Секретарь монарха
Пепел прошлого и пламя настоящего
– Папа, дыщ! Папа, смотли, я лечу! – Алекс, мой старший сын, с восторженным визгом вцепился пухлыми ладошками в мои волосы, сидя на моих плечах.
Я невольно поморщился, чувствуя, как его маленькие, но на удивление сильные пальцы тянут меня за пряди, но на губах сама собой играла улыбка. Быть Теневым Монархом, перед которым трепещут легионы и склоняются короли, — это одно. Быть «лошадкой» для двухлетнего карапуза, который унаследовал дерзость своей матери, — совсем другое испытание.
– Алекс, отпусти папину голову, иначе мы совершим аварийную посадку прямо в кусты, – отозвалась Юми, шедшая рядом.
Она придерживала за руку нашего младшего, Сухо. В отличие от брата, Сухо был воплощением спокойствия и сосредоточенности. Он шел важно, высоко поднимая ноги в крошечных кроссовках, и с интересом разглядывал пролетающих мимо бабочек. Его темные глаза, так похожие на мои, светились не по годам мудрым блеском.
Юми сегодня выглядела ослепительно. Она надела облегающее темно-синее платье, которое подчеркивало каждый изгиб её фигуры, ставшей после родов еще более женственной и манящей. Её иссиня-черные волосы, которые я так просил не состригать, были собраны в высокий небрежный хвост, открывая татуировку на шее — изящный символ, смысл которого знали только мы двое.
– Знаешь, Джинву, – она хитро прищурилась, поравнявшись со мной, – я сегодня зашла в тот магазинчик на углу. Ну, ты понимаешь, о чем я.
Я почувствовал, как внутри шевельнулось предвкушение. Юми умела разжигать огонь одним словом или взглядом.
– И что же ты там нашла? – спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал буднично, хотя тени в моей душе уже довольно заурчали.
– О, кое-что совершенно вызывающее, – прошептала она, придвинувшись ближе, так что я ощутил аромат её духов — смесь карамели и чего-то острого. – Черный шелк, слишком много кружева и почти полное отсутствие смысла с точки зрения практичности. Я планировала показать тебе это сегодня вечером, когда мы вернемся от твоих родителей.
– Кажется, я уже хочу, чтобы этот вечер наступил как можно скорее, – признался я, перехватывая Алекса за ноги, чтобы тот не свалился в порыве радости.
– Терпи, Монарх, – Юми рассмеялась, и этот звук был для меня слаще любой победы. – Сначала семейный ужин. Мама и папа уже, наверное, весь дом на уши поставили, готовясь к встрече с внуками. Мама звонила трижды, уточняла, не забыли ли мы взять любимые игрушки Сухо.
Мы шли по тихому району, где жили мои родители. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в нежно-розовые и оранжевые тона. Это был один из тех редких моментов абсолютного покоя, когда мир казался идеальным. Никаких врат, никаких монстров, только тепло ладони Юми в моей руке и тяжесть сына на плечах.
Но покой Теневого Монарха всегда был хрупким.
Я почувствовал её приближение еще до того, как она появилась в поле зрения. Холодная, острая, как стальной клинок, аура. Знакомый до боли запах дорогих духов и стерильной чистоты.
Из-за поворота, прямо нам навстречу, вышла Ча Хэ Ин.
Она не изменилась. Всё та же безупречная укладка, тот же ледяной взгляд и аура «золотой девочки» охотничьего мира. На ней был строгий белый костюм, который казался неуместным в этом уютном семейном районе. Увидев нас, она замерла.
Мир вокруг словно замедлился. Алекс перестал ерзать у меня на шее, почувствовав внезапное напряжение, а Сухо прижался к ноге Юми, настороженно глядя на незнакомку.
– Джинву, – произнесла она, и её голос был таким же ровным и бесцветным, как и годы назад. – Не ожидала встретить тебя здесь.
Я остановился, чувствуя, как Юми рядом со мной подобралась, словно кошка перед прыжком. Она не боялась Хэ Ин — она её презирала.
– Здравствуй, Хэ Ин, – ответил я спокойно. – Мы идем к родителям. А ты? Кажется, это не твой район.
Она проигнорировала мой вопрос, её взгляд переместился на детей, а затем на Юми. В её глазах промелькнуло нечто, похожее на горечь, смешанную с высокомерием.
– Значит, это правда, – Хэ Ин едва заметно скривила губы. – Ты действительно променял статус и будущее Ассоциации на... это? Семейные прогулки и роль няньки?
Юми сделала шаг вперед, мягко отстраняя Сухо себе за спину. Её голубые глаза вспыхнули тем самым опасным светом, который я так любил.
– Госпожа Ча, – голос Юми был обманчиво ласковым, – вы, кажется, ошиблись адресом. Здесь живут люди, а не статуи из рейтингов. И «это», как вы изволили выразиться, называется счастьем. Слово, которое, судя по вашему лицу, вам до сих пор приходится искать в словаре.
Хэ Ин сузила глаза. Между ними двумя воздух буквально заискрил от невысказанной враждебности.
– Счастье — это слабость, – холодно бросила Хэ Ин, глядя прямо на меня. – Джинву, ты был величайшим охотником. Ты мог бы править этим миром, а вместо этого ты тратишь свою силу на то, чтобы катать детей на загривке. Ты стал обычным. Серым.
Я почувствовал, как Алекс у меня на плечах сжал кулачки. Даже ребенок чувствовал яд в её словах.
– Ты ошибаешься, Хэ Ин, – я заговорил тихо, но так, что каждое слово весило тонну. – Я никогда не был сильнее, чем сейчас. Потому что теперь мне есть что защищать не из чувства долга, а из любви. Ты называешь это серостью, а я называю это жизнью. То, чего у тебя никогда не было, потому что ты была слишком занята своим «золотым» отражением в зеркале.
Хэ Ин побледнела. Она открыла рот, чтобы что-то ответить, но Юми перебила её, не давая ни шанса на реванш.
– И еще одно, госпожа Ча. Если вы еще раз назовете моих детей или мою жизнь «слабостью», я забуду о том, что я приличная мать семейства, и напомню вам, почему секретари господина Сона раньше увольнялись через неделю. Только в этот раз кофе будет не на жакете, а в ваших легких.
Юми улыбнулась — той самой дерзкой, хищной улыбкой бунтарки, которая когда-то покорила мое сердце.
– Пойдем, Джинву, – она взяла меня под локоть, увлекая вперед. – Нас ждут родители. Не стоит тратить время на тени прошлого. У нас впереди слишком страстная ночь, чтобы тратить энергию на пустые разговоры.
Мы прошли мимо Хэ Ин, даже не обернувшись. Я чувствовал её взгляд, полный бессильной ярости, но он больше не имел надо мной власти. Она была лишь эхом старой, пустой жизни, от которой я отказался без тени сожаления.
Когда мы отошли на достаточное расстояние, Алекс снова начал подпрыгивать у меня на плечах.
– Папа, тетя злая? – спросил он, заглядывая мне в лицо.
– Нет, малыш, – я поправил его кепку. – Тетя просто очень одинокая. А это иногда делает людей горькими.
– Как лимон? – подал голос Сухо.
– Именно, как лимон, – рассмеялась Юми, прижимаясь к моему плечу. – Но у нас дома есть много сахара, так что нам это не грозит.
Мы подошли к дому родителей. Мама уже стояла на крыльце, вытирая руки о фартук и сияя от радости. Папа возился в саду, но, увидев нас, тут же бросил лейку.
– Внуки приехали! – закричал он, раскрывая объятия.
Вечер прошел в суматохе, смехе и бесконечных рассказах о проделках близнецов. Мама кормила нас так, будто мы не ели неделю, а папа пытался научить Алекса «правильно» держать игрушечный меч, пока Сухо серьезно обсуждал с бабушкой устройство кухонного комбайна.
Глядя на них, я понимал, что Хэ Ин никогда не поймет этой магии. Магии обычного человеческого тепла, которая была мощнее любой маны S-ранга.
Позже, когда детей уложили спать в гостевой комнате, а родители ушли отдыхать, мы с Юми остались вдвоем в гостиной. В камине догорали угли, отбрасывая на стены причудливые тени.
– Ты в порядке? – спросил я, обнимая её сзади.
– Более чем, – Юми развернулась в моих руках, её глаза в полумраке казались почти черными. – Встреча с ней только напомнила мне, как сильно я тебя люблю. И как сильно я хочу показать тебе то самое белье.
Она потянула меня за воротник рубашки, увлекая в сторону нашей спальни.
– Знаешь, Джинву, – прошептала она, когда мы переступили порог, – Хэ Ин сказала, что ты стал серым.
– И что ты об этом думаешь? – я прижал её к двери, чувствуя, как её дыхание становится прерывистым.
– Я думаю, что она слепая, – Юми запустила пальцы в мои волосы, слегка оттягивая их назад. – Потому что я вижу в тебе все цвета радуги. И сейчас я собираюсь раскрасить твою ночь в самый страстный красный, какой только существует в этом мире.
Я улыбнулся, накрывая её губы своими. Впереди была долгая, жаркая ночь, полная шелка, кружева и тихих стонов, которые не услышит никто, кроме теней. И в этом моменте, в этой страсти и в тихом сопении детей за стеной, заключалась вся моя истинная сила.
Теневой Монарх нашел свой рай. И этот рай пах карамелью и дерзостью моей маленькой бунтарки.