Секретарь монарха
Шепот шторма и нежность тени
Прошел месяц с того дня, как в моем кабинете воцарился запах разлитого кофе и свободы. Разрыв с Ча Хэ Ин прошел громко для газет, но удивительно тихо для моего сердца. Оказалось, что если из твоей жизни уходит статуя, ты не чувствуешь пустоты — ты чувствуешь, как в комнату наконец-то начинает поступать кислород.
Юми стала этим кислородом. Мой секретарь, моя бунтарка с вечно растрепанными иссиня-черными волосами, теперь занимала в моих мыслях гораздо больше места, чем отчеты об уровне маны в подземельях. Я ловил себя на том, что во время совещаний смотрю не на графики, а на то, как она покусывает кончик ручки или как позвякивают её серебристые серьги-прямоугольники, когда она кивает своим мыслям.
Её подруга Суянь, узнав о наших отношениях, сначала едва не упала в обморок, а потом, придя в себя, начала подкалывать Юми при каждом удобном случае. «Ну что, девственница-секретарша, допрыгалась до Монарха?» — слышал я однажды их шепот в коридоре. Юми тогда лишь показала ей язык, но я видел, как вспыхнули её щеки. Суянь, несмотря на свой острый язык, была искренне рада за подругу. Она знала, что за колючим фасадом Юми скрывается душа, которой до боли не хватало тепла.
Но последние несколько дней в офисе было непривычно тихо. Юми взяла больничный.
Я не выдержал и позвонил нашему семейному врачу, который обслуживал высокоранговых охотников. Его вердикт был неутешительным, но честным: «Господин Сон, у некоторых женщин физиология такова, что циклы превращаются в маленькую пытку. Обычно это проходит или смягчается после родов. Регулярная интимная жизнь тоже помогает гормональному фону, облегчает спазмы, но, конечно, это не панацея от всех болей».
Слова врача о «регулярной интимной жизни» заставили мои тени внутри встрепенуться, а меня самого — почувствовать странный жар. Мы с Юми не торопились. Я оберегал её, как самое хрупкое сокровище, хотя она и могла уложить охотника ранга B голыми руками.
Сегодня был последний день её «заточения». Я купил пакет её любимого вина — терпкого, с нотками лесных ягод, которое она предпочитала любому шампанскому, и поехал к ней.
Её квартира находилась в старом, но уютном районе. Поднимаясь по лестнице, я чувствовал себя не Теневым Монархом, а подростком на первом свидании. Игрис, незримо следующий за мной, кажется, разделял моё волнение, то и дело поправляя невидимый плащ в тенях.
Я постучал. За дверью послышалось шуршание, тихий вскрик и ворчание старой кошки. Наконец замок щелкнул.
Юми стояла на пороге, и у меня перехватило дыхание. На ней были короткие серые шорты, открывающие её стройные ноги с татуировкой на лодыжке, и растянутая черная футболка, которая то и дело сползала с одного плеча. Волосы были еще более растрепанными, чем обычно, а взгляд — мутным и сонным, словно она только что выбралась из-под горы одеял.
– М-м... Джинву? – пробормотала она, протирая глаза кулаком. – Ты что здесь делаешь? Сейчас же рабочий день.
– Рабочий день подождет, пока мой секретарь страдает от «производственной травмы», – я приподнял пакет с вином и улыбнулся. – Пустишь?
Она шире открыла дверь и отошла в сторону, пропуская меня. В квартире пахло мятой, какими-то лекарствами и тем самым ароматом Юми, который я уже научился узнавать из тысячи — смесью карамели и легкого табачного дыма.
– Прости за беспорядок, – она махнула рукой в сторону дивана, где вперемешку лежали подушки и ноутбук. – Я планировала провести этот день, превратившись в плесень.
– Плесень не носит такие очаровательные шорты, – я поставил пакет на стол и подошел к ней. – Как ты себя чувствуешь?
Юми вздохнула и прислонилась спиной к стене. Её лицо всё еще было бледным, а под яркими голубыми глазами залегли тени.
– Сегодня уже лучше. Последний рывок. Живот всё еще ноет, но хотя бы не кажется, что внутри меня маленький гоблин пытается прорубить выход топором.
Я подошел ближе, сокращая расстояние до минимума. Моя рука сама собой легла на её талию, притягивая к себе. Юми не сопротивлялась, она доверчиво уткнулась лбом в мое плечо, позволяя мне забрать часть её усталости.
– Я говорил с врачом, – тихо произнес я, перебирая пальцами её густые волосы.
– И что он сказал? Что я бракованная? – в её голосе проскользнула привычная дерзость, но я чувствовал, как она дрожит.
– Он сказал, что тебе нужно больше отдыхать. И что есть способы облегчить твое состояние.
Я почувствовал, как она замерла. Юми была умной девушкой, она прекрасно понимала подтекст. Она подняла голову, и наши взгляды встретились. В её голубой радужке плескалось целое море чувств: страх, нежность, вызов и то самое желание, которое мы оба подавляли этот месяц.
– Джинву... – она облизнула свои персиковые губы, и этот жест едва не лишил меня самообладания. – Ты ведь знаешь, что я... ну, что у меня никого не было. Суянь постоянно ржет над этим, но... я просто не находила того, ради кого стоило бы открываться. Сильные мужчины обычно слишком самовлюбленные, а слабые боятся моих татуировок и привычки курить на балконе.
– Я не боюсь ни твоих татуировок, ни твоего дыма, Юми, – я коснулся губами её виска. – Я боюсь только одного — что ты так и будешь запираться в своей скорлупе, когда тебе больно, вместо того чтобы позвать меня.
Она обхватила меня руками за шею, прижимаясь всем телом.
– Я не хотела, чтобы ты видел меня такой. Слабой. Свернувшейся калачиком и хныкающей над грелкой. Теневой Монарх заслуживает королеву, а не...
– Теневой Монарх нашел свою королеву еще год назад, когда она впервые нахамила ему в первый же рабочий день, – я приподнял её подбородок, заставляя смотреть мне в глаза. – Мне не нужна статуя, Юми. Мне нужна ты. Растрепанная, сонная, злая на весь мир из-за боли — любая.
Она всхлипнула — коротко, почти незаметно — и потянулась к моим губам. Поцелуй был сначала осторожным, со вкусом мятного чая и ожидания, но быстро перерос в нечто большее. В нем была вся та страсть, которую она скрывала за своим бунтарством, и вся та нежность, которую я хранил под ледяной коркой своего могущества.
Я подхватил её на руки. Юми была легкой, почти невесомой для меня. Она коротко вскрикнула от неожиданности, но тут же прижалась крепче, пряча лицо у меня на шее.
– Вино... – прошептала она, когда я понес её в сторону спальни.
– Вино подождет. Сейчас есть дела поважнее, – ответил я, чувствуя, как мои тени радостно пульсируют, заполняя комнату мягким полумраком.
Я осторожно опустил её на кровать. Солнечный свет пробивался сквозь занавески, рисуя узоры на её коже. Юми смотрела на меня снизу вверх, и в её глазах не было страха — только безграничное доверие.
– Джинву, – она потянула меня за край пиджака, заставляя наклониться. – Если это правда поможет... я имею в виду боль... то я согласна на любую терапию.
Я не смог сдержать смешка, снимая пиджак и отбрасывая его в сторону.
– Обещаю, это будет самая приятная терапия в твоей жизни.
Я лег рядом, притягивая её к себе. Мои пальцы скользнули под край её футболки, проходясь по теплой коже живота. Юми вздрогнула и выдохнула, закрывая глаза. Я чувствовал, как напряжение в её теле начинает таять.
– Знаешь, – прошептала она, запуская пальцы в мои волосы, – Суянь будет в ярости, что она оказалась права. Она же говорила, что мне «нужен мужик».
– Мы ей об этом не скажем, – я прикусил мочку её уха, заставляя её выгнуться навстречу. – Пусть это останется нашей маленькой тайной.
В этот вечер в маленькой квартире на окраине Сеула не было Теневого Монарха и его секретаря. Были просто двое людей, которые нашли друг друга в хаосе мира, полного монстров и масок.
Когда позже мы лежали, укрывшись одним одеялом, и Юми, сонная и расслабленная, выводила пальцем узоры на моей спине — те самые «следы», о которых она мечтала на беседке, — я понял, что врач был прав. Её дыхание стало ровным, а лицо — спокойным. Боль ушла, уступив место глубокому, умиротворенному теплу.
– Джинву? – позвала она тихим, хриплым голосом.
– Да?
– А ты правда отменил ту встречу с американскими охотниками ради того, чтобы привезти мне вино?
– Вообще-то, я отменил её ради того, чтобы увидеть твои сонные глаза, – я повернулся к ней и поцеловал в кончик носа. – Но вино — это приятный бонус.
Юми улыбнулась, и эта улыбка была ярче любого магического сияния. Она прижалась ко мне, закидывая ногу на мои бедра, и мгновенно уснула, чувствуя себя в полной безопасности.
Я смотрел на неё, на её иссиня-черные пряди, рассыпавшиеся по подушке, и знал, что больше никогда не позволю ей страдать в одиночестве. Золотая клетка была разрушена навсегда, и на её обломках мы построили нечто гораздо более прочное.
Мои тени безмолвно охраняли её сон, а я, Теневой Монарх, впервые за долгое время чувствовал, что я — дома. И этот дом пах карамелью, табаком и бесконечной, живой страстью моей маленькой бунтарки.