Секрет
Пепел на алтаре семьи
Утро в особняке семьи Сон пахло не кофе и свежей выпечкой, а озоном, застоявшимся гневом и невидимым тленом. Солнце, пробивавшееся сквозь панорамные окна гостиной, казалось мне издевательски ярким. Оно освещало каждую трещину на полированном мраморе, каждую пылинку, замершую в неподвижном воздухе, и каждую морщину на лице женщины, которая когда-то была моим миром.
Ча Хэ Ин сидела в кресле, сжавшись, словно от удара. Её лицо, еще вчера горевшее яростью, сегодня стало серым и безжизненным. Вокруг неё на полу валялись вчерашние газеты и распечатки из интернета. Заголовки кричали: «Падение королевы охотников», «Тайная жизнь жены Монарха», «Сон Юки: месть отверженного сына».
Я стоял у окна, заложив руки за спину. Моё восприятие, усиленное силой Теневого Монарха, работало на пределе. Я чувствовал город. Я чувствовал каждую тень в Сеуле. И я знал то, чего Хэ Ин еще не осознала до конца.
– Он здесь, – произнес я, не оборачиваясь. Мой голос прозвучал глухо и тяжело, как удар могильной плиты.
Хэ Ин вскинула голову. Её глаза, когда-то ясные и решительные, теперь были затуманены отчаянием.
– Кто? Юки? Он пришел просить прощения?
Я горько усмехнулся. Как же сильно она заблуждалась. Даже сейчас, на краю бездны, она отказывалась видеть в собственном сыне личность, равную себе по силе воли.
– Ли Вон в городе, Хэ Ин. Юки не один. Он нашел того, кого ты так старательно вычеркивала из его жизни. Они вместе. И они не собираются просить прощения. Они пришли за расплатой.
Хэ Ин вскочила, её дыхание стало прерывистым.
– Ли Вон? Этот нищеброд... адвокатишка? Как он посмел вернуться?! Я же ясно дала ему понять...
– Что ты убьешь Юки? – я резко развернулся, и аура Смерти непроизвольно выплеснулась наружу, заставив мебель в комнате задрожать. – Ты угрожала собственному сыну смертью, Хэ Ин. Ты выгнала единственного человека, которого он любил, прикрываясь заботой о моей репутации. Скажи мне, только честно... ты хоть на секунду задумывалась о том, что ты творишь?
– Я делала это ради нас! – выкрикнула она, и в её голосе послышались истерические нотки. – Ради Сухо! Чтобы у него был достойный брат, а не позорище без маны, связавшееся с простолюдином! Чтобы ты, Джинву, мог гордиться своей семьей!
Я сделал шаг к ней, и тени под моими ногами забурлили, словно живые существа, жаждущие крови.
– Гордиться? – я почти прошептал это слово. – Глядя на Сухо, я вижу робота, который боится совершить ошибку. Глядя на тебя, я вижу женщину, которую не узнаю. А глядя на Юки... я вижу себя. Того самого Сон Джинву, который когда-то был рангом E и которого все презирали. Ты забыла, с чего я начинал, Хэ Ин. Ты влюбилась в Монарха, но возненавидела в собственном сыне того человека, которым я был до Системы.
Хэ Ин закрыла лицо руками и опустилась обратно в кресло. Её плечи мелко дрожали.
– Ты не понимаешь... Юки всегда был другим. Он смотрел на меня так, словно видел насквозь. Он бунтовал против всего, что я ему предлагала. Я хотела дать ему дисциплину, статус, безопасность...
– Ты хотела дать ему клетку, – отрезал я. – И теперь эта клетка взорвалась. У Юки есть дочь. Моя внучка. Окумура Миёми. Ты хоть понимаешь, что ты сделала? Ты лишила меня возможности увидеть её рождение. Ты сделала так, что мой сын сменил фамилию, лишь бы не иметь ничего общего с кровью Сон. Внутри меня всё кричит от боли, Хэ Ин. Я потерял сына. Я потерял внучку. И всё это из-за твоей гордыни.
– Мы можем всё исправить! – она вцепилась в мой рукав. – Джинву, ты же Монарх! Ты можешь найти их, забрать ребенка... Ли Вона можно снова выслать, на этот раз навсегда...
Я посмотрел на её руки, судорожно сжимающие мою куртку. В этот момент я почувствовал к ней только бесконечную усталость и холод.
– Ты так ничего и не поняла, – я мягко, но решительно отстранил её руку. – Юки сильнее, чем ты можешь себе вообразить. Его мана... она не от Системы. Она от его собственной боли и ненависти. Даже я не уверен, что смогу остановить его, не уничтожив при этом половину города. Но самое главное не в этом.
Я подошел к двери и остановился.
– Самое главное в том, что я не хочу его останавливать. Он имеет право на эту месть. Каждое слово, которое Ли Вон напишет в исковом заявлении — правда. Каждое видео, которое Юки слил в сеть — правда. Ты сама построила этот эшафот, Хэ Ин. Теперь тебе придется на него взойти.
– Ты бросаешь меня? – её голос был едва слышен. – После всего, что мы прошли? После всех битв?
– В тех битвах мы сражались с монстрами, – я обернулся в последний раз. – Но я никогда не думал, что главным монстром окажется моя жена. Я подаю на развод. Мой адвокат свяжется с тобой. Хотя, боюсь, к тому времени Ли Вон уже арестует все твои счета.
Я вышел из дома, не обращая внимания на её крик, полный отчаяния. Воздух на улице показался мне чище, хотя я знал, что город задыхается от новостей.
Сухо стоял у ворот. Он выглядел так, словно не спал всю ночь. Его тренировочный костюм был помят, а в глазах застыло непонимание.
– Отец... это правда? Всё, что пишут? – спросил он, преграждая мне путь.
Я посмотрел на своего старшего сына. Моя копия. Моя гордость. И моя самая большая ошибка в воспитании.
– Правда, Сухо. Каждое слово. Твоя мать разрушила жизнь твоего брата, а ты молчал, потому что тебе было удобно быть «золотым ребенком».
– Но я не знал про Ли Вона! Я не знал про угрозы убийством! – Сухо сжал кулаки. – Я думал, Юки просто капризничает, потому что у него нет сил...
– В этом и проблема, Сухо. Ты думал только о силе. Как и твоя мать. Юки был сильнее нас всех вместе взятых, потому что он выживал в этом доме без магии, окруженный вашим презрением.
– Что теперь будет? – голос Сухо дрогнул.
– Будет суд. Будет позор. И будет новая жизнь, в которой нам придется учиться быть людьми, а не просто охотниками. Если хочешь помочь — начни с того, что перестань оправдывать мать. Она совершила преступление. И она за него ответит.
Я прошел мимо него и растворился в тенях. Мне нужно было увидеть их. Не как Монарх, не как судья, а как отец, который прозрел слишком поздно.
Я нашел их дом быстро. Багровая мана Юки пульсировала в пространстве, создавая защитный купол, который для обычных охотников был бы непреодолим. Но для меня это был маяк.
Я проявился в нескольких метрах от крыльца. Дверь была открыта. На ступенях валялись разбросанные бумаги — я узнал почерк Ли Вона. Юридические термины, печати, обвинительные акты... Это было оружие, которое разило больнее, чем мой «Камиш».
Внутри дома было тихо. Я вошел в гостиную, стараясь не шуметь. Мои тени инстинктивно сжались, чувствуя присутствие чужих, враждебных сущностей. Юки создал свой легион из чистой ярости, и эти тени не признавали моего главенства.
На диване, сплетясь в объятиях, спали двое. Юки и Ли Вон. Они выглядели так, словно наконец-то нашли покой после долгой войны. Лицо Юки во сне разгладилось, исчезла та жесткая складка у рта, которая так пугала Хэ Ин. Ли Вон прижимался к нему, уткнувшись носом в его плечо, и его рука даже во сне крепко сжимала ладонь Юки.
Я замер, боясь нарушить эту идиллию. В углу комнаты, в колыбели, зашевелился маленький сверток.
Я подошел ближе. Миёми проснулась. Она не заплакала, увидев меня. Её огромные темные глаза внимательно изучали мое лицо. В них не было страха. Только любопытство существа, которое еще не знает зла этого мира.
– Привет, малышка, – прошептал я, протягивая руку.
Она ухватилась крошечными пальчиками за мой указательный палец. Её прикосновение было теплым, живым. В этот момент я почувствовал, как что-то внутри меня окончательно надломилось. Я, повелитель армии мертвых, стоял перед этой крохой и чувствовал себя абсолютно беспомощным.
– Она похожа на тебя, отец.
Я вздрогнул и обернулся. Юки стоял у дивана. Ли Вон всё еще спал, но Юки уже был полностью настороже. Его глаза светились багровым светом, а тени за его спиной начали обретать форму.
– Юки... – я медленно отпустил руку внучки. – Я не хотел вас будить.
– Ты пришел за ней? – голос сына был холодным и ровным. – Или пришел защищать мать?
– Я пришел сказать, что я на твоей стороне, – я посмотрел ему прямо в глаза. – Хэ Ин получит то, что заслужила. Я подал на развод. Я не буду мешать Ли Вону в суде. Напротив, я предоставлю все архивы Ассоциации, если это поможет восстановить справедливость.
Юки усмехнулся, и в этой усмешке было столько горечи, что мне захотелось отвести взгляд.
– Поздно, папа. Справедливость — это то, что мы берем сами. Ли Вон уже запустил процесс. Завтра твоя жена будет давать показания в прокуратуре. А Сухо... Сухо придется выбирать, с кем он.
– Он уже выбирает, – я вздохнул. – Он раздавлен.
– Пусть привыкает, – Юки подошел к колыбели и взял Миёми на руки. – Я годами был раздавлен вашим ожиданием и её «любовью». Теперь наступила ваша очередь.
– Юки, я знаю, что я виноват перед тобой. Я был плохим отцом. Я был слишком занят вечностью, чтобы заметить, что происходит у меня под носом. Но Миёми... она не должна расти в ненависти.
– Она будет расти в правде, – Юки прижал дочь к себе. – И в любви. Настоящей любви, а не в той подделке, которую вы мне подсовывали. Уходи, отец. Тебе здесь не рады. Ли Вон проснется и расстроится, если увидит тебя. Он до сих пор боится, что ты пришел забрать его обратно в тот ад.
Я посмотрел на Ли Вона. Он пошевелился во сне, произнося имя Юки. Его преданность и мужество вызывали у меня невольное уважение. Он прошел через запугивания Хэ Ин, через изгнание, но не сломался.
– Я оставлю охрану в тени, – сказал я, отступая к выходу. – Не мою. Игрис будет присматривать издалека. Если Хэ Ин попытается сделать какую-нибудь глупость...
– Мои тени справятся лучше, – перебил меня Юки. – Игрис — твой верный рыцарь. Но мои солдаты рождены из моей крови. Они знают, кого защищать.
Я кивнул, понимая, что любые слова сейчас будут лишними. Я потерял право быть частью их жизни. По крайней мере, сейчас.
Я вышел на крыльцо, чувствуя, как утренний воздух обжигает легкие. Сеул просыпался. Город еще не знал, что сегодня рухнет один из его главных символов. Семья Сон, символ надежды и силы, оказалась гнилой изнутри.
Я стоял на тротуаре, глядя на закрытую дверь дома Юки. Внутри меня бушевал шторм. Гнев на Хэ Ин, жалость к Сухо, восхищение Юки и всепоглощающая тоска по внучке, которую я, возможно, больше никогда не смогу коснуться.
– Старик, ты выглядишь паршиво, – раздался голос из тени.
Бер возник рядом со мной. Его форма была нечеткой, он чувствовал мое состояние.
– Мой король, прикажете уничтожить тех, кто причинил вам боль?
Я посмотрел на Бера и покачал годовой.
– Нет, Бер. На этот раз враг — это мы сами. Мы позволили этому случиться. Мы были слишком сильны для внешних врагов, но оказались беззащитны перед собственной гордыней.
Я закрыл глаза. В моем сознании всплыл образ Хэ Ин. Той Хэ Ин, которую я встретил в подземелье, пахнущей цветами и сталью. Куда исчезла та женщина? Когда она превратилась в это существо, готовое убить собственного сына ради статуса?
Ответа не было. Было только осознание того, что я тоже приложил к этому руку. Моё молчание, моё вечное отсутствие, моё доверие, ставшее беспечностью — всё это кирпичи в стене, которая разделила нас.
Я вернулся в Ассоциацию через портал. Председатель уже ждал меня. В его кабинете работали телевизоры, транслируя экстренные выпуски новостей.
– Джинву-сси, это катастрофа, – председатель вытирал лоб платком. – Акции компаний-спонсоров падают. Общественность требует отставки Хэ Ин из совета охотников. Что нам делать?
– Ничего, – я сел в кресло, чувствуя, как сила Монарха наполняет меня, но на этот раз она была холодной и безрадостной. – Пусть закон делает свою работу. Я не буду вмешиваться.
– Но ваша репутация!
– Моя репутация выдержит. А если нет — значит, она того не стоила. Подготовьте документы о моем временном уходе от дел. Я хочу заняться личными вопросами.
Председатель замер, глядя на меня с ужасом.
– Вы... вы уходите? Сейчас? Когда мир в таком хаосе?
– Мир всегда в хаосе, председатель. Но сегодня мой личный хаос важнее.
Я вышел из кабинета, не дожидаясь ответа. Мой путь лежал в камеру предварительного заключения, куда, я знал, скоро привезут Хэ Ин. Я хотел посмотреть ей в глаза в последний раз перед тем, как тени окончательно поглотят наше прошлое.
Вечер опустился на Сеул, окрашивая небо в багровые тона. Такие же багровые, как мана моего сына. Это был цвет заката нашей семьи. И цвет восхода новой силы, которая не знала пощады к лжецам и предателям.
Я шел по коридорам Ассоциации, и охотники расступались передо мной, чувствуя исходящую от меня мощь. Но внутри я чувствовал себя пустым. Я был Монархом Теней, правителем смерти, но я не смог спасти самое дорогое — любовь своего сына.
«Юки», – подумал я, глядя на заходящее солнце. – «Надеюсь, ты сможешь стать лучшим отцом, чем я. Надеюсь, Миёми никогда не узнает вкуса той горечи, которой мы тебя кормили».
Я вошел в допросную. Хэ Ин сидела там, уже в наручниках, подавляющих ману. Она выглядела старой. Не физически — её тело всё еще было телом охотницы S-ранга — но душой.
– Джинву... – прошептала она, увидев меня. – Помоги мне. Пожалуйста. Ради нашего прошлого.
Я сел напротив неё, глядя на её бледные руки.
– Наше прошлое сгорело сегодня утром, Хэ Ин. Остался только пепел. И этот пепел — всё, что у нас есть.
Я встал и направился к выходу.
– Прощай, Хэ Ин. Надеюсь, в тюрьме у тебя будет достаточно времени, чтобы вспомнить, как пахнет свобода, которую ты отобрала у Юки.
Я вышел в коридор, чувствуя, как за моей спиной закрывается дверь целой эпохи. Впереди была неизвестность. Был суд, был скандал, была боль. Но где-то там, в тихом доме на окраине, мой сын качал на руках свою дочь, а рядом с ним был человек, который любил его по-настоящему.
И это было единственное, что давало мне силы продолжать существовать. Жизнь продолжалась, даже если она была построена на руинах. Тени Юки теперь правили этим городом, и я, Теневой Монарх, впервые был готов уступить им дорогу.