Секретарь монарха
Следы на рассвете
Солнечные лучи пробивались сквозь неплотно задернутые шторы, рисуя на простынях золотистые полосы. Я открыл глаза, чувствуя непривычную легкость в теле. В комнате было тихо, если не считать мерного сопения старой кошки, свернувшейся в ногах, и отдаленного шума утреннего Сеула.
Я сел на кровати, и простыня соскользнула вниз. Кожу на спине тут же обожгло приятным, покалывающим чувством. Я повел плечами, и по телу разлилась волна сладкой боли. Воспоминания о вчерашней ночи хлынули лавиной: хриплые стоны Юми, её пальцы, впивающиеся в мои плечи, и та неистовая страсть, с которой она отдавала себя, отбрасывая все маски и защиты.
Я дотянулся до телефона, лежащего на тумбочке, и включил фронтальную камеру. Развернувшись вполоборота, я посмотрел на экран. Моя спина была исчерчена длинными, тонкими красными полосами — настоящая карта желания, оставленная её короткими, но острыми ноготками.
– Бер, – негромко позвал я.
Тень верного муравья мгновенно возникла в углу комнаты. Его фасеточные глаза мерцали в полумраке.
– Мой Король, – прострекотал он, склоняясь в глубоком поклоне. – Желаете ли вы, чтобы я исцелил эти раны? Моя мана...
– Нет, – я усмехнулся, глядя на свое отражение. – Сделай фото. Вот так, чтобы было видно всё.
Бер замер, явно озадаченный такой странной просьбой, но приказы Монарха не обсуждались. Раздался едва слышный щелчок магического запечатления. Я взял получившийся снимок — четкий, контрастный, где на фоне тренированных мышц ярко выделялись следы её страсти.
Не теряя времени, я зашел в настройки телефона Юми, который она неосмотрительно оставила рядом с моим. Несколько касаний — и это фото стало фоном её главного экрана. Пусть видит каждый раз, когда решит проверить почту или ответить Суянь, что именно она сделала с Теневым Монархом.
Улыбнувшись своим мыслям, я натянул домашние штаны и вышел из спальни. Из кухни доносился умопомрачительный аромат жареного бекона и свежесваренного кофе.
Юми стояла у плиты, спиной ко мне. На ней не было ничего, кроме моей вчерашней черной футболки, которая едва прикрывала верхнюю часть её бедер. Её иссиня-черные волосы были в полном беспорядке, торчали в разные стороны, а босые ступни забавно переступали по холодному полу.
Я замер в дверном проеме, любуясь этой картиной. Она выглядела такой маленькой, такой домашней и при этом невероятно притягательной. Вчерашняя бунтарка сейчас была просто девушкой, готовящей завтрак для своего мужчины.
Я подошел к ней бесшумно, используя навыки скрытности, которым позавидовал бы любой охотник S-ранга. Юми даже не вздрогнула, когда я прижался к её спине, обхватывая её руками за талию.
– Доброе утро, – прошептал я ей в самую шею, чувствуя, как она мгновенно напряглась, а затем расслабилась, тая в моих объятиях.
– Доброе, – отозвалась она, не оборачиваясь, но я слышал улыбку в её голосе. – Ты вовремя. Яичница почти готова.
Мои руки скользнули ниже, под край футболки. Я почувствовал шелк её кожи и мягкость изгибов. Юми была крошечной в моих руках, но в ней было столько жизни, что она могла бы осветить целый город.
– Джинву, стой... – выдохнула она, когда мои пальцы коснулись её бедер. – Завтрак сгорит.
– Пусть горит, – ответил я, чувствуя, как внутри снова разгорается пламя, которое не смог потушить даже вчерашний марафон.
Я развернул её к себе, подхватывая под бедра и усаживая прямо на кухонную столешницу среди тарелок и специй. Юми охнула, инстинктивно обхватывая мою шею руками, её глаза — яркие, как небо после грозы — смотрели на меня с вызовом и обожанием.
– Ты невыносим, – прошептала она, прижимаясь своим лбом к моему. – Знаешь, сколько сил я потратила на этот бекон?
– Я компенсирую тебе все затраты, – я накрыл её губы своими, пробуя на вкус карамель и утреннюю нежность.
Мои руки уверенно скользнули вниз, и я почувствовал, что на ней действительно больше ничего нет. Я сглотнул, осознавая, насколько она была готова к моему приходу. Я медленно, дюйм за дюймом, начал входить в неё, придерживая за бедра, чтобы она не соскользнула с гладкой поверхности стола.
– Джинву... – она выгнулась в моих руках, её голова откинулась назад, обнажая тонкую линию горла. – Стой... завтрак...
– Забудь про еду, Юми, – прохрипел я, ускоряя темп.
Она издала протяжный, надтреснутый стон, впиваясь ногтями в мои плечи — прямо в те места, где уже красовались вчерашние отметины. Её тело дрожало, подстраиваясь под мой ритм, и в этот момент для нас не существовало ни Ассоциации, ни врат, ни долга перед миром.
– Ты... сумасшедший... – выдохнула она, когда волна наслаждения накрыла нас обоих.
Юми обмякла в моих руках, тяжело дыша и уткнувшись лицом в мой изгиб шеи. Я продолжал держать её, чувствуя, как бьется её сердце — быстро, словно пойманная птица.
– Похоже, бекон всё-таки сгорел, – заметил я через минуту, глядя на легкий дымок, поднимающийся над сковородой.
– Это всё ты виноват, – она слабо ударила меня кулаком в плечо, но тут же поцеловала место удара. – Теневой Монарх, гроза монстров, а на деле — просто голодный хищник.
– Я голоден только до тебя, – я помог ей спуститься со стола и выключил плиту.
Юми поправила футболку, которая теперь окончательно перекосилась, и потянулась за своим телефоном, лежащим на подоконнике. Я затаил дыхание, ожидая реакции.
– Так, посмотрим, что там Суянь написала... – начала она и вдруг замерла.
Её глаза округлились, а рот приоткрылся в немом изумлении. Она смотрела на экран смартфона, где во всей красе красовалась моя исцарапанная спина.
– Сон... Джинву... – она медленно подняла на меня взгляд, и я увидел, как на её щеках расцветает густой румянец. – Ты что сделал?
– Поставил напоминание о том, как продуктивно мы провели вчерашний вечер, – я невинно пожал плечами, наливая себе кофе.
– Ты... ты ненормальный! – она вскрикнула, но в её голосе не было злости — только смесь смущения и восторга. – А если кто-то увидит? Если Суянь заглянет в мой телефон?
– Пусть видит, – я подошел к ней и приобнял за плечи. – Пусть все знают, что у моего секретаря очень... острые коготки.
Юми фыркнула, пытаясь скрыть улыбку, и приткнулась к моему боку.
– Ты невозможен. Знаешь, я ведь действительно раньше думала, что ты — ледяная статуя. Что у тебя вместо сердца — кристалл маны.
– Так и было, – признал я, глядя в окно на просыпающийся город. – Пока одна бунтарка не решила, что ей мало просто работать на меня.
– Я просто не люблю, когда красивые вещи пропадают зря, – она хитро прищурилась. – А твоя спина — это очень красивая вещь. Была. До того, как я её немного... подредактировала.
– Мне нравится эта редакция, – я притянул её ближе, вдыхая запах её волос. – Юми, я серьезно. Больше никаких золотых клеток. Никаких Ча Хэ Ин и притворства. Только ты, я и подгоревший бекон.
Она подняла на меня свои ярко-голубые глаза, и в них я увидел ту самую глубину, которая пугала и притягивала меня одновременно.
– Джинву, ты ведь понимаешь, что я не стану «тихой женой»? Я буду курить на твоем балконе, спорить с твоими советниками и, возможно, однажды случайно подожгу твой офис, если мне не понравится новый график.
– Я на это и рассчитываю, – я улыбнулся, чувствуя, как тени внутри меня довольно ворчат. – Жизнь со статуей — это скучно. А жизнь с тобой... это шторм. И мне нравится этот шторм.
Юми потянулась за чашкой кофе, которую я ей протянул, и сделала глоток, довольно зажмурившись.
– Ладно, Монарх. Раз уж завтрак испорчен, придется тебе вести меня в ту самую забегаловку за углом. И не вздумай надевать пиджак — я хочу, чтобы ты был в обычной футболке.
– Как пожелаете, госпожа секретарь, – я шутливо поклонился.
– И смени фон на моем телефоне! – крикнула она уже из ванной, куда отправилась приводить себя в порядок.
– Ни за что! – отозвался я, довольно глядя на экран своего телефона, где теперь стояло точно такое же фото.
Этот день обещал быть долгим. Ассоциация наверняка уже разрывала мой телефон звонками, Ча Хэ Ин, возможно, готовила план мести, а мир продолжал ждать своего героя. Но здесь, в этой маленькой квартире, пропитанной запахом кофе и страсти, я чувствовал себя по-настоящему живым.
Я посмотрел на свои руки — руки, способные разрушать горы и повелевать армиями теней. И понял, что самая большая моя сила сейчас находится в соседней комнате, ворчит на закончившуюся зубную пасту и планирует, как еще «подредактировать» мою жизнь.
И это было именно то, ради чего стоило сражаться.
– Юми! – позвал я.
– Что еще? – донеслось из-за двери вместе с шумом воды.
– Я люблю тебя.
Наступила короткая пауза. Шум воды не прекратился, но я почувствовал, как её аура вспыхнула ярким, теплым светом.
– Я знаю, Джинву! – крикнула она в ответ. – И попробуй только завтра забыть купить мне те белые розы!
Я рассмеялся. Нет, с этой женщиной мне точно никогда не будет скучно.
Выходя из квартиры через час, я поймал заинтересованный взгляд соседки, которая как раз выносила мусор. Я был в простой футболке, и следы на моей шее, которые не смог скрыть воротник, были красноречивее любых слов.
Юми шла рядом, гордо вскинув подбородок, её серебряные серьги прямоугольной формы весело позвякивали, а в глазах плясали чертики. Она победно посмотрела на соседку и покрепче переплела свои пальцы с моими.
Мир мог подождать. Теневой Монарх сегодня был занят — он шел завтракать со своей королевой. И никакие врата S-ранга не могли быть важнее этого момента.
– Джинву, смотри, – она ткнула пальцем в сторону витрины цветочного магазина. – Вон те, с крупными бутонами.
– Будут у тебя вечером, – пообещал я.
– И карамельный латте, – добавила она, хитро улыбаясь. – С двойным сиропом. За моральный ущерб от утреннего... кхм... инцидента.
– Договорились, – я притянул её к себе и поцеловал на глазах у изумленной толпы прохожих, которым только что довелось увидеть сильнейшего человека планеты в роли влюбленного мальчишки.
Жизнь была прекрасна. И она пахла не магией, а свободой и иссиня-черными волосами моей маленькой бунтарки.