Секрет
Глава 5: Отражения в черном зеркале
Ночь в горах Канвондо была густой, как смола. Ли Вон и Алекс наконец забылись тяжелым, прерывистым сном на старом диване в гостиной. Я долго смотрел на них, чувствуя, как в груди ворочается тяжелый ком горечи. Алекс даже во сне хмурился, его пальцы судорожно сжимали ладонь Ли Вона, словно тот был последней соломинкой над бездной.
Я вышел на веранду. Холодный воздух обжег легкие, но не смог остудить ярость, кипевшую в жилах. Я достал старый спутниковый телефон — один из немногих каналов связи, который Джинву еще не до конца контролировал, или, по крайней мере, делал вид, что не контролирует. Мои пальцы, огрубевшие от земли и прожитых лет, быстро набрали номер, который я надеялся никогда больше не использовать.
Гудки тянулись бесконечно долго, каждый из них отдавался в моих висках ударом молота. Наконец на том конце подняли трубку. Тишина. Тяжелое, размеренное дыхание, в котором чувствовался рокот далекого шторма.
– Сухо? – прошептал я, и мой собственный голос показался мне чужим.
– Дед? – Голос внука был чистым, лишенным всяких эмоций, но в нем слышалась та же пугающая вибрация, что и у его отца. – Почему ты звонишь так поздно?
– Я видел Алекса, – я не стал тратить время на приветствия. – Он у меня. Сухо... это правда? То, что он рассказал... то, что я увидел на нем...
На другом конце провода повисла пауза. Я почти физически ощутил, как мана Сухо на мгновение всплеснула, прежде чем снова утихнуть.
– Правда, – просто ответил он.
– Он принудил тебя к этому? – Мой голос дрожал от с трудом сдерживаемого гнева. – Сон Джинву... он заставил тебя стать его... инструментом?
Сухо тихо рассмеялся. Этот смех не был человеческим. В нем не было радости, лишь осознание собственной правоты и холодное превосходство.
– Нет, дед. Я сам согласился. Более того — мне это нравится.
Я замер, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Я ожидал услышать мольбу о помощи, признание в страхе, но не это.
– Тебе нравится? – переспросил я, не веря своим ушам. – Твой отец... он спит с тобой, Сухо! Он разрушает твое тело своей мощью, он превращает тебя в подобие тени!
– Ты не понимаешь, – голос Сухо стал жестче, в нем прорезались властные нотки Монарха. – Мана отца переполняет меня. Каждый раз, когда он... когда это происходит, я чувствую, как мои собственные пределы расширяются. Я становлюсь сильнее. Я становлюсь ближе к нему, чем кто-либо другой. Алекс всегда был «особенным», «умным», «гениальным». Но я докажу, что я лучше него. Я выдержу то, от чего он бежит с воплями ужаса.
– Боже, Сухо... – Я прислонился лбом к холодному столбу веранды. – Что с тобой стало, мальчик мой? Ты говоришь как безумец. Ты соревнуешься с братом в том, кто из вас станет лучшей подстилкой для бога?
– Я соревнуюсь за право быть наследником, – отрезал Сухо. – Алекс — слабый. Он цепляется за свои человеческие чувства, за этого своего адвоката. Он не понимает, что мы больше не люди. Мы — продолжение Монарха. И если для того, чтобы достичь его уровня, нужно пройти через это... я пройду. И получу удовольствие от каждой секунды.
– Ты болен, – прошептал я. – Джинву отравил тебя. Он выжег в тебе всё, что я так любил. Твою доброту, твою искренность...
– Прости, дед, мне надо идти, – голос Сухо снова стал холодным и отстраненным. – Отец зовет. И передай Алексу... пусть бежит, если хочет. Но тень всегда возвращается к хозяину. Нам обоим суждено быть рядом с ним. Просто я принял это раньше.
В трубке раздались короткие гудки. Я медленно опустил руку, глядя на экран телефона, который погас, оставив меня в полной темноте.
Я стоял на веранде, чувствуя, как внутри меня что-то окончательно ломается. Мой сын — чудовище. Мой старший внук — добровольный раб этого чудовища, ослепленный жаждой силы. А младший... младший сейчас спит в моем доме, не зная, что его собственный брат видит в нем лишь конкурента в этом извращенном ритуале.
– Проклятье... – выдохнул я, глядя на сосны, которые казались черными копьями, вонзенными в небо.
Я вернулся в дом. В гостиной всё было по-прежнему. Ли Вон спал, прижимая Алекса к себе, словно пытаясь защитить его всем своим телом. Глядя на них, я понял: Сухо ошибается. Алекс не слабый. Его сила в том, что он всё еще чувствует боль. Его сила в том, что он не готов променять свою душу на божественную ману.
Я присел у камина, не зажигая огня. В темноте мои мысли текли медленно и тяжело.
Значит, Джинву не просто «сбрасывает пар». Он создает иерархию. Он ломает волю своих детей, превращая их в инструменты, которые будут служить ему вечно. И Хэ Ин... как она могла допустить это? Неужели её любовь к мужу превратилась в фанатичное поклонение, лишившее её материнских инстинктов?
– Дед? – раздался тихий, сонный голос.
Я обернулся. Алекс приподнялся на локте, щурясь в темноте. Ли Вон всё еще спал, его дыхание было ровным и глубоким.
– Почему ты не спишь? – спросил Алекс, садясь на диване.
Я промолчал, не зная, стоит ли говорить ему о разговоре с братом. Но Алекс всегда был слишком проницательным. Он подошел ко мне, ступая босыми ногами по холодному полу, и сел рядом.
– Ты звонил Сухо, – это не был вопрос.
– Да, – я вздохнул, понимая, что скрывать правду бессмысленно. – Я звонил ему.
– И что он сказал? – Алекс смотрел на меня, и в его голубых глазах отражался слабый свет луны, пробивающийся сквозь облака. – Он просил меня вернуться?
– Нет, Алекс. Он... – я запнулся, подбирая слова. – Он сказал, что ему это нравится. Что он хочет стать сильнее. Что он хочет доказать отцу, что он лучше тебя.
Алекс закрыл глаза и низко опустил голову. Его плечи мелко задрожали, но он не издал ни звука. Я положил руку ему на плечо, чувствуя, как он напрягся под моим прикосновением.
– Я так и знал, – прошептал он. – Сухо всегда хотел его одобрения. Больше всего на свете. Отец всегда смотрел на него как на... на копию. Удачную, но не идеальную. А во мне он видел что-то другое. И Сухо это бесило.
– Это не твоя вина, внук, – сказал я жестко. – То, что происходит в вашей семье — это безумие одного человека. Твоего отца. Он стравил вас, он превратил вашу жизнь в соревнование за его внимание. Это не любовь. Это дрессировка.
– Сухо потерян, да? – Алекс поднял на меня взгляд, полный невыносимой боли. – Его уже не вернуть?
– Я не знаю, – честно ответил я. – Но пока он сам не захочет вырваться из этого круга, мы ничего не сможем сделать. Сейчас наша задача — спасти тебя. И Ли Вона.
Алекс мельком глянул на спящего адвоката. Его лицо смягчилось, на мгновение в нем проглянул тот прежний Алекс — мудрый и любящий парень.
– Ли Вон... он единственный, кто держит меня на плаву, дед. Если бы не он, я бы, наверное, уже сдался. Или сделал бы то, что сделал Сухо — просто перестал бы сопротивляться и позволил тьме забрать меня.
– Именно поэтому ты должен бороться, – я сжал его плечо сильнее. – Завтра мы начнем. Я научу тебя технике «Пустого Касания». Это древнее искусство, которое передавалось в нашем роду еще до появления врат. Оно не использует ману. Оно использует твою жизненную энергию, твою волю. Это единственный способ пробить защиту Монарха.
– Ты думаешь, у меня получится? – Алекс посмотрел на свои руки, покрытые татуировками. – Я ведь тоже часть его. Моя мана... она такая же черная, как и его.
– Мана — это лишь инструмент, – отрезал я. – Важно то, чья рука его держит. Твой отец забыл, что он человек. Ты — нет. В этом твое преимущество.
Алекс кивнул, и в его глазах снова вспыхнула та холодная решимость, которую я видел днем.
– Я буду тренироваться, дед. Я сделаю всё. Я вырву эту печать из своего тела, если понадобится.
– Иди спать, – я подтолкнул его к дивану. – Тебе нужны силы. Завтра солнце взойдет рано, и я не дам тебе спуску.
Алекс послушно вернулся к Ли Вону, и через несколько минут я снова услышал их размеренное дыхание.
Я остался один в темноте гостиной. Мои мысли снова вернулись к Сухо. Его слова о «доказательстве» и «силе» звучали в моей голове как приговор. Джинву создал монстра по своему образу и подобию, и этот монстр теперь был готов на всё, чтобы угодить своему создателю.
– Прости меня, Сухо, – прошептал я в пустоту. – Прости, что я не был рядом, когда это начиналось.
Я знал, что впереди нас ждет не просто тренировка, а настоящая война. Война, где брат пойдет на брата, а отец — на сына. И в этой войне не будет победителей, только выжившие.
Я подошел к окну. Туман в горах начал рассеиваться, открывая вид на долину. Там, далеко за горизонтом, сиял огнями Сеул — город, где Теневой Монарх восседал на своем троне из костей и амбиций.
– Ты придешь через неделю, Джинву, – сказал я, глядя в сторону столицы. – Ты придешь за своим «идеальным инструментом». Но ты встретишь не испуганного мальчика. Ты встретишь свою собственную смерть, воплощенную в твоем сыне.
Я сел в старое кресло и закрыл глаза. Сна не было, только видения будущего, пропитанного кровью и черным туманом. Но среди этой тьмы я видел две маленькие точки света — Алекса и Ли Вона. И ради этого света я был готов сжечь весь мир, который когда-то помогал спасать.
Ночь медленно переходила в рассвет. Серые сумерки окрасили комнату в призрачные тона. Я поднялся, чувствуя прилив странной, холодной бодрости. Время пришло.
– Вставайте! – мой голос прозвучал резко, как выстрел.
Ли Вон подскочил первым, его глаза лихорадочно бегали по комнате, пока не остановились на мне. Алекс открыл глаза медленнее, но в его взгляде уже не было сна — только готовность.
– Начинаем, – сказал я. – Ли Вон, ты идешь на кухню и готовишь завтрак. Нам нужно много белка и калорий. Алекс, ты — за мной. На поляну.
Мы вышли из дома. Трава была покрыта инеем, который хрустел под ногами. Воздух был таким холодным, что каждый вдох казался глотком ледяной воды.
– Слушай меня внимательно, – я встал в центре поляны, широко расставив ноги. – Монарх Теней неуязвим, пока он един со своей маной. Его тело — это лишь проекция его воли. Чтобы ранить его, ты должен на мгновение разорвать эту связь. «Пустое Касание» — это удар в точку, где мана встречается с нервными окончаниями.
Я показал ему первое движение — плавный, почти ленивый взмах руки, который заканчивался резким, концентрированным толчком пальцами.
– Повторяй. Снова и снова. Пока твои мышцы не начнут действовать сами по себе.
Алекс начал повторять. Сначала его движения были неуклюжими, он слишком полагался на свою физическую силу.
– Нет! – я ударил его по руке тонким прутом. – Не бей мышцами! Бей намерением! Твоя рука должна быть как вода, которая внезапно превращается в лед в момент касания.
Он пробовал снова. И снова. И снова. Солнце медленно поднималось над горами, освещая его потное лицо и светящиеся татуировки. Ли Вон вышел на крыльцо с кружками кофе, наблюдая за нами с тревогой и надеждой.
Я видел, как Алекс меняется. С каждым часом его движения становились всё более четкими, всё более смертоносными. Его интеллект, его знание анатомии теперь работали на него. Он не просто махал руками — он вычислял траектории, он представлял перед собой отца, его шею, его грудь, его сердце.
– Хорошо, – сказал я через несколько часов, когда Алекс едва держался на ногах от усталости. – На сегодня хватит базы. Теперь перейдем к самому сложному.
– К чему? – выдохнул он, вытирая пот со лба.
– К контролю над тьмой внутри тебя, – я подошел к нему вплотную. – Твой отец оставил в тебе свою печать. Ты чувствуешь её?
Алекс сглотнул и кивнул.
– Она... она пульсирует. Словно хочет вырваться наружу.
– Это его канал связи, – я положил руку ему на грудь, прямо над сердцем. – Он использует это, чтобы следить за тобой, чтобы подавлять твою волю. Мы используем это против него. Мы превратим эту печать в ловушку.
Я начал нашептывать ему слова на древнем языке, который слышал от предков. Это были не заклинания, а скорее команды для собственного разума. Алекс закрыл глаза, его лицо исказилось от боли. Фиолетовые разводы на его коже начали светиться ярче, они извивались, как живые змеи.
– Не борись с ней! – крикнул я. – Прими её! Сделай её своей! Это твоя кровь, Алекс! Твоя сила!
Внезапно Алекс вскрикнул, и из его тела вырвалась волна черного тумана. Она была небольшой, но такой концентрированной, что трава вокруг него мгновенно почернела и рассыпалась в прах. Ли Вон на крыльце выронил кружку, и та со звоном разбилась.
Алекс упал на колени, тяжело дыша. Его глаза... на мгновение они стали полностью черными, без белков и зрачков, а затем снова вернулись к своему ярко-голубому цвету.
– Я... я сделал это? – прошептал он.
– Ты обуздал её, – я помог ему подняться. – Теперь он не сможет просто так войти в твой разум. Ты закрыл дверь, Алекс.
Мы вернулись в дом, где нас ждал обеспокоенный Ли Вон. Он не задавал вопросов, просто обнял Алекса, прижимая его к себе так сильно, словно боялся, что тот исчезнет.
Вечером, когда мы снова сидели у камина, я смотрел на них и думал о Сухо. Мог ли я сделать то же самое для него? Мог ли я спасти его, если бы был рядом?
Ответа не было. Была только тишина гор и осознание того, что время неумолимо течет к тому моменту, когда тень Монарха снова накроет этот дом.
– Дед, – позвал Алекс. Он сидел на полу, прислонившись спиной к коленям Ли Вона. – Ты думаешь, отец почувствовал, что я сделал?
– Почувствовал, – кивнул я. – И это его разозлит. Он поймет, что ты больше не послушная кукла.
– Хорошо, – Алекс едва заметно улыбнулся. – Пусть злится. Злость делает людей неосторожными. Даже богов.
Я посмотрел на него и впервые за долгое время почувствовал, что у нас есть шанс. Маленький, призрачный, но настоящий.
– Мы будем готовы, – сказал я, глядя в огонь. – Мы все будем готовы.
Неделя продолжалась. Каждый день был похож на предыдущий: изнурительные тренировки, медитации и короткие часы отдыха, когда Ли Вон и Алекс пытались просто быть обычными людьми. Я видел, как между ними крепла связь, как Ли Вон становился опорой для Алекса, а Алекс — смыслом жизни для Ли Вона.
А в Сеуле, в темном тронном зале, Сон Джинву смотрел на свои руки, чувствуя, как одна из его нитей оборвалась. Он не злился. Он был заинтригован. Его младший сын оказался куда интереснее, чем он думал.
– Ну что ж, Алекс, – прошептал Монарх, и тени вокруг него затрепетали от восторга. – Посмотрим, чему тебя научил старик. Я приду раньше, чем ты думаешь.
Но в горах Канвондо мы уже не боялись. Мы ковали свою судьбу из ярости и любви, и это оружие было острее любого божественного клинка. Конец главы 5.