Секрет
Искупление в тени адвокатских папок
На следующее утро мир, который я так тщательно оберегал, окончательно перестал существовать. Ассоциация охотников напоминала разворошенный муравейник, в который плеснули расплавленным свинцом. Телефон разрывался от звонков председателя, министров и журналистов, но я игнорировал их всех.
В гостиной нашего особняка стояла тяжелая, удушливая тишина. Хэ Ин заперлась в своей комнате — я слышал её приглушенные рыдания, но они больше не вызывали во мне сочувствия. Только глухую, ноющую боль в груди.
Сухо сидел напротив меня, ссутулившись, глядя в пол. Его идеальная осанка, которой он так гордился, исчезла.
– Ты знал, – это был не вопрос. Я просто констатировал факт, глядя на своего старшего сына. – Ты знал, что твоя мать сделала с Ли Воном. Ты знал о её интригах.
Сухо вздрогнул, его пальцы судорожно сжали колени.
– Отец... я... – он поднял на меня глаза, полные слез и стыда. – Я боялся. Мама говорила, что если это всплывет, твоя репутация будет разрушена. Что Ассоциация отвернется от нас. Она говорила, что Юки — это просто «фаза», что он переболеет и вернется. Я не хотел разрушать нашу семью.
– Семью? – я горько усмехнулся, и тени в углах комнаты угрожающе колыхнулись. – Ты не защищал семью, Сухо. Ты защищал фасад. Ты смотрел, как твоего брата ломают, как его лишают любви, и молчал, чтобы сохранить свой статус «идеального наследника». Ты даже не попытался быть братом.
– Я думал, он слабый! – выкрикнул Сухо, вскакивая. – Мы все так думали! У него не было маны, он только махал мечом в зале... Откуда я мог знать, что он скрывает такую силу?
– Сила не оправдывает молчание, Сухо. Иди к себе. Я не хочу тебя видеть, пока не решу, что со всем этим делать.
Я оставил его стоять посреди комнаты и вышел. Мне нужны были ответы. Не те, что могла дать Хэ Ин сквозь ложь и слезы, и не те, что Юки выплеснул в лицо в порыве ненависти. Мне нужно было увидеть человека, из-за которого всё началось.
Ли Вон. Адвокат, который когда-то был смыслом жизни моего младшего сына.
Найти его не составило труда для Теневого Монарха. Он не скрывался. Он просто уехал на другой конец света, в Россию, пытаясь начать всё сначала.
Через мгновение я уже стоял на заснеженной улице Санкт-Петербурга. Холодный ветер пробирал до костей, но я его не чувствовал. Мой взор был прикован к небольшому офисному зданию в историческом центре.
Я вошел внутрь, минуя охрану в невидимости, и остановился перед дверью с табличкой «Адвокатское бюро — Ли Вон».
Внутри было уютно. Пахло старой бумагой, кофе и чем-то неуловимо знакомым — тем самым ароматом, который когда-то исходил от одежды Юки. За столом сидел молодой мужчина. Рост около ста восьмидесяти, атлетичное сложение, черные волосы, зачесанные назад, и необычные серо-голубые глаза. Он был по-настоящему красив той строгой, холодной красотой, которая внушает доверие клиентам в суде.
Я снял невидимость, просто проявившись из воздуха посреди кабинета.
– Здравствуйте, Сон Ли Вон, – произнес я негромко.
Мужчина вздрогнул, выронив ручку. Его глаза расширились, когда он узнал меня. В них не было страха перед моей мощью, только бесконечная, выжженная тоска.
– Сон Джинву... – прошептал он, медленно вставая. – Монарх. Значит, этот день всё-таки настал.
– Вы ждали меня? – я прошел к креслу и сел, не дожидаясь приглашения.
– Я ждал, что либо вы, либо ваша жена решите закончить начатое, – Ли Вон горько усмехнулся, поправляя галстук. – Хотя после того, что Юки устроил сегодня утром в сети... я полагаю, вы здесь не для того, чтобы угрожать мне депортацией.
Я замер.
– Вы видели новости?
– Я адвокат, господин Сон. Моя работа — следить за информацией. К тому же... Юки прислал мне ссылку за пять минут до публикации.
Ли Вон подошел к окну, глядя на падающий снег.
– Почему вы уехали? – спросил я, глядя в его спину. – Юки любил вас. Он до сих пор горит этой ненавистью из-за вашего разрыва. Хэ Ин сказала мне, что вы просто взяли деньги и исчезли.
Ли Вон резко обернулся. В его серо-голубых глазах вспыхнул яростный огонь.
– Деньги? Она так вам сказала? – он подошел к столу и с грохотом швырнул на него толстую папку. – Посмотрите, господин Монарх. Посмотрите, как ваша «идеальная» жена ведет дела.
Я открыл папку. Внутри были не чеки, а медицинские заключения, записи угроз и фотографии.
– Ваша супруга не просто предлагала мне деньги, – голос Ли Вона дрожал. – Она наняла людей, чтобы они «случайно» устроили аварию моим родителям. Она подделала улики, чтобы меня лишили лицензии в Корее. Но последней каплей стало не это.
Он замолчал, сглатывая ком в горле.
– Она пришла ко мне в офис и сказала, что если я не исчезну, Юки «случайно» погибнет во время одной из тренировок в Ассоциации. Она сказала, что «бракованный сын» ей не нужен, если он позорит семью связью с обычным человеком. Она знала, что у него нет маны, и угрожала подстроить несчастный случай, который он не переживет.
Я почувствовал, как воздух в комнате начал замерзать. Моя тень за спиной разрослась, заполняя всё пространство, но Ли Вон даже не моргнул.
– Я любил его больше жизни, – продолжал он, и по его щеке скатилась одинокая слеза. – Именно поэтому я уехал. Я не мог рисковать им. Я думал, что если я исчезну, она оставит его в покое, даст ему жить хотя бы обычной жизнью. Я не знал... я не знал, что она продолжит его травить даже после моего ухода.
– У него родилась дочь, – сказал я тихо. – Окумура Миёми.
Ли Вон закрыл глаза и судорожно выдохнул.
– Я знаю. Мать девочки — моя кузина. Юки нашел её через год после моего отъезда. Это был его способ... связь со мной, которую Хэ Ин не смогла бы разорвать. Он заплатил ей за суррогатное материнство, чтобы у него был кто-то свой. Кто-то, кто не принадлежит к семье Сон.
– Он сменил фамилию, – добавил я. – Он больше не Сон Юки.
– И правильно сделал, – Ли Вон посмотрел на меня с нескрываемым вызовом. – Вы великий человек, Сон Джинву. Вы спасли мир. Но вы позволили монстру жить в своей постели. Вы позволили ей уничтожить собственного сына, потому что вам было удобнее не замечать проблем.
Каждое его слово было как удар кинжала. Я смотрел на этого молодого адвоката и видел в нем ту силу духа, которой не было у Сухо. Он не обладал маной, но в нем было благородство, которого не хватало всей моей «золотой» семье.
– Что мне делать? – спросил я, и это был первый раз за десятилетия, когда я просил совета у человека.
– Оставьте его в покое, – просто ответил Ли Вон. – Юки не хочет вашей жалости. Он не хочет ваших извинений. Он хочет, чтобы его дочь росла в мире, где нет тени Теневого Монарха. И если вы действительно любите его... дайте ему эту свободу.
Ли Вон сел обратно за стол и открыл следующую папку, давая понять, что разговор окончен.
– А Хэ Ин? – спросил я, уже стоя у двери.
– Ею займутся мои коллеги в Сеуле, – Ли Вон не поднимал глаз. – Юки передал мне все материалы. Завтра я подаю иск от его имени. Вашу жену ждет не только общественное порицание, но и вполне реальный тюремный срок за шантаж и покушение на убийство. И я сделаю всё, чтобы она получила максимум.
Я вышел из офиса в заснеженный Петербург. Снежинки таяли, не долетая до моей кожи.
Мир кипел. Ассоциация рушилась. Хэ Ин ожидала расплата, которую она сама себе приготовила. Сухо предстояло осознать, что его «идеальность» была построена на костях брата.
А я... я просто шел по чужому городу, чувствуя, как где-то далеко, в Сеуле, пульсирует багровая мана моего сына. Мана, рожденная из боли, которую я не заметил.
Я поднял руку и посмотрел на свои ладони. Они были чисты от крови врагов, но на них незримо лежала тень вины за разбитую жизнь собственного ребенка.
– Прости меня, Юки, – прошептал я в холодный русский ветер.
Ответа не было. Только тихий шелест снега и далекий плач маленькой девочки, которую я, возможно, никогда не смогу взять на руки.
Я исчез в тени, возвращаясь в Корею. У меня было много дел. Нужно было развестись, уйти из Ассоциации и, возможно, впервые в жизни, попробовать стать просто человеком. Тем самым «слабым подкаблучником», как назвал меня сын, но на этот раз — человеком, который хотя бы попытается исправить то, что еще можно спасти.
Но в глубине души я знал: Юки не вернется. Монарх новой тени уже взошел на свой престол, и его королевство не знало пощады к тем, кто когда-то называл себя его семьей.