← Назад к обзору

Секс демонов

Танцы на острие азарта

В «Отеле Хазбин» наступил тот странный час, когда время словно замирает между последним вздохом ночи и первым криком кровавого рассвета. Хаск стоял за барной стойкой, его когти мерно выстукивали сложный ритм по полированному дереву. В голове было пусто и одновременно слишком шумно от мыслей. Он чувствовал, как под серым мехом на плечах всё еще пульсирует фантомное тепло четырех рук Элизабет.

– Ты выглядишь так, будто пытаешься вычислить вероятность собственного выживания в ядерном взрыве, Хаски, – раздался голос, который теперь вызывал у него непроизвольную дрожь в крыльях.

Элизабет не просто вошла в бар — она материализовалась из теней, словно всегда была их частью. Её движения были до пугающего бесшумными. На ней было облегающее платье глубокого винного цвета, которое выгодно подчеркивало её необычную анатомию. Она уселась на высокий стул, переплетя ноги, и подперла подбородок двумя руками, в то время как две другие лениво перебирали пустые бокалы на стойке.

– Вероятность всегда стремится к нулю, если ты находишься в этом городе, – прохрипел Хаск, не оборачиваясь к ней. – Чего тебе? Бар закрыт.

– Для всех остальных — возможно, – она наклонилась ближе, и Хаск почувствовал тонкий аромат жасмина и старой бумаги. – Но мы ведь договорились, что ставки удвоены. А я пришла за своим выигрышем.

Хаск наконец повернулся. Его желтые глаза встретились с её многоглазым взором. Он увидел в них не просто похоть или праздное любопытство, а ту самую искру безумия, которая когда-то заставляла его ставить на кон целые кварталы Пентаграмм-Сити.

– Я тебе ничего не должен, паучиха, – он попытался придать голосу привычную грубость, но сорвался на полушепот. – Всё, что было в той комнате... осталось там.

– О, неужели? – Элизабет протянула руку и коснулась красной бабочки на его шее, медленно поправляя её. – А мне показалось, что ты унес с собой гораздо больше, чем просто воспоминания. Твои крылья... они дрожат каждый раз, когда я вхожу. Ты не можешь это контролировать, Хаск. Это твоя истинная ставка. Ты поставил свою невозмутимость и проиграл её.

Хаск резко схватил её за запястье. Его когти слегка впились в её белую кожу, но она даже не вздрогнула. Напротив, её губы расплылись в торжествующей улыбке.

– Ты слишком много на себя берешь, – прошипел он, чувствуя, как его хвост с розовым пучком на конце нервно хлещет по воздуху. – Ты думаешь, что если мы пару раз перепихнулись, то теперь ты владеешь мной? Я принадлежу Аластору, забыла? Моя душа на цепи.

– Аластор владеет твоим контрактом, Хаск. Но он не владеет твоим азартом, – она высвободила руку и провела пальцами по его щеке, задевая белый мех. – Он превратил тебя в домашнего кота, который лакает дешевое пойло и ждет смерти, которой не будет. А я... я возвращаю тебе вкус игры. Разве ты не чувствуешь, как кровь закипает в жилах?

Хаск молчал. Он ненавидел её за то, что она была права. Каждое её слово попадало точно в цель, пробивая броню из цинизма. Он чувствовал себя так, словно снова сидел за столом с высокими ставками, и у него на руках был флеш-рояль, но противник блефовал так искусно, что хотелось всё бросить и просто сбежать.

– Пойдем, – сказала она, спрыгивая со стула. – Сегодня мы не будем прятаться в подсобке или твоей каморке.

– И куда же мы отправимся? – Хаск подозрительно прищурился. – В «Каннибал-таун» на прогулку? Или сразу в пасть к Люциферу?

– На крышу, – Элизабет направилась к лифту, не оглядываясь. – Там небо ближе. И там никто не услышит, как ты будешь умолять меня о продолжении.

Хаск выругался, сорвал с головы цилиндр и швырнул его на стойку. Он знал, что это ловушка. Знал, что это приведет к еще большему хаосу в его и без того разрушенной жизни. Но ноги сами несли его за ней. Азарт был сильнее здравого смысла.

На крыше «Отеля Хазбин» дул холодный, пронизывающий ветер, который приносил с собой запахи гари и серы. Красная луна Ада висела низко, освещая город кровавыми отблесками. Элизабет стояла на самом краю парапета, её четыре руки были раскинуты в стороны, словно она собиралась взлететь.

– Смотри на этот город, Хаск, – громко сказала она, перекрывая вой ветра. – Когда-то ты был здесь королем. Ты видел судьбы грешников сквозь призму карт. Неужели тебе не хочется снова почувствовать эту власть? Хотя бы на одну ночь?

Хаск подошел к ней, его большие красные крылья раскрылись за спиной, удерживая равновесие. Узоры рулетки на них зловеще мерцали.

– Власть — это иллюзия, – ответил он, вставая рядом. – Я усвоил этот урок слишком дорогой ценой.

– Тогда забудь о власти. Вспомни о страсти, – она резко повернулась к нему и толкнула его на холодный бетон.

Хаск упал на спину, но мгновенно сгруппировался. Однако Элизабет была быстрее. Она навалилась на него сверху, используя все свои конечности, чтобы прижать его к поверхности. Её ноги обхватили его бедра, две руки удерживали его запястья над головой, а две другие начали лихорадочно расстегивать его подтяжки.

– Ты с ума сошла! – выдохнул Хаск, пытаясь вырваться. – Нас же увидят!

– Пусть смотрят, – прошептала она, впиваясь зубами в его ухо. – Пусть весь этот проклятый город видит, что Повелитель Игр еще жив.

Её прикосновения были везде одновременно. Это было похоже на нападение целого отряда, но от каждого касания по телу Хаска пробегали электрические разряды. Он перестал сопротивляться. Его животные инстинкты, подавленные годами службы в баре, вырвались наружу. Он издал низкое, утробное рычание и, извернувшись, поменялся с ней местами.

Теперь он доминировал над ней, придавливая её своим весом. Его когти впились в её плечи, а крылья создали вокруг них подобие кокона, защищая от ветра и чужих глаз.

– Ты сама напросилась, паучиха, – прохрипел он, его желтые глаза светились первобытным огнем.

– Покажи мне, на что ты способен, когда не прячешься за бутылкой, – ответила она, выгибаясь под ним.

Хаск действовал грубо, почти яростно. В этом не было нежности, только чистая, дикая энергия. Он сорвал с неё остатки одежды, любуясь тем, как красный свет луны играет на её коже. Когда он вошел в неё, Элизабет вскрикнула, и этот звук утонул в шуме города внизу.

Ритм их движений совпадал с биением сердца самого Ада. Хаск чувствовал каждое сокращение её мышц, каждую из её четырех рук, которые теперь неистово царапали его спину и крылья. Он чувствовал, как его апатия окончательно растворяется, сменяясь чем-то мощным и неуправляемым.

– Еще... – шептала Элизабет, её голос был полон восторга. – Не останавливайся, Хаск!

Он и не собирался. Он двигался с грацией хищника, который наконец-то дорвался до добычи. Его хвост обвился вокруг её ноги, а зубы то и дело прикусывали её шею, оставляя темные метки. В этот момент он не был рабом Аластора. Он не был неудачником-барменом. Он был Хаском — демоном, который когда-то держал в руках нити чужих жизней.

Воздух вокруг них казался наэлектризованным. Каждый толчок, каждое движение вызывало вспышки удовольствия, которые ослепляли. Хаск чувствовал, как его сознание затуманивается, оставляя лишь инстинкты и жажду обладания. Элизабет отвечала ему с той же силой, её многорукие объятия были крепкими, как стальные тросы.

– Ты... ты проигрываешь, Элизабет... – выдохнул он, чувствуя приближение финала.

– В этой игре нет проигравших, – ответила она, задыхаясь. – Только те... кто боится играть...

Когда наступила развязка, Хаску показалось, что он на мгновение ослеп. Ощущение было настолько интенсивным, что его крылья судорожно дернулись, едва не сбросив их обоих с крыши. Он прижался к ней, тяжело дыша, чувствуя, как его сердце колотится о её грудную клетку.

Тишина, последовавшая за этим, была оглушительной. Ветер продолжал дуть, но он больше не казался холодным. Хаск медленно отстранился, глядя на Элизабет. Она лежала на бетоне, растрепанная, с горящими глазами, и на её лице играла улыбка абсолютного удовлетворения.

– Ну что, господин Бармен? – тихо спросила она, поправляя волосы одной из рук. – Как тебе такая ставка?

Хаск сел, пытаясь привести в порядок свой мех. Его движения были медленными, почти ленивыми, но в них больше не было прежней тяжести.

– Ты совершенно ненормальная, – сказал он, но в его голосе слышалось странное уважение. – Ты понимаешь, что если бы мы сорвались, то летели бы до самого низа?

– Но мы же не сорвались, – она приподнялась на локтях. – Ты удержал нас. Ты всегда удерживаешь ситуацию под контролем, Хаск, даже когда делаешь вид, что тебе плевать.

Хаск нашел свои подтяжки и начал приводить одежду в порядок. Он посмотрел на свои руки — они всё еще немного дрожали.

– Это ничего не меняет, – буркнул он, хотя сам в это не верил. – Завтра я снова буду стоять за стойкой и слушать нытье грешников.

– Возможно, – Элизабет поднялась и начала одеваться с той же грацией, с которой она всё делала. – Но теперь ты будешь знать, что у тебя есть туз в рукаве. И этот туз — я.

Она подошла к нему и легко коснулась его носа-сердечка.

– До следующей партии, Хаски. И не забудь свой цилиндр в баре. Он тебе идет.

Она исчезла так же быстро, как и появилась, оставив его одного на крыше под кровавой луной. Хаск постоял еще немного, глядя на огни Пентаграмм-Сити. Город казался ему теперь не таким уж и безнадежным.

Он спустился вниз, вернулся в бар и первым делом увидел свой цилиндр на стойке. Он осторожно взял его, смахнул невидимую пылинку и надел на голову, чуть сдвинув набок.

– Эй, Хаск! – в бар ввалился Энджел Даст, выглядящий на редкость помятым. – Налей мне чего-нибудь покрепче. У меня была ужасная ночь. Валентино опять...

Энджел осекся, глядя на бармена.

– Ого, – протянул паук. – Ты выглядишь так, будто только что сорвал джекпот в казино Маммона. Что случилось?

Хаск посмотрел на Энджела, потом на дверь подсобки, потом на лифт. Он взял бутылку самого дорогого виски, который был в запасе, и налил полный стакан.

– Просто карта легла правильно, Энджел, – ответил он, и на его лице впервые за долгое время появилась настоящая, хищная улыбка. – Пей. За счет заведения.

– Ты серьезно? – глаза Энджела расширились. – Хаск, ты ли это?

– Пей, пока я не передумал, – Хаск отвернулся и начал протирать стаканы.

Он чувствовал, как внутри него всё еще теплится тот огонь, который зажгла Элизабет. Это была опасная игра, и он знал, что впереди еще много раундов. Но впервые за долгое время Хаск не боялся проиграть. Потому что теперь он играл не на свою душу, а на свою жизнь. А в этой игре он всегда был лучшим.

Где-то в тенях отеля Аластор наблюдал за этой сценой, его вечная улыбка стала чуть шире. Он чувствовал перемену в своем подчиненном, и эта перемена обещала быть весьма занимательной. Но Хаску было плевать на Радио-демона. В его кармане лежала невидимая карта, и он знал, что когда придет время, он разыграет её так, что весь Ад содрогнется.

Ставки были сделаны. Игра продолжалась. И на этот раз Хаск не собирался пасовать.