Секретарь
Приказ для сердца
Тьма вскипела вокруг нас по первому немому приказу моей воли.
Шелковистые черные щупальца теней взметнулись к потолку, оплетая стены, запечатывая двери и огромные панорамные окна кабинета. Ни звука. Ни единой крошечной крупицы информации не выйдет за пределы этой комнаты. Я накрыл нас многослойным магическим барьером Монарха, сквозь который не пробился бы ни один датчик Ассоциации, ни один охотник S-ранга в мире. Весь внешний Сеул с его огнями, политикой, глупыми сплетнями и фальшивыми невестами перестал существовать.
Остались только мы двое.
Поцелуй, начавшийся жадно и резко, стремительно перерастал в неконтролируемое безумие. Алекс не оттолкнул меня. Напротив — его сильные пальцы вцепились в лацканы моего пиджака, притягивая меня еще ближе, отвечая с такой отчаянной, накопленной за два года страстью, что у меня перехватило дыхание. Его губы были обжигающе горячими, влажными и сладкими — со вкусом спелого персика и терпкого табака. Он тихо, прерывисто простонал мне в рот, когда мой язык властно проник глубже, сминая любое сопротивление.
Не разрывая поцелуя, я сделал шаг вперед, заставляя его пятиться. Еще шаг. Его колени уперлись в край широкого кожаного дивана.
Я толкнул его на мягкие подушки, нависая сверху всей массой своего стодевяностодвухсантиметрового тела. Диван глухо скрипнул. Алекс раскинулся передо мной, задыхаясь, его взъерошенные черные волосы разметались по темной коже обивки, а в небесно-голубых глазах плескалась чистая, неприкрытая буря.
– Джин-ву... – хрипло выдохнул он, и это имя на его губах прозвучало слаще любой победы над владыками Бездны.
Я не ответил словами. Зверь внутри меня, дремавший под маской холодного величия, сорвался с цепи.
Мои пальцы впились в ткань его белой рубашки. Раздался резкий треск рвущихся нитей — пуговицы градом брызнули в стороны, ударяясь о паркет, обнажая безупречное тело. Алекс был сложен как античная статуя: фарфорово-белая кожа, выгодно подчеркнутая рельефными, упругими грудными мышцами, четкие кубики пресса и тонкая полоска черных волосков, спускающаяся от пупка к ремню классических брюк. На его груди темнела пара мелких шрамов — следы давних стычек, доказательства того, что этот парень выгрызал свою жизнь сам.
Он был прекрасен. До зубовного скрежета, до боли в висках совершенен.
Я припал губами к его шее, вдыхая его личный, сводящий с ума запах. Мои поцелуи были тяжелыми, влажными, собственническими. Спускаясь к ключице, я резко прикусил податливую плоть зубами, заставляя Алекса вскрикнуть и выгнуть спину.
– Ах!..
– Мой, – глухо прорычал я, слизывая выступающую каплю крови и оставляя на его фарфоровой коже темнеющую сине-багровую метку. – Только мой, Алекс. Ты больше никому не принадлежишь.
– Джин-ву, боже... – он зажмурился, вцепившись пальцами в мои плечи. Его ногти едва не рвали ткань моего костюма, но сквозь прочную одежду я чувствовал эту силу. В нем не было женской хрупкости, он был крепким, сильным мужчиной, и именно это сводило меня с ума.
Я сорвал с себя пиджак и галстук, отшвырнув их прямо в тень на полу. Мои руки торопливо расстегнули пряжку его ремня, стягивая брюки вместе с бельем. Когда ткань соскользнула с его длинных, сильных ног, Алекс на секунду попытался прикрыть ладонью пах — инстинктивная, чисто человеческая застенчивость, вспыхнувшая посреди урагана.
Я перехватил его запястье и прижал к подушке над его головой.
– Не прячься от меня. Никогда.
Его член уже истекал прозрачной смазкой, налитый кровью, темно-розовый и твердый. Мой взгляд скользнул ниже — к упругим, поджарым бедрам, к аккуратному, чуть подрагивающему кольцу мышц между ними. Кровь в моих жилах закипела, как лава.
Я опустился на колени на пол перед диваном, разводя его колени в стороны.
– Джин-ву?.. – в голосе Алекса прорезалась паника, когда он понял, что я собираюсь сделать. Он попытался приподняться на локтях, его щеки залило густым румянцем. – Стой... Что ты...
Он не договорил.
Я наклонился и целиком взял его член в рот.
Алекс издал звук, похожий на сдавленный стон умирающего. Его бедра конвульсивно дернулись вверх, спина выгнулась дугой, отрываясь от дивана. Пальцы свободной руки судорожно запутались в моих волосах, но он не отталкивал меня — напротив, он прижимал мою голову к себе, теряя остатки разума.
Я двигался медленно, затем все быстрее, обхватывая его плоть горячим ртом, скользя языком по уздечке и венкам, вбирая его до самого основания горла. Величайший охотник планеты, правитель легионов теней стоял на коленях перед собственным секретарем, отдавая ему все свое внимание, всю свою ласку, и это дарило мне извращенное, ни с чем не сравнимое наслаждение. Я чувствовал, как он дрожит. Чувствовал, как ломается его привычный холодный сарказм.
– Ах... а-ах, Джин-ву... Джин-ву, черт... – всхлипывал Алекс, запрокинув голову назад. Его фарфоровая шея натянулась, кадык судорожно ходил вверх-вниз. – Я... я сейчас... не могу... стой!..
Я не остановился. Усилил нажим, сильнее сжал губы и сделал несколько глубоких, втягивающих движений.
Это стало последней каплей.
Алекс глухо закричал, вонзая пальцы мне в затылок, и содрогнулся в мощнейшем оргазме. Горячие, терпкие струи толкнулись мне в горло. Я принял все до последней капли, не выпуская его, пока конвульсии наслаждения не затихли в его уставшем, вздрагивающем теле.
Когда я поднял голову и медленно облизал губы, Алекс лежал совершенно обессиленный. Его грудь тяжело вздымалась, небесно-голубые глаза подернулись влажной пеленой, а губы были искусаны до крови.
– Ты... ты сумасшедший, – слабо прошептал он, глядя на меня с благоговейным ужасом. – Зачем... Ты не должен был...
– Я делаю только то, чего хочу, – отрезал я низким, вибрирующим голосом.
Не давая ему опомниться, я приподнял его ноги, закинув их себе на плечи. Мой взгляд упал на его сжатый, беззащитный анус. Алекс заметил это направление взгляда и вспыхнул так ярко, что стал пунцовым от кончиков ушей до самой груди.
– Нет... Джин-ву, подожди! – он попытался свести бедра, но в моих руках его сила ничего не значила. – Это... это грязно! Не смотри туда!
Вместо ответа я наклонился и провел влажным, горячим кончиком языка прямо по сжатому кольцу.
Алекс захлебнулся собственным криком. Его тело прошила крупная дрожь.
– Ах-х!..
Я снова лизнул, настойчиво, властно, очерчивая вход, проникая языком чуть глубже, пробуя его на вкус. Он сгорал от стыда и невыносимого удовольствия одновременно.
– Джин-ву... боже, что ты творишь... – простонал он, закрывая лицо предплечьем. – Это слишком...
– Для меня нет ничего грязного в тебе, Александр, – произнес я прямо ему в кожу бедра.
Я вытащил из пространственного кармана пузырек с восстанавливающим и смягчающим зельем — чистейший экстракт, моментально снимающий боль и делающий ткани эластичными. Обильно смочив пальцы прозрачным составом, я прижал их к его входу.
Первый палец вошел мягко, но Алекс все равно тихо всхлипнул, напрягаясь.
– Расслабься, – я опустил его ноги, нависая над ним, и накрыл его губы коротким, успокаивающим поцелуем. – Дыши со мной. Смотри на меня.
Он подчинился. Его лазурные глаза, широко распахнутые, полные слез и обожания, уставились в мои серые грозовые зрачки. Я добавил второй палец, медленно растягивая податливые стенки, нащупывая внутри горячую, бархатистую пульсацию. Алекс тихо стонал на каждом движении, его бедра плавно подавались навстречу моим рукам. Когда я ввел третий палец и задел внутри плотный бугорок простаты, парень вскрикнул, и его только что разрядившийся член снова дернулся, наливаясь тяжестью.
– Джин... прошу тебя... – умоляюще выдохнул он, сжимая мои предплечья. – Я больше не выдержу... Хватит мучить...
– Я готов, – хрипло отозвался я.
Быстро скинув оставшуюся одежду, я предстал перед ним во всей своей первозданной, пугающей силе. Мое тело, закаленное сотнями битв и пропитанное магией смерти, не знало изъянов. Мой член, толстый, налитой темной тяжелой кровью, пульсировал, требуя выхода накопившейся жажде.
Алекс сглотнул, глядя на мой размер, но в его взгляде не было страха — только темный, ненасытный голод. Он сам развел колени шире, призывно приоткрывая себя.
Я приставил головку к его влажному, подготовленному входу.
Медленно. Сантиметр за сантиметром.
Он был невероятно узким, обжигающе горячим, сжимающим меня так плотно, будто пытался поглотить целиком. Алекс закинул голову назад, впиваясь ногтями в обивку дивана, его челюсти сжались от нахлынувшего чувства распирания. Я замер, давая ему привыкнуть, погрузившись лишь наполовину.
– Больно? – спросил я, стирая каплю пота с его лба.
– Нет... – выдохнул он, распахивая затуманенные глаза. – Тесно... Очень тесно, босс... Но так хорошо... Давай. До конца.
Я толкнулся вперед, вонзаясь в него на всю длину.
Мы оба одновременно застонали от этого удара. Мир словно взорвался белой вспышкой. Он идеально подошел мне. Каждая складочка его тела словно была создана высшими силами специально для меня, чтобы стать моим единственным якорем в этой холодной, пустой вселенной.
Я начал двигаться.
Сначала размеренно, вытягиваясь почти полностью и вновь обрушиваясь внутрь, затем быстрее, жестче, теряя контроль. Кожа шлепала о кожу, тяжелое дыхание двух мужчин эхом отражалось от невидимого теневого купола. Диван ходил ходуном под моим напором. Алекс кричал, больше не сдерживая голос, срываясь на сдавленные, сладкие всхлипы каждый раз, когда я точно и безжалостно попадал по его простате.
– Ах!.. Да!.. Джин-ву, еще... господи, глубже!..
Вот оно. То, чего я жаждал все эти бесконечные, серые годы. Настоящий, животный, сокрушительный секс с любимым человеком. Без оглядки на статус. Без страха сломать или испачкать. Без мысли о том, как мы будем смотреться в объективе репортеров.
Да, черт возьми.
Я любил его. Это осознание ударило в голову чистейшим окситоцином, смывая последние барьеры. Я любил этого язвительного, красивого, преданного мальчишку, который готовил мне обеды и ненавидел фальшь так же сильно, как и я.
Я переплел свои пальцы с его пальцами, прижимая его руки к подушкам, и впился в его губы поцелуем, запечатывая его крики в собственном горле. Наши языки сплелись в том же бешеном ритме, в каком двигались наши бедра. Алекс плакал от переизбытка чувств, слезы текли по его фарфоровым вискам, теряясь в черных взъерошенных волосах.
Я разорвал поцелуй, чтобы вдохнуть воздуха, продолжая яростно вбиваться в его податливое, стонущее нутро.
– Ах... Джин-ву... – сквозь слезы и судорожные вздохи пролепетал Алекс, глядя на меня с почти священным восторгом, но в глубине его зрачков вдруг мелькнула тень старого, глупого сомнения. – Я ведь... я ведь парень... Как ты можешь... со мной?..
Я резко остановился, глубоко внутри него, тяжело дыша.
Наклонившись к его лицу, я ощутимо, до легкой вспышки боли укусил его за нижнюю губу, а затем оставил короткий след зубов на мочке уха, прямо рядом с серебряным кольцом.
Алекс вздрогнул, захлебнувшись воздухом.
– Помнишь? – прошептал я ему в самые губы, и в моем голосе звучала нерушимая клятва владыки теней. – Ты сам сказал тогда на террасе: «Сердцу не прикажешь, кого любить. Гендер роли не играет».
Он онемел. Его голубые глаза расширились, отражая свет моих мерцающих серых радужек.
– Ты слышал... – едва слышно выдохнул он.
– Слышал, – подтвердил я, прижимаясь лбом к его лбу. – И мое сердце выбрало тебя, Александр. Я люблю тебя.
Лицо Алекса дрогнуло. Слезы хлынули из его глаз с новой силой, но на этот раз его губы растянулись в самой счастливой, ослепительной улыбке, какую я когда-либо видел.
– Джин-ву... – всхлипнул он, обвивая мою шею сильными руками и притягивая обратно к себе. – Я тоже... Боже, как же давно я тебя люблю...
Я не выдержал.
Дернувшись вперед, я сорвался на предельный темп, вбиваясь в него быстро, жадно, глубоко. Алекс выгибался подо мной, царапал мою спину, кричал мое имя, захлебываясь чистым экстазом. Его член, до которого никто не дотрагивался, снова излился на наши животы одной лишь силой внутренней стимуляции.
Спустя несколько сокрушительных толчков меня тоже накрыло.
Рыча от первобытного, всепоглощающего восторга, я излился глубоко внутрь него горячим, нескончаемым потоком, отдавая ему всю свою накопившуюся силу, всю свою душу, запечатывая наш союз на вечность.
Тьма в комнате запульсировала, откликаясь на пик моей силы, но не рухнула — купол выдержал.
Мы долго лежали неподвижно, не размыкая объятий.
Я не стал выходить из него сразу, наслаждаясь ощущением того, как его внутренние мышцы медленно, мягко пульсируют вокруг меня, неохотно отпуская. Мое тяжелое тело покоилось на нем, но Алекс не жаловался — он лишь тихо, мерно перебирал пальцами мои взъерошенные волосы, уткнувшись носом в изгиб моей шеи. Его дыхание постепенно выравнивалось, пахло персиком, потом и мускусом — запахом настоящей, живой страсти.
– Ты понимаешь, что завтра начнется ад? – тихо, с легкой хрипотцой в голосе спросил Алекс спустя минут двадцать. В его тоне снова прорезались нотки привычного делового секретаря, но теперь они были теплыми, ленивыми. – Хэ-ин поднимет на уши всю Ассоциацию. Репортеры будут дежурить у входа в гильдию сутками. Твой рейтинг безупречного героя поползет вниз.
Я медленно приподнялся на локтях, заглядывая в его ясные, чистые небесно-голубые глаза.
– Пусть попробуют, – спокойно ответил я, наклоняясь и легко целуя его в кончик носа. – Моя армия теней сотрет в порошок любого, кто посмеет сунуть нос в мою личную жизнь. А что касается Ассоциации... Если они захотят высказать претензии — я напомню им, благодаря кому этот мир до сих пор не сгорел дотла.
Алекс тихо, искренне рассмеялся. Этот звук отозвался в моей груди невероятным, незнакомым теплом.
– Ты неисправим, босс, – протянул он, проводя пальцем по моей щеке.
– Для тебя — просто Джин-ву, – поправил я его, перекатываясь на бок и увлекая его за собой, прижимая спиной к своей широкой груди.
Тени по моему мысленному приказу бесшумно соткали из темноты мягкий, теплый шелковый плед, укрывая нас обоих от прохлады кондиционера. Алекс уютно вздохнул, удобнее устраиваясь в моем кольце рук, и прикрыл глаза.
Впервые за много лет я почувствовал, что нахожусь дома. Не в холодном пентхаусе, не на троне повелителя смерти, а здесь — рядом с человеком, чье сердце билось в унисон с моим. И этот приказ моего сердца никакой владыка во Вселенной был не в силах отменить.