← Назад к обзору

Секрет

Осколки материнского сердца

Дом Сон Джинву всегда казался мне памятником триумфу человечества. Величественный, современный, окруженный невидимыми барьерами из чистейшей маны, он должен был быть тихой гаванью для героя, спасшего мир. Но сейчас, когда я парковал свой старый пикап у ворот, это здание выглядело как склеп, в котором заживо похоронили мораль.

Я не глушил мотор несколько минут, сжимая руль до хруста в суставах. В голове всё еще звучали рыдания Алекса и холодный, мертвый голос Сухо. Мои внуки. Моя кровь. Как я мог допустить, чтобы мой собственный сын превратил их жизнь в этот извращенный кошмар?

Я вышел из машины. Воздух здесь был пропитан силой Джинву — тяжелой, властной, подавляющей любую волю. Обычный человек здесь упал бы на колени, не в силах дышать, но я был Сон Иль Хваном. Я прошел сквозь пустоту и вернулся, и никакие тени не могли заставить меня склонить голову.

Охранные системы узнали меня. Ворота бесшумно разошлись. Я вошел в дом без стука, настежь распахнув массивные двери. Внутри царила стерильная чистота и тишина. Ни слуг, ни теней в коридорах — Джинву любил уединение, когда был дома.

Я почувствовал, что сына нет. Его присутствие всегда ощущалось как гравитационная аномалия, но сейчас трон был пуст. Сухо тоже не было — вероятно, он снова был на тренировке, пытаясь выжечь в себе остатки человечности, чтобы стать достойным «сосудом».

Я прошел вглубь дома, ведомый тихим звоном ложечки о фарфор. На кухне, залитой мягким утренним светом, сидела Чхэ Хэ Ин. Она выглядела безупречно: ни одной лишней морщинки, волосы уложены волосок к волоску, на ней было простое, но дорогое домашнее платье. Она пила чай, глядя в окно на сад, и в её позе было столько безмятежности, что меня едва не стошнило.

– Чхэ Хэ Ин. – Мой голос прозвучал как удар топора по замерзшему дереву.

Она не вздрогнула. Медленно повернула голову, и на её лице промелькнула вежливая, едва заметная улыбка.

– Отец? Какая неожиданность. Джинву сейчас нет, он вернется только к вечеру. Хотите чаю?

Я подошел к столу и с силой опустил на него ладони. Чашка в её руке даже не дрогнула.

– Ты знаешь, почему я здесь, Хэ Ин. Не смей играть со мной в гостеприимство.

Она поставила чашку на блюдце и сложила руки на коленях. Её взгляд был ясным, спокойным, пугающе нормальным.

– Я полагаю, Алекс добрался до ваших гор. Он всегда был слишком эмоциональным мальчиком. Ему нужно время, чтобы осознать свое место в этом мире.

– Его место? – Я подался вперед, чувствуя, как мана внутри меня начинает вибрировать от ярости. – Ты называешь это «местом»? Твой муж насилует твоих сыновей, Хэ Ин! Он ломает их психику, он использует их тела как сточные канавы для своей избыточной энергии! И ты... ты сидишь здесь и пьешь чай?

Хэ Ин вздохнула, и в этом вздохе было столько снисходительного терпения, словно она объясняла капризному ребенку очевидные истины.

– Вы всегда были слишком привязаны к человеческим нормам, отец. Но мир изменился. Ваш сын — не человек. Он — Монарх Теней. Он — само воплощение Смерти и вечного движения энергии. Вы хоть представляете, какое давление он испытывает каждую секунду? Его сила растет, она требует выхода. Если он не будет сбрасывать этот излишек, его аура начнет разрушать реальность вокруг него. Сеул просто превратится в пепел.

– И поэтому он должен трахать собственных детей?! – вскрикнул я, не в силах больше сдерживаться. – Есть тысячи способов контролировать ману! Есть медитации, есть артефакты, в конце концов, есть другие женщины, если ему так нужно физическое воплощение этого сброса!

Хэ Ин медленно поднялась. Её глаза на мгновение вспыхнули тем самым холодным светом, который я видел у Джинву.

– Другие женщины? – Она усмехнулась, и в этой усмешке прорезалась истинная, фанатичная гордость. – Кто из них выдержит его? Любая обычная женщина, даже охотник S-ранга, сгорит изнутри после первой же ночи с ним. Её каналы просто лопнут. Я... я пробовала, отец. Я была его женой много лет, и я знаю, что это такое. Мое тело больше не справляется. Я начала умирать.

Она подошла к окну, поворачиваясь ко мне спиной.

– Джинву любит этот мир. Он любит нашу семью. И он не хочет убивать невинных. Поэтому мы приняли решение. Лучше пускай это будут наши дети. В их жилах течет его кровь, их тела изначально адаптированы к его мане. Они — единственные существа на планете, способные выдержать напор Монарха без вреда для жизни.

– Без вреда для жизни? – Я горько рассмеялся. – Ты видела Алекса? Ты видела его глаза? Ты слышала Сухо, который бредит силой, лишь бы оправдать то, что с ним делает отец? Ты убила их души, Хэ Ин! Ты спасла их плоть, но превратила их в живых мертвецов!

– Душа — это временная концепция, – отрезала она, оборачиваясь. – Вечность — вот что важно. Сухо понял это. Он принял свою судьбу. Он станет сильнее, он будет править рядом с отцом. А Алекс... Алекс просто напуган. Он привык к своей «нормальной» жизни, к своему адвокату. Но это пройдет. Когда он почувствует истинную мощь, которую дает близость к Монарху, он сам приползет обратно.

– Ты чудовище. – Я смотрел на неё и не узнавал женщину, которую когда-то считал своей дочерью. – Джинву хотя бы одержим своей силой, он потерял берега из-за своей божественности. Но ты... ты человек. И ты добровольно отдаешь своих детей на растерзание, чтобы сохранить свой комфорт и свой «баланс».

– Мой комфорт? – Хэ Ин сделала шаг ко мне, и в её голосе впервые прорезалась ярость. – Я пожертвовала своим материнством ради этого мира! Я смотрю, как мой муж берет моих сыновей, и я улыбаюсь им за завтраком, потому что это единственный способ сохранить нашу семью! Если Джинву сойдет с ума от переизбытка силы, он уничтожит всё. Вы хотите этого? Вы хотите, чтобы ваш сын стал разрушителем миров?

– Я хочу, чтобы мой сын был мужчиной! – рявкнул я. – А мужчина защищает своих детей, а не использует их!

– Он и защищает их, – тихо сказала она, снова обретая самообладание. – Он дает им силу, которую никто другой не может дать. Он делает их частью вечности.

Я понял, что спорить бесполезно. Она была за гранью логики. Она создала в своей голове идеальную картину мира, где инцест и насилие были лишь «необходимыми жертвами» ради высшего блага. Она была так же отравлена тенью Джинву, как и Сухо, только её яд назывался «преданностью».

– Я забираю Алекса. – Я развернулся, чтобы уйти. – И я не позволю Джинву приблизиться к нему. Если он придет в мой дом, ему придется перешагнуть через мой труп.

– Вы старик, Иль Хван, – бросила она мне в спину. – Вы не остановите его. Никто не остановит. Джинву заберет то, что принадлежит ему по праву крови. И Алекс вернется. Возможно, сломленным, возможно, в цепях, но он будет здесь. Потому что Монарху нужен его сосуд.

Я остановился у двери и обернулся.

– Знаешь, Хэ Ин... когда-то я думал, что самая страшная вещь в мире — это врата и монстры. Но я ошибся. Самая страшная вещь — это мать, которая перестала быть человеком. Джинву — бог теней, но ты... ты просто пустая оболочка.

Я вышел из дома, не дожидаясь ответа. Солнце слепило глаза, но мне казалось, что я всё еще нахожусь в глубоком, темном подземелье.

Я сел в машину и ударил по рулю. Гнев душил меня. Я должен был увидеть это раньше. Должен был почувствовать, как атмосфера в этой семье гниет изнутри.

Через два часа я вернулся в горы. Алекс и Ли Вон ждали меня на крыльце. Увидев мое лицо, внук всё понял без слов.

– Она не раскаялась, да? – тихо спросил он.

– Она считает это вашим долгом, – ответил я, выходя из машины. – Она считает, что вы — инструменты.

Алекс сжал кулаки. Его татуировки на предплечьях вспыхнули ярким синим светом, резонируя с его гневом. Ли Вон положил руку ему на плечо, пытаясь успокоить, но я видел, что и сам адвокат едва сдерживается.

– Значит, разговоров больше не будет, – произнес Алекс. В его голосе больше не было страха. Только холодная, кристально чистая ненависть. – Дед, учи меня всему. Я хочу знать, как убить бога.

– Мы не будем его убивать, Алекс, – я посмотрел ему в глаза. – Мы вырвем его из этой тьмы. Или он сам уйдет в неё, оставив нас в покое. Но сначала мы должны подготовиться. У нас осталось пять дней до его прихода.

– Пять дней, – повторил Ли Вон. – Господин Сон, вы уверены, что техника «Пустого Касания» сработает?

– Это единственное, что у нас есть, – я направился к тренировочной площадке. – Джинву привык к мане. Он чувствует её за километры. Но он не ожидает удара, который не несет в себе никакой магии. Он не ожидает, что человеческая воля может быть острее его клинков.

Мы тренировались до изнеможения. Я заставлял Алекса повторять движения тысячи раз, пока его руки не начали двигаться быстрее, чем глаз мог уловить. Я учил его чувствовать точки пересечения нервов и сосудов, те самые места, где божественная мана Джинву соприкасалась с его человеческой плотью.

– Здесь! – кричал я, нанося удар учебным шестом. – Бей сюда! Не думай о его силе! Думай о его слабости! Он считает себя неуязвимым — это его главная уязвимость!

Алекс падал, поднимался и снова шел в атаку. Его тело было покрыто синяками и ссадинами, но его дух становился всё крепче. Ли Вон помогал нам, как мог — он изучал старые записи об охотниках, искал любые упоминания о слабостях Монархов в архивах, которые ему удавалось вскрыть через свои связи.

На третий день тренировок произошло то, чего я боялся.

Вечернее небо внезапно затянуло тучами, хотя метеорологи обещали ясную погоду. Воздух стал липким и тяжелым. Я замер посреди поляны, чувствуя, как земля под ногами начинает вибрировать.

– Он здесь... – прошептал Алекс, бледнея.

– Нет, – я прислушался к ощущениям. – Это не он. Это...

Из леса, окружавшего наш дом, начали выходить тени. Но это не были солдаты Джинву. Это были искаженные, пульсирующие сгустки маны, которые принимали форму людей. В центре этой процессии шел Сухо.

Его глаза светились фиолетовым, а на губах играла та самая пугающая улыбка, которую я слышал в трубке телефона. Он выглядел как принц тьмы, ведущий свою армию на последний штурм.

– Брат, – произнес Сухо, останавливаясь в десяти метрах от нас. – Отец послал меня за тобой. Он сказал, что ты заигрался в прятки.

Алекс вышел вперед, отстраняя меня. Он вытащил кинжалы из небесного серебра, и они сверкнули в сумерках.

– Уходи, Сухо. Ты больше не мой брат. Ты просто его тень.

– О, я гораздо больше, чем тень, – Сухо рассмеялся, и этот звук заставил птиц в лесу замолчать. – Я — его воля. И я здесь, чтобы вернуть тебя домой. Силой или... очень большой силой.

– Сухо, остановись! – крикнул я, делая шаг вперед. – Ты хоть понимаешь, что ты делаешь? Ты предаешь собственного брата ради человека, который тебя использует!

Сухо посмотрел на меня, и на мгновение в его глазах промелькнуло что-то человеческое — искра старой любви, воспоминание о том, как я учил его ловить рыбу в этих самых горах. Но искра быстро погасла, поглощенная фиолетовым пламенем.

– Дед, ты старый дурак. Ты пытаешься сохранить то, что уже мертво. Человечество Сон Джинву умерло в тот день, когда он вернулся из замка Монархов. И наше — умирает сейчас. Это эволюция. Смирись.

Он поднял руку, и тени за его спиной издали утробный рык.

– Алекс, последний раз говорю: иди со мной. Отец обещал, что если ты вернешься добровольно, он не тронет твоего адвоката.

Алекс мельком оглянулся на Ли Вона, который стоял на крыльце, сжимая в руке старый пистолет. Затем он снова посмотрел на брата.

– Передай отцу, что если он хочет меня видеть, пусть придет сам. А ты... ты просто жалкий подражатель.

Сухо оскалился.

– Ну что ж. Значит, я принесу тебя ему со сломанными ногами. Тени! Взять их!

Битва началась мгновенно. Тени рванулись вперед, как черные молнии. Я выхватил свои старые клинки, чувствуя, как в теле просыпается былая мощь. Но Алекс... Алекс был невероятен.

Он двигался как призрак. Его кинжалы разрезали ману теней, как горячий нож масло. Он не тратил силы на лишние движения. «Пустое Касание» работало — каждый его удар заставлял тени рассыпаться в прах, не в силах восстановиться.

Я сражался рядом с ним, прикрывая спину. Мы были как два вихря, уничтожающих всё на своем пути. Сухо наблюдал за нами, и его лицо становилось всё более хмурым. Он не ожидал такого сопротивления.

– Довольно! – крикнул Сухо, и мощная волна маны отбросила нас с Алексом в разные стороны.

Он сам бросился в атаку. Его движения были копией движений Джинву — быстрыми, жестокими, не оставляющими шанса на ошибку. Он вцепился в Алекса, и они покатились по земле, обмениваясь ударами, от которых воздух вокруг них буквально трещал.

– Почему ты сопротивляешься?! – рычал Сухо, пытаясь прижать брата к земле. – Ты ведь чувствуешь это! Эту силу! Она в тебе! Прими её!

– Никогда! – Алекс ударил его лбом в лицо и, воспользовавшись секундным замешательством, применил технику деда.

Его пальцы вонзились в точку на шее Сухо. Старший брат замер, его глаза расширились. На мгновение фиолетовое свечение в его зрачках погасло. Он судорожно глотнул воздух, и в его взгляде появилось осознание.

– Алекс... – прошептал он, и в этом шепоте было столько боли, что у меня сжалось сердце.

Но мана Джинву была слишком сильна. Печать Монарха на груди Сухо вспыхнула, и он снова превратился в бездушное оружие. Он отбросил Алекса мощным ударом ноги и поднялся, тяжело дыша.

– Это было... больно, – произнес Сухо, вытирая кровь с губы. – Значит, дед действительно научил тебя фокусам. Но этого недостаточно.

Он приготовился к новому броску, но внезапно замер. Всё вокруг погрузилось в абсолютную, мертвую тишину. Тени, которые еще оставались на поляне, мгновенно пали ниц, вжимаясь в землю.

Из лесной чащи вышел человек. Он не шел — он словно скользил сквозь пространство. На нем была черная футболка, обтягивающая атлетичное тело, и простые черные брюки. Его черные волосы были слегка растрепаны, а серые глаза смотрели на нас с ледяным спокойствием.

Сон Джинву.

– Отец... – Сухо мгновенно опустился на одно колено, склонив голову. – Я почти закончил...

– Уйди, Сухо, – голос Джинву был тихим, но он заполнил собой всё пространство, отражаясь от скал. – Ты не справился. Твое желание угодить мне затмило твою тактику. Иди домой. Мать ждет тебя.

Сухо хотел что-то возразить, но один взгляд отца заставил его замолчать. Он поднялся и, не оглядываясь, растворился в тени.

Джинву остался один против нас. Он посмотрел на меня, затем на Алекса, и, наконец, его взгляд остановился на Ли Воне.

– Ты всё еще здесь, смертный? – Джинву едва заметно улыбнулся. – Твоя преданность похвальна, но она бесполезна. Ты лишь мешаешь моему сыну осознать его величие.

– Он не твой сын! – выкрикнул Ли Вон, выходя вперед и направляя пистолет на Монарха. – Ты потерял это право в ту ночь!

Джинву даже не моргнул. Пистолет в руках Ли Вона внезапно превратился в черную пыль, которая осыпалась на траву. Адвокат вскрикнул от боли, когда его ладонь обожгло холодом маны.

– Ли Вон! – Алекс бросился к нему, но Джинву просто щелкнул пальцами, и невидимая стена отделила Алекса от его парня.

– Теперь мы поговорим как семья, – сказал Джинву, делая шаг к нам. – Отец, я уважаю твое стремление защитить внука. Но ты забываешь, кто я. Я не тот мальчик, которого ты когда-то знал. Я — Теневой Монарх. И всё в этом мире, включая моих детей, принадлежит мне.

Я встал перед Алексом, сжимая кинжалы. Мое сердце колотилось, как безумное, но я не чувствовал страха. Только бесконечную усталость и решимость довести дело до конца.

– Ты не бог, Джинву, – сказал я, глядя ему прямо в глаза. – Ты просто очень одинокий и очень больной человек, который вообразил, что его сила дает ему право ломать чужие жизни. Ты пришел за Алексом? Что ж, попробуй взять его. Но помни: я сам научил тебя сражаться. И я знаю все твои приемы.

Джинву рассмеялся — тихо, искренне, как будто я рассказал ему отличную шутку.

– Ты научил меня держать меч, отец. Но ты не учил меня управлять смертью. Алекс, иди ко мне. Я не хочу причинять тебе боль. Я просто хочу, чтобы ты занял свое место. Ты ведь чувствуешь, как твоя кровь поет, когда я рядом? Это зов силы. Не сопротивляйся ему.

Алекс медленно поднялся с колен. Его лицо было бледным, но взгляд — твердым. Он посмотрел на Ли Вона, который прижимал к груди обожженную руку, затем на меня.

– Я иду, отец, – произнес он.

Я вздрогнул. Неужели он сдался?

Алекс начал медленно идти к Джинву. Теневой Монарх раскрыл объятия, на его лице появилось выражение триумфа. Он видел в этом победу своей воли, окончательное доказательство того, что никто не может устоять перед его мощью.

Но когда между ними остался всего метр, Алекс внезапно ускорился. Это было то самое движение, которое мы отрабатывали тысячи раз. «Пустое Касание».

Его ладонь, сложенная лодочкой, врезалась точно в солнечное сплетение Джинву. В то самое место, где человеческая оболочка Монарха была наиболее уязвима.

Произошло нечто невероятное. Воздух вокруг них взорвался белым светом. Джинву замер, его глаза расширились от шока. На мгновение его безупречная аура дрогнула, тени вокруг него начали испаряться, обнажая обычного, смертного человека.

– Сейчас! – закричал я, бросаясь вперед.

Но Джинву был слишком силен. Даже этот удар, способный убить любого другого, лишь на несколько секунд парализовал его. Он схватил Алекса за горло и с силой отшвырнул его от себя. Алекс пролетел несколько метров и врезался в стену дома.

– Интересно... – прохрипел Джинву, потирая грудь. Его лицо исказилось от ярости. – Значит, ты решил бороться по-настоящему? Ты решил ударить своего отца в самое сердце?

Он начал меняться. Его тело окутал черный туман, он стал выше, его глаза превратились в два пылающих фиолетовых солнца. Мощь, которую он выпустил, была настолько огромной, что деревья вокруг поляны начали ломаться, как спички.

– Я хотел по-хорошему, Алекс! – прогремел его голос, от которого содрогнулись горы. – Я хотел, чтобы ты вошел в мою семью как принц! Но если ты хочешь быть рабом... ты им станешь!

Он замахнулся рукой, и из тени соткался огромный черный меч. Я бросился наперерез, понимая, что это мой последний бой.

– Бегите! – крикнул я Алексу и Ли Вону. – Уходите в пещеры! Я задержу его!

– Дед, нет! – закричал Алекс, пытаясь подняться.

Но я уже не слышал его. Я столкнулся с сыном в вихре стали и магии. Каждый его удар был подобен падению метеорита, мои кинжалы звенели, вибрируя от напряжения. Я знал, что продержусь недолго. Но мне нужно было дать им шанс.

Джинву сражался с холодным бешенством. Он не видел во мне отца — только препятствие.

– Ты всегда был слишком мягким, старик! – кричал он, нанося удары. – Ты пытаешься спасти то, что давно сгнило! Мир принадлежит сильным!

– Мир принадлежит тем, у кого есть сердце! – ответил я, уворачиваясь от смертельного выпада.

В этот момент я увидел, как Ли Вон подхватил Алекса и потащил его в сторону леса. Они уходили. Мой план сработал.

Джинву тоже это заметил. Он издал яростный рев и, проигнорировав мой следующий выпад, взмахнул рукой. Огромная волна теней накрыла поляну, сбивая меня с ног и прижимая к земле.

Я лежал в пыли, чувствуя, как жизнь медленно покидает мое тело. Джинву стоял надо мной, его меч был занесен для последнего удара.

– Ты проиграл, отец, – сказал он, и в его голосе снова появилось то пугающее спокойствие. – Они не уйдут далеко. Мои тени повсюду.

Он замахнулся, но вдруг замер. Из леса раздался громкий, чистый звук — это был рог охотников А-ранга. И не один. Десятки огней вспыхнули среди деревьев.

– Что это? – Джинву нахмурился.

– Это закон, Монарх, – прохрипел я, улыбаясь сквозь кровь. – Ли Вон... он не просто любовник Алекса. Он лучший адвокат Сеула. И он подготовил документы. Видеозаписи, показания, биологические образцы... Всё это уже передано в Международный Комитет Охотников и во все мировые СМИ. Ты можешь убить нас, Джинву. Но ты не сможешь убить правду. Теперь весь мир знает, кто ты на самом деле. Не герой. А чудовище.

Джинву замер. Его аура начала медленно угасать. Он посмотрел на огни приближающихся вертолетов, на сотни охотников, которые окружали его гору. Он мог уничтожить их всех за минуту. Но он знал: если он сделает это, он окончательно станет тем, кем его назвал я. Врагом человечества.

– Ты думаешь, это меня остановит? – прошептал он.

– Тебя — нет, – я закрыл глаза. – Но это спасет Алекса. Теперь он под защитой всего мира. И если ты тронешь его... ты потеряешь всё, ради чего сражался. Свою репутацию, свою семью, свой мир.

Джинву долго стоял неподвижно. Затем он убрал меч.

– Ты победил в этом раунде, старик, – сказал он, и его голос был полон такой горечи, что мне почти стало его жаль. – Но помни: тени никогда не исчезают. Они просто ждут своего часа.

Он растворился в воздухе, и вместе с ним исчезли все тени на поляне. Наступила тишина, нарушаемая лишь гулом вертолетов.

Я лежал на траве, глядя на звезды. Ко мне бежали люди, я слышал голос Алекса, зовущий меня по имени. Мы выжили. Мы дали отпор богу. И хотя я знал, что это не конец, сегодня... сегодня человечество победило.

Я улыбнулся, чувствуя, как сознание уплывает. Мы сделали это. Мы сохранили осколки своего сердца в мире, полном теней. И это было самым важным.