Секрет
Осколки старой верности
Горы Канвондо всегда были местом, где тишина имела свой вес. Здесь воздух был настолько чистым, что казался колючим, а шум ветра в соснах заглушал тревожные мысли, которые преследовали меня долгие годы. Я, Сон Иль Хван, давно оставил мир великих битв и политических интриг. Моя жизнь теперь состояла из простых вещей: возделывания небольшого огорода, колки дров и бесконечного созерцания того, как солнце скрывается за хребтами.
В тот день я возился на грядках, вырывая сорняки, которые, в отличие от монстров из врат, были предсказуемы и понятны. Мои руки, когда-то сжимавшие кинжалы, способные пронзать шкуры драконов, теперь были покрыты землей. Я часто думал о сыне. Джинву стал богом. Он спас этот мир, переписал историю и стал Теневым Монархом — существом, чья мощь была за пределами моего понимания. Я гордился им, но в глубине души всегда чувствовал холодную пустоту. Боги редко остаются хорошими сыновьями, и еще реже — хорошими людьми.
Гул мотора нарушил горную идиллию. Это было странно: сюда редко заезжали случайные путники. Я выпрямился, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони, и прищурился. К моему скромному дому подкатил темный внедорожник.
Из машины вышли двое. Один был мне незнаком — высокий, статный молодой человек с серьезным лицом и серыми глазами, одетый в дорогое, но помятое пальто. А вторым... вторым был мой внук.
– Алекс? – прошептал я, не веря своим глазам.
Парень выглядел ужасно. Его ярко-голубые глаза, которые всегда напоминали мне о чистом небе, были обведены темными кругами, а лицо казалось серым, как пепел. Он шел ко мне нетвердой походкой, и я увидел, как дрожат его руки.
– Дед... – голос Алекса сорвался.
Он буквально рухнул в мои объятия. Я почувствовал, как его сотрясает крупная дрожь. Это не был просто визит вежливости. Это был побег. Алекс, мой сильный, мудрый внук, который всегда казался маленькой копией Джинву в плане выдержки, сейчас рыдал у меня на плече, как маленький ребенок.
– Тише, малец, тише... – я похлопал его по спине, чувствуя под курткой напряженные, как стальные тросы, мышцы. – Я здесь. Ты дома.
– Господин Сон, – заговорил второй парень, подходя ближе. Его голос был твердым, но в нем слышалось бесконечное напряжение. – Нам нужно поговорить. Пока у нас есть время.
– Проходите в дом, – я кивнул, понимая, что случилось нечто из ряда вон выходящее. – Живо.
Мы вошли в скудно обставленную гостиную. Я усадил их за деревянный стол и поставил чайник, хотя понимал, что чаем здесь не обойдешься. Ли Вон — так представился спутник Алекса — сел напротив меня, не сводя глаз с моего внука, который забился в угол скамьи, обхватив себя руками.
– Рассказывайте, – приказал я, садясь во главе стола. – И не смейте ничего скрывать. Я чувствую запах тени на вас обоих. И это не та тень, которая защищает.
Ли Вон глубоко вздохнул, сцепив пальцы в замок. Он начал говорить, и каждое его слово падало в тишину комнаты, как тяжелый камень в колодец.
– Всё началось несколько дней назад, – начал Ли Вон, его голос был сухим и профессиональным, как у адвоката, коим он и являлся, но глаза выдавали ярость. – Алекс вернулся домой раньше обычного. Он проходил мимо комнаты брата, Сухо... и услышал то, чего не должен был слышать.
Я слушал, и мои пальцы невольно сжимались в кулаки. Ли Вон описывал сцену, от которой у любого нормального человека кровь застыла бы в жилах. Джинву и Сухо. Отец и сын.
– Алекс увидел их... в экстазе, – Ли Вон на мгновение замолчал, подбирая слова. – Джинву использовал Сухо, чтобы, как выразилась госпожа Хэ Ин, «спускать пар».
Я почувствовал, как в груди закипает холодная, ядовитая ярость. Хэ Ин? Моя невестка, которую я всегда считал образцом добродетели и силы?
– И что сказала Хэ Ин? – мой голос прозвучал как хруст ломающегося льда.
– Она сказала, что это нормально, – Алекс вдруг поднял голову, и в его взгляде я увидел такую бездну отчаяния, что мне захотелось немедленно отправиться в Сеул и свернуть сыну шею. – Она сказала, что Монарху нужно изливать свою мощь, иначе он разрушит мир. И что мы с Сухо — идеальные сосуды, потому что в нас течет его кровь. Она одобрила это, дед! Она пила чай, пока за стеной её муж насиловал её старшего сына!
Я закрыл глаза, пытаясь осознать масштаб катастрофы. Мой сын, которого я считал героем, превратился в чудовище, которое не видит разницы между врагом и собственной семьей. Его божественность выжгла в нем всё человеческое, оставив лишь холодную логику выживания вида.
– Это еще не всё, – тихо добавил Ли Вон. – Джинву нашел нас в моем загородном доме.
Я вскинул взгляд. Ли Вон побледнел, его губы задрожали.
– Он пришел за Алексом. Он сказал, что Алекс даже лучше Сухо. Что его потенциал... его мана... – Ли Вон запнулся, и я увидел, как он сжал руку Алекса под столом. – Он сделал это прямо у меня на глазах. Он изнасиловал своего младшего сына, чтобы показать мне мою никчемность и забрать Алекса себе. Он оставил в нем свою тьму, господин Сон. Он пометил его, как скотину.
В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как тикают старые часы на стене. Я смотрел на Алекса — на этого прекрасного, умного парня, который должен был строить будущее, а не становиться живым инкубатором для маны обезумевшего бога.
Я медленно поднялся со своего места. Мои старые кости хрустнули, но я не чувствовал возраста. Только ярость. Ту самую, которая когда-то заставляла меня сражаться в пустоте между мирами.
– Джинву... – прошептал я. – Сын мой... что же ты наделал?
Я подошел к Алексу и положил руку ему на голову. Его волосы были влажными от пота, а татуировки на шее пульсировали едва заметным фиолетовым светом. Печать Монарха.
– Он думает, что он бог, – сказал я, глядя в окно на заходящее солнце. – Он думает, что правила людей на него не распространяются. Но он забыл одну вещь. Боги тоже могут истекать кровью, если их ранит тот, кто их создал.
– Дед, он вернется через неделю, – Алекс вцепился в мой рукав. – Он сказал, что вернется. Я не могу... я не выдержу этого снова. Я лучше убью себя.
– Ты ничего не сделаешь с собой, внук, – я посмотрел ему прямо в глаза. – Ты — Сон. В тебе течет кровь, которая старше этого мира. Если твой отец решил стать монстром, мы станем охотниками.
Ли Вон поднялся, его серые глаза сверкнули решимостью.
– Что мы можем сделать? Он контролирует тени. Он видит каждое наше движение.
– Здесь, в этих горах, есть места, куда его взор не проникает, – я направился к старому сундуку, стоявшему в углу. – Джинву слишком полагается на свою магию. Он забыл о чистой силе воли и о древних техниках, которые не требуют маны. Алекс, ты сказал, что знаешь, как блокировать потоки маны у охотников?
– Да, – парень кивнул. – Я изучал анатомию. Я знаю узлы. Но на отце это не сработало. Его мана — это он сам.
– Потому что ты бил по поверхности, – я достал из сундука два длинных, завернутых в старую ткань кинжала. – Ты пытался остановить реку, ставя камни на берегу. Нужно бить в самый исток. В его человеческое сердце, которое еще бьется в центре этой тьмы.
Я развернул ткань. Кинжалы из небесного серебра тускло блеснули в полумраке.
– Эти клинки я вынес из разломов еще до того, как твой отец стал Монархом. Они не проводят ману. Они её разрезают.
Я повернулся к Ли Вону.
– Ты — адвокат. Ты умеешь находить ложь. Твоя задача — помочь Алексу не потерять рассудок. Джинву будет пытаться сломить его психологически, внушить, что это его долг, его судьба. Ты должен стать его якорем.
Ли Вон твердо кивнул.
– Я не отдам его. Даже если мне придется сгореть в его тенях.
– Хорошо, – я снова перевел взгляд на Алекса. – У нас есть неделя. С завтрашнего дня я начну обучать тебя тому, что скрывал даже от твоего отца. Технике «Пустого Касания». Если ты сможешь подобраться к нему достаточно близко и ударить в нужную точку... ты на мгновение лишишь его связи с армией теней. И тогда у нас будет шанс.
Алекс коснулся пальцами кинжалов. Его лицо постепенно менялось. Ужас отступал, уступая место холодной, расчетливой ярости. Он был моим внуком. Он был воином.
– Я сделаю это, – прошептал он. – Я перережу эту связь, даже если мне придется вырвать собственное сердце.
– Тебе не придется умирать, – я обнял его за плечи. – Мы вернем твоего брата. Мы заставим твою мать очнуться от этого морока. А Джинву... Джинву придется вспомнить, что значит быть человеком. Или он уйдет в пустоту, которой так жаждет.
Вечер опустился на горы. Мы сидели втроем, планируя невозможное. Я чувствовал, как за стенами дома сгущаются тени — шпионы моего сына уже были здесь. Но они не могли войти без приказа. А Джинву был слишком самонадеян. Он считал, что его старый отец — лишь дряхлый старик, доживающий свой век в огороде.
Он ошибался.
– Ешьте, – я поставил перед ними миски с простой едой. – Завтра начнется ад. Но этот ад будет нашим. Мы будем тренироваться до тех пор, пока твои руки, Алекс, не станут быстрее мысли Монарха.
Ли Вон взял ложку, но рука его всё еще дрожала.
– Господин Сон, вы действительно верите, что мы можем победить бога?
Я посмотрел на него и едва заметно улыбнулся.
– Боги бессмертны только до тех пор, пока в них верят. Я перестал верить в Джинву как в бога в ту секунду, когда он переступил порог твоей спальни. Теперь он для меня — просто заблудшая душа, которую нужно остановить. Любой ценой.
Алекс поднял на меня взгляд. Его голубые глаза сверкнули сталью.
– Я готов, дед.
В ту ночь я долго не мог уснуть. Я стоял на крыльце, глядя на звезды, и курил старую трубку. Тени в лесу шевелились, я чувствовал присутствие Игриса или Бера — кто-то из них явно следил за домом. Но я не боялся.
– Ну что, сын, – прошептал я в темноту. – Ты думал, что мир принадлежит тебе? Ты забыл, кто научил тебя стоять на ногах. Скоро ты увидишь, что даже Монарх Теней может пасть, если его корни подгнили.
Я знал, что через неделю Джинву придет сюда. Он придет за своей «собственностью». Но вместо сломленного мальчика он встретит двух мужчин, за чьими спинами будет стоять призрак его собственного отца.
Битва за душу семьи Сон только начиналась. И в этой битве я не собирался проигрывать.
– Спите, – тихо сказал я, заходя в дом. – Завтра мы начнем ковать оружие, которое убьет бога.
Алекс и Ли Вон спали вповалку на старом диване, держась за руки даже во сне. Они были моей последней надеждой. И я клянусь всеми богами, которых мой сын успел низвергнуть: я защищу их. Даже если для этого мне придется самому стать демоном.
Горы молчали, скрывая наши тайны. Неделя — это так много и так мало. Но для человека, которому нечего терять, это целая вечность. А вечность — это как раз то, чем так любил хвастаться Теневой Монарх. Что ж, посмотрим, как он справится с вечностью, полной боли и человеческой мести.