю его каналы. Я знаю, как течет его сила.

Ли Вон вздрогнул, глядя в глаза Алекса. В них больше не было ярко-голубого света юности. Там клубилась серая, холодная мгла, в точности такая же, как у Сон Джинву.

– Мы найдем способ, – эхом отозвался Ли Вон, хотя в глубине души он понимал: сегодня они проиграли не просто битву. Они проиграли свою человечность.

А далеко в главном поместье семьи Сон, Чхэ Хэ Ин спокойно допивала свой остывший чай, чувствуя, как в доме восстанавливается привычный, тяжелый баланс. Монарх спустил пар. Семья была в безопасности. По крайней мере, в её понимании этого слова.