Секретарь монарха
Шепот крови и серебра
Утро в нашем доме теперь начиналось не с ледяного безмолвия и проверки отчетов Ассоциации, а с мягкого копошения, запаха крепкого кофе и едва уловимого аромата сигарет, который Юми всё еще приносила с собой с балкона, хотя теперь курила в разы меньше. Сегодняшний день был особенным. Нам предстояло поехать к моим родителям.
Сообщить маме и сестре, что я не просто разорвал помолвку с «идеальной» Ча Хэ Ин, но и собираюсь жениться на своем секретаре, которая к тому же ждет ребенка — это был вызов посерьезнее, чем зачистка врат S-ранга. Юми нервничала. Я чувствовал это по её ауре, которая металась по спальне, как пойманная в банку молния.
– Джинву, я не могу это надеть! Я выгляжу как колобок! – донесся её возмущенный голос из гардеробной.
– Юми, у тебя всего пять недель, твой живот увидит только человек с рентгеновским зрением, – отозвался я, застегивая запонки на белоснежной рубашке.
– Ты не понимаешь! Я чувствую себя огромной! – Дверь гардеробной распахнулась, и Юми вышла в свет.
Я замер, и, кажется, моё сердце пропустило удар. На ней было платье-свитер крупной вязки цвета топленого молока. Оно мягко облегало её фигуру, доходя до середины бедра. Но когда она повернулась, чтобы посмотреть на себя в зеркало, я едва не выронил телефон. Спина платья была полностью открыта до самой поясницы, демонстрируя безупречную кожу, изящный изгиб позвоночника и тонкую татуировку на лопатке, которую я так любил целовать.
И самое главное — под этим платьем явно ничего не было. Ни бретелек, ни кружева. Только она, теплая и доступная.
Я почувствовал, как к лицу прилила кровь. Мои чувства обострились до предела, а внизу живота скрутился тугой узел желания.
– Юми... – мой голос прозвучал как рычание зверя. – Ты издеваешься надо мной?
Она обернулась через плечо, и в её ярко-голубых глазах вспыхнул озорной, почти дьявольский огонек. Она прекрасно знала, какой эффект производит. Её короткие иссиня-черные волосы были растрепаны, а серебристые серьги-прямоугольники соблазнительно покачивались, ловя блики солнца.
– Тебе не нравится? – она невинно захлопала ресницами, хотя уголки её губ подрагивали в улыбке. – Я подумала, что твоим родителям нужно увидеть, что у их сына хороший вкус.
Я в два шага преодолел расстояние между нами, обхватывая её за талию и прижимая к себе. Моя ладонь легла на её обнаженную спину, и контраст между прохладным воздухом комнаты и жаром её кожи заставил мои тени внутри довольно заурчать.
– Если бы ты не была беременна, – прошептал я ей прямо в губы, чувствуя, как она дрожит в моих руках, – я бы взял тебя прямо здесь, на этом ковре, и не выпускал бы из кровати до следующего месяца. Плевать на родителей, плевать на Ассоциацию.
Юми тихо рассмеялась, обхватывая мою шею руками.
– Но я беременна, – промурлыкала она, – а значит, тебе придется быть паинькой, господин Монарх.
Она начала покрывать моё лицо короткими, невесомыми поцелуями, спускаясь от виска к челюсти, а затем к шее. Её губы были нежными, но настойчивыми. Я закрыл глаза, позволяя ей вести эту игру. Юми всегда была бунтаркой, и даже сейчас, когда внутри неё зарождалась новая жизнь, она не собиралась становиться «тихой домашней девочкой».
Внезапно она отстранилась и опустилась на колени. Я открыл глаза, тяжело дыша.
– Юми, что ты...
Она не ответила. Её пальцы уверенно расправились с моим ремнем и ширинкой брюк. Я судорожно выдохнул, упираясь руками в комод, чтобы не потерять равновесие. Моя аура непроизвольно расширилась, заполняя комнату фиолетовым свечением, но Юми это только раззадорило.
– Ты слишком напряжен, Джинву, – прошептала она, глядя на меня снизу вверх. – Тебе нужно расслабиться перед встречей с мамой.
Когда она взяла меня в рот, я застонал, запрокидывая голову. Мир вокруг перестал существовать. Не было больше S-рангового охотника, не было Теневого Монарха, не было ответственности за судьбу человечества. Была только эта маленькая женщина, которая владела мной так, как не смел ни один враг.
Её движения были ритмичными и жадными. Я чувствовал каждое прикосновение её языка, тепло её рта, и это было невыносимо прекрасно. Я выгибался, впиваясь пальцами в дерево комода, чувствуя, как волны экстаза одна за другой накрывают меня.
– Юми... хватит... я сейчас... – прохрипел я, но она только крепче обхватила меня руками, не давая отстраниться.
Через бесконечный, как мне показалось, час, когда буря наконец утихла, мы оба сидели на полу, прислонившись к кровати. Моя рубашка была измята, волосы Юми превратились в полное гнездо, но на её лице сияла торжествующая улыбка.
– Ну вот, – она вытерла губы тыльной стороной ладони, – теперь ты выглядишь гораздо менее устрашающе.
Я притянул её к себе, целуя в висок.
– Ты невозможна.
– Я знаю, – она хитро прищурилась. – А теперь иди приводи себя в порядок. Мы опаздываем.
Через двадцать минут Юми, словно по волшебству, превратилась из искусительницы в обычную девушку. Она переоделась в удобные джинсы, простую белую футболку и кроссовки, накинув сверху легкую куртку. От того провокационного платья не осталось и следа, но я-то помнил жар её кожи.
Мы ехали к дому моих родителей в тишине. Юми смотрела в окно, перебирая пальцами край футболки. Я видел, как она волнуется, несмотря на недавнюю смелость.
– Всё будет хорошо, – я накрыл её руку своей. – Мама всегда хотела, чтобы я был счастлив. А Джин А... ну, Джин А просто будет в шоке, что её брат наконец-то нашел кого-то, кто может им командовать.
Юми улыбнулась, и эта улыбка была самой искренней вещью, которую я видел за последние годы.
– Я просто не хочу, чтобы они думали, будто я... ну, что я просто «залетевший секретарь».
– Они так не подумают, – отрезал я. – Они увидят, как я на тебя смотрю. Этого достаточно.
Когда мы вошли в дом, запах маминого супа кимчи мгновенно вернул меня в детство. Мама вышла в прихожую, вытирая руки о фартук, и её глаза тут же остановились на Юми. Джин А высунулась из кухни, держа в руке половник.
– Мама, Джин А, – я глубоко вздохнул, привлекая Юми к себе за плечи. – Познакомьтесь. Это Юми. Моя невеста. И... через семь месяцев вы станете бабушкой и тетей.
Тишина, воцарившаяся в прихожей, была громче взрыва. Джин А выронила половник, который с глухим звоном ударился о пол. Мама медленно прижала ладони к щекам, переводя взгляд с меня на Юми и обратно.
– Господи... – прошептала мама. – Джинву... это правда?
– Правда, – ответил я, чувствуя, как Юми под моим крылом мелко дрожит.
И тут произошло то, чего Юми боялась меньше всего. Мама шагнула вперед и просто обняла её. Крепко, по-матерински, так, как обнимают обретенную дочь.
– Добро пожаловать в семью, деточка, – тихо сказала мама. – Мой сын... он стал совсем другим рядом с тобой. Живым. Спасибо тебе за это.
Джин А, опомнившись, подлетела к нам и начала прыгать вокруг, засыпая Юми вопросами.
– Ого! Ничего себе! А какой срок? А кто будет — мальчик или девочка? А Ча Хэ Ин правда в ярости? Юми, ты герой! Как ты вообще его терпишь, он же сухарь сухарем!
Юми рассмеялась, и я увидел, как напряжение окончательно покидает её. Она начала отвечать Джин А, и уже через пять минут они сидели на кухне, обсуждая всё на свете — от детских колясок до того, какой я невыносимый по утрам.
Я стоял в дверях кухни, наблюдая за этой картиной. Мои тени внутри меня успокоились, свернувшись уютными клубками. Бер, который незримо присутствовал рядом, мысленно прошептал:
– Мой Король, это... это великая победа.
– Да, Бер, – подумал я. – Самая важная.
Весь вечер прошел в удивительной атмосфере тепла. Мы обсуждали свадьбу — тихую, только для своих, без прессы и пафоса. Юми рассказывала о своей работе, о том, как она год терпела мой характер, и мама с Джин А хохотали до слез.
Когда мы уже собирались уходить, мама отвела меня в сторону.
– Джинву, – она серьезно посмотрела на меня. – Береги её. Она — то, что удерживает тебя в этом мире. Не сила, не тени, а эта девочка.
– Я знаю, мама, – я обнял её. – Я знаю.
Мы вышли на улицу. Ночной воздух был свежим, в небе сияли звезды. Юми потянулась, вдыхая прохладу.
– Ну что, Монарх? – она посмотрела на меня, и её серьги снова звякнули. – Миссия выполнена?
– Выполнена на отлично, – я открыл ей дверь машины. – Теперь домой. Тебе нужно отдыхать.
– Опять ты за свое! – она шутливо толкнула меня в плечо. – Я беременна, а не при смерти! Кстати, ты помнишь, что обещал мне то платье-свитер?
Я замер, вспоминая открытую спину и отсутствие белья.
– Юми... не искушай судьбу. Моё терпение не бесконечно.
– А я и не прошу терпеть, – она подмигнула мне, садясь в машину. – Я просто напоминаю, что у Теневого Монарха впереди очень долгая и очень интересная ночь.
Я сел за руль, чувствуя, как на губах сама собой появляется улыбка. Мир мог рушиться, врата могли открываться в каждом переулке, но пока эта дерзкая девчонка была рядом со мной, я знал — мы справимся.
Потому что любовь — это единственная магия, которую не может контролировать даже система. И эта магия теперь принадлежала нам.