← Назад к обзору

Секретарь

Тепло настоящего утра

Впервые за много лет я проснулся от того, что по-настоящему выспался.

Это было незнакомое, почти забытое чувство. С того самого дня, когда в Двойном подземелье система сделала меня своим игроком, а затем и полноценным Теневым монархом, мой сон никогда не был нормальным человеческим отдыхом. Это была лишь быстрая перезагрузка оболочки: пара часов в полузабытьи под мерный гул циркулирующей в жилах маны, вечное ожидание атаки, бесконечные кошмары о павших мирах и безжалостных владыках. Я привык просыпаться мгновенно — напряженный, как натянутая тетива, готовый призвать армию смерти по малейшему шороху.

Но сегодня все было иначе.

Я лежал на широком диване в своем кабинете, и тело казалось непривычно легким, мягким, словно омытым теплым светом. Мышцы не сводило спазмами, виски не ломило от перенапряжения. Но главным было не это.

Главным было то, чье дыхание щекотало мою ключицу.

Алекс спал, уткнувшись носом в изгиб моей шеи, беззащитно и доверчиво прижавшись ко мне всем телом. Одно его бедро покоилось поверх моих ног, а тонкие пальцы даже во сне крепко сжимали край плотного пледа, сотканного моими тенями.

Боже, какой же это был невероятный, чистый кайф — просто открыть глаза и увидеть рядом любимого человека. Не холодную чужую женщину, озабоченную тем, не растрепалась ли прическа перед объективами прессы, а его.

Я затаил дыхание, боясь пошевелиться, чтобы не разрушить этот хрупкий момент. В предрассветных сумерках, едва пробивавшихся сквозь ослабевший теневой барьер на панорамных окнах, лицо Алекса казалось выточенным из самого дорогого лунного камня. Фарфорово-белая кожа, длинные темные ресницы, отбрасывавшие мягкие тени на расслабленные скулы, приоткрытые, пухлые, все еще слегка припухшие от моих ночных поцелуев губы. Взъерошенные смоляные волосы смешно разметались по подушке, а серебряные кольца в ухе тускло поблескивали.

В нем не осталось ни капли той рабочей строгости или язвительного сарказма, которыми он ежедневно защищался от окружающего мира. Сейчас он был просто мальчишкой. Моим мальчишкой. Моим сокровищем, которое я едва не упустил из-за собственной слепоты.

Я медленно, едва касаясь, наклонился к нему и коснулся губами его виска, прямо у линии коротко выбритых волос. Алекс во сне тихо промычал что-то неразборчивое, по-детски наморщил нос и зарылся лицом еще глубже в мою грудь, ища тепла. Внутри меня все сжалось от такой пронзительной, острой нежности, что на секунду перехватило горло.

«Пора вставать», – с легким сожалением подумал я. Ночь страсти оставила после себя разруху, и моему секретарю потребуется время, чтобы прийти в себя.

Двигаясь осторожно, контролируя каждый грамм своего веса и сдерживая мощь монарха, я миллиметр за миллиметром высвободил руку из-под его головы. Подложив вместо своего плеча мягкую подушку, я натянул шелковый плед до самых его плеч, скрывая следы засосов и укусов, которые я в порыве дикого голода оставил на его шее и ключицах. Алекс тихо всхлипнул во сне, потеряв источник тепла, но тут же обнял подушку и снова задышал ровно и глубоко.

Я бесшумно поднялся на ноги.

Пол под босыми ступнями был прохладным, бодрящим. Я потянулся, слушая, как с сухим хрустом встают на место позвонки. Мана текла по моим каналам ровно, плавно, без обычных завихрений — казалось, само тело благодарило меня за то, что я наконец позволил себе стать счастливым.

Окинув кабинет взглядом, я сдержал кривую усмешку. На полу темнели обрывки ткани — все, что осталось от вчерашней рубашки Алекса, белые пуговицы блестели возле ножек массивного дубового стола, там же валялся пустой стеклянный флакон из-под целебного зелья.

Пора наводить порядок.

Я подошел к встроенному шкафу в глубине приватной зоны кабинета. Там всегда висела запасная одежда на случай, если мне приходилось задерживаться в гильдии на несколько дней. Поколебавшись секунду, я достал две новые, идеально выглаженные хлопковые рубашки — глубокого графитового цвета для себя и снежно-белую, свободного кроя, для Алекса. Добавил пару свежих брюк.

Затем я подошел к селектору внутренней связи на стене, намеренно не включая видеосвязь, и нажал кнопку вызова личного пищеблока верхнего яруса.

– Господин Сон? – моментально отозвался заспанный, но предельно вежливый голос дежурного повара. Персонал гильдии знал: если звонит сам Теневой монарх, время суток не имеет значения. – Чем гильдия может служить?

– Доброе утро, – как можно спокойнее произнес я. – Соберите сытный завтрак. На две персоны.

– Какие будут пожелания по меню?

Я на секунду задумался, вспоминая все, что узнал о привычках Алекса за последние дни. Никакой тяжелой рыбы, никакой удушающей остроты.

– Нежное запеченное мясо. Куриное филе в сливочном соусе с травами. Омлет с зеленью и сыром, тосты из белого хлеба, свежие круассаны. Чай... черный, с бергамотом и чабрецом, хороший заварник. Для меня — двойной крепкий эспрессо без сахара. И... – я чуть понизил голос: – Если есть спелые персики или персиковый джем, положите обязательно.

– Будет исполнено через двадцать минут, господин Сон. Доставить к дверям?

– Да. Оставьте тележку перед входом в приемную. Внутрь не входить, я заберу сам.

– Понял вас.

Отключив связь, я первым делом отправился в прилегающую к кабинету душевую.

Горячая вода смыла следы пота, запах ночной страсти и усталость. Глядя на себя в запотевшее зеркало, я впервые за долгие месяцы не увидел под своими серыми грозовыми глазами тяжелых, мертвенных теней. Кожа была свежей, взгляд — ясным и твердым. Я быстро вытерся полотенцем, надел графитовые брюки и рубашку, оставив верхние пуговицы расстегнутыми, и вернулся в кабинет.

Ровно через девятнадцать минут датчик на двери тихо мигнул зеленым. Невидимая тень выскользнула в коридор и мгновенно втянула сервировочную тележку внутрь, запечатав за собой тяжелые створки.

Запах, наполнивший комнату, был божественным. Аромат свежей выпечки, жареного мяса, терпкого кофе и сладких персиков моментально вытеснил остатки ночного озона. Я аккуратно расставил тарелки и приборы на журнальном столике возле дивана, раскупорил чайник, чтобы напиток настоялся, налил себе кофе в широкую кружку и подошел к дивану.

Пора было будить моё сокровище.

Я опустился на край кожаного сиденья. Диван едва слышно прогнулся под моим весом.

Алекс спал, трогательно поджав колени к груди. В полумраке его обнаженные плечи казались почти светящимися, а взъерошенные черные волосы делали его похожим на подростка. Как же он был мил с просонья — ни следа той холодной, высокомерной маски, которую он носил перед остальными охотниками и чиновниками. Только чистота, открытость и хрупкость, доверенная мне одному.

Мое сердце затопила горячая, тягучая волна нежности.

Я протянул руку и аккуратно провел кончиками пальцев по его щеке, спустился к челюсти, коснулся сережки в ухе. Кожа была теплой и шелковистой. Затем я наклонился ближе, чувствуя его ровное, согревающее дыхание, и накрыл его губы мягким, неторопливым поцелуем.

Ресницы Алекса затрепетали. Он медленно, с трудом выныривал из глубин тяжелого сна. Его губы инстинктивно ответили на поцелуй, приоткрываясь навстречу, а рука сонно потянулась вверх, касаясь моей шеи.

– М-м... – невнятно простонал он, щурясь от слабого утреннего света.

Я оторвался от его губ всего на пару сантиметров, глядя прямо в затуманенные лазурные глаза.

– Доброе утро, любовь моя, – негромко, бархатно произнес я, улыбаясь одними уголками губ.

Алекс замер.

Секунду он просто хлопал глазами, пытаясь сфокусировать взгляд на моем лице. Затем его взгляд скользнул ниже — на мои широкие плечи, на расстегнутый ворот рубашки, на смятый плед, укрывавший его голое тело, на сервированный столик рядом...

И тут до него дошло.

Осознание реальности ударило по нему с сокрушительной силой. Это был не сон. Не морок, навеянный переутомлением, не пьяная фантазия. Все, что произошло этой ночью — дикие поцелуи, стоны, рвущиеся пуговицы, признания в любви и сокрушительная страсть на этом самом диване — было чистейшей правдой.

Алекс вспыхнул.

Буквально за пару секунд его фарфоровая кожа сменила цвет, став ярко-пунцовой. Он покраснел, как вареный рак, от кончиков аккуратных ушей до самой груди. Густой, горячий румянец залил его щеки, скулы и даже шею.

– Боже... – сдавленно пискнул он и с быстротой профессионального охотника попытался натянуть плед до самого носа, пряча горящее лицо. – О боже мой...

Я не сдержал низкого, искреннего смеха. Этот звук эхом раскатился по кабинету — свободный, радостный, полный неподдельного счастья.

– Эй, ты куда прячешься? – Я мягко перехватил край пледа, не давая ему скрыться с головой, и наклонился еще ближе. – Ночью ты был куда смелее, Александр.

– Джин-ву, замолчи, умоляю! – донесся из-под ткани его приглушенный, умирающий от стыда голос. – Я... я просто не могу... Это реально было?! Мы правда... ты и я...

– Правда, – твердо ответил я.

Я откинул плед в сторону и одним легким движением сгреб его в свои объятия, прижимая к своей груди. Алекс на секунду задеревенел, но сопротивляться не стал — напротив, он уткнулся пылающим лбом в мое плечо, судорожно выдыхая горячий воздух сквозь ткань моей рубашки. Его сильные руки неуверенно, робко легли мне на спину, смыкаясь в кольцо.

– Ты весь горишь, – прошептал я ему на ухо, целуя его в пылающий висок. – Неужели жалеешь?

– С ума сошел? – Алекс резко вскинул голову, и в его небесно-голубых глазах блеснула привычная, яркая искра, смывая остатки смущения. – Жалею?! Да я два года об этом мечтал, Джин-ву! Я просто... я до сих пор не могу поверить, что ты здесь. Что ты со мной. Мне кажется, если я моргну — все исчезнет, и я снова окажусь за рабочим столом, разбирая дурацкие отчеты для твоей свадьбы.

– Никаких свадеб с другими, – отрезал я, беря его лицо в свои ладони и заставляя смотреть прямо на меня. В моих серых глазах вспыхнула магия Монарха — спокойная, несокрушимая, как сама вечность. – Ты принадлежишь мне. А я принадлежу тебе. Запомни это раз и навсегда.

Алекс шумно сглотнул, глядя на меня снизу вверх. Краска на его лице постепенно спадала, сменяясь глубоким, мягким светом абсолютного счастья.

– Запомнил, босс, – тихо, с едва уловимой хрипотцой отозвался он.

– Вот и отлично. А теперь — подъем. Твой организм требует калорий, а остывший завтрак — это преступление.

Я помог ему сесть. Алекс едва заметно поморщился, потирая поясницу — мое нечеловеческое упорство ночью не прошло бесследно, хотя целебное зелье спасло его от серьезных травм. Я тут же передал ему приготовленную белую рубашку.

– Надень. Она чистая.

Алекс взял ткань, и на его губах снова появилась та самая лисья, язвительная улыбка, которую я так любил:

– Твоя рубашка? Она же мне велика размера на два.

– Надевай, – прищурился я. – Мне нравится, как ты в ней смотришься.

Он не стал спорить. Натянул рубашку через голову, застегнул пару пуговиц на животе. Ткань действительно свободно свисала с его широких, но куда более изящных, чем мои, плеч, обнажая ключицы и доставая почти до середины бедер. Вид был настолько соблазнительным и домашним, что во мне снова шевельнулось опасное, собственническое желание затащить его обратно под плед.

Но я сдержался. Голод желудка сейчас был важнее.

Мы сели за низкий столик прямо на ковер, прислонившись спинами к дивану. Пока Алекс с искренним восторгом разбирался с запеченной курицей и горячими тостами, запивая все крепким чаем, я мысленно отдал приказ теням.

Из углов комнаты бесшумно соткались трое мелких муравьев-солдат и пара теневых пехотинцев. Без лишней суеты, едва слышно шурша, они подобрали с пола все обрывки одежды, вытерли капли пролитого зелья, вернули на место сдвинутый во время нашей ночной битвы журнальный столик и аккуратно застелили диван свежей темной тканью.

Алекс, жуя круассан, наблюдал за этой картиной с открытым ртом.

– Ты... ты используешь легендарную теневую армию, перед которой трепещут монархи и драконы, в качестве горничных? – с искренним благоговением спросил он.

– А почему нет? – невозмутимо ответил я, отпивая обжигающий эспрессо. – Берu бы обиделся, если бы узнал, что я не доверил ему навести порядок в покоях своего господина. К тому же они делают это быстрее и тише любой клининговой службы. Никто не должен знать, что здесь происходило.

– Пока не должен, – тихо поправил меня Алекс, и его взгляд внезапно стал серьезным.

Он отставил чашку с чаем на деревянный поднос и посмотрел на меня. Утренняя идиллия медленно отступала, уступая место холодной, прагматичной реальности.

– Джин-ву. – Его голос снова звучал так, как подобало главному секретарю гильдии «Аджин». – Нам нужно поговорить о том, что будет дальше.

Я поставил кружку на стол и повернулся к нему всем корпусом.

– Я слушаю.

– Ча Хэ-ин, – произнес Алекс, и в его небесно-голубых глазах мелькнула острая, колючая сталь. – Ты вчера сказал, что разорвал помолвку. Но она этого не примет. Не просто так. Для нее ты — главный медийный актив всей ее жизни. Ее агентство, спонсоры, рекламные контракты с мировыми брендами — все завязано на статусе «невесты национального героя». Если ты просто захлопнешь перед ней дверь, она развяжет войну в прессе. Начнет давить на жалость, выставит тебя бессердечным тираном, бросившим верную боевую подругу.

Я слушал его, и внутри меня не шелохнулось ни капли сомнения или страха. Лишь глухое, мертвое спокойствие.

– Пусть попробует, – холодно произнес я. – Хэ-ин забыла одну простую истину. Этот статус давал ей я. Мое имя сделало ее неприкасаемой иконой, а не ее собственный меч.

– Ты недооцениваешь силу общественного мнения, босс, – Алекс покачал головой, но в его тоне не было упрека — лишь профессиональная забота. – Корея консервативна. Если всплывет правда о нас с тобой... на тебя обрушится тонна грязи. Ассоциация охотников во главе с Го Гун-хи попытается замять скандал, но иностранные гильдии будут использовать это, чтобы подорвать авторитет «Аджин». Тебе придется действовать на опережение. Жестко. Без права на оправдания.

Я протянул руку, накрывая его узкую, теплую ладонь своей широкой ладонью, и крепко сжал ее.

– Алекс. Посмотри на меня.

Он поднял глаза.

– Мне плевать на общественное мнение, – произнес я, чеканя каждое слово. – Мне плевать на то, что напишут таблоиды, и мне глубоко плевать на то, какие контракты потеряет Ча Хэ-ин. Если Ассоциация или кто-то из зарубежных мастеров вякнет хоть слово — я лично напомню им, что врата S-ранга закрываю я, а не репортеры. Но я сделаю все грамотно. Сегодня же.

– Что ты планируешь? – тихо спросил он, сжимая мои пальцы в ответ.

– Официальный разрыв. Я соберу закрытый совет правления гильдии через два часа. Ю Джин-хо уже в курсе моих намерений, он подготовит юридическое расторжение всех совместных соглашений между «Аджин» и агентством Хэ-ин. Никаких неустоек они не получат — пункт о нанесении репутационного вреда гильдии с ее стороны развязывает нам руки. А затем я встречусь с ней лично.

– Джин-ву... она будет давить на эмоции, – предостерег Алекс.

– У нее нет эмоций, ты сам это сказал. Там остался только холодный расчет. – Я усмехнулся, поднося его руку к своим губам и целуя костяшки пальцев. – Я закрою этот гештальт раз и навсегда. Я вычеркну ее из своей жизни так же легко, как стираю монстров из подземелий. Потому что мне больше не нужно притворяться. У меня есть ты.

Лицо Алекса смягчилось. Вся его напускная деловая броня снова растаяла, уступая место безграничной преданности и теплу.

– Я буду рядом, – тихо, но абсолютно твердо пообещал он. – Что бы ни случилось. Пусть весь мир ополчится против нас — я останусь твоим секретарем, твоим тылом и твоим мужчиной.

– Я знаю, – ответил я, притягивая его к себе для еще одного, долгого, тягучего поцелуя, в котором смешались вкус свежего утреннего чая, сладкого персика и пьянящей, абсолютной свободы.

Время сомнений прошло. Пришло время навести порядок в моем мире. И на этот раз я не отдам свое счастье никому.