← Назад к обзору

Семья

Осколки хрустального страха

Утро началось не с яркого солнца, а с приглушённого, серого света, который едва пробивался сквозь плотные шторы спальни. В квартире стояла неестественная тишина, нарушаемая лишь мерным гулом вентиляции. Ямато открыл глаза, ощущая на плече привычную тяжесть — Микель спал беспокойно, то и дело вздрагивая во сне.

Бизнесмен осторожно высвободился из объятий мужа, стараясь не разбудить его, но стоило ему пошевелиться, как Микель распахнул глаза. В них не было утренней неги, только мгновенная, острая тревога.

– Ямато... – прошептал он, садясь в кровати и потирая лицо ладонями. – Уже утро?

– Почти. Полежи ещё немного, – ответил Ямато, касаясь его колена. – Ты заснул только под рассвет.

– Нет, нельзя, – Микель тяжело вздохнул и посмотрел в сторону детской кроватки, которую они придвинули вплотную к своей. Там, среди белоснежных простыней, почти терялся Дори. – У нас сегодня... сложный день. Ямато, нам нужно его искупать.

Ямато замер, натягивая домашние брюки. Он представил себе эту процедуру: хрупкое, изломанное тело ребёнка, его панический страх перед любым новым действием.

– Это обязательно именно сегодня? – спросил он, оборачиваясь. – Он только начал нам доверять. Может, подождём, пока он окрепнет?

– Нельзя ждать, – покачал головой Микель, и в его голосе зазвучали профессиональные нотки медбрата. – На коже следы от пластырей, остатки каких-то мазей из лаборатории, пот, частицы эпителия. Это может вызвать раздражение или инфекцию, учитывая его слабый иммунитет. И волосы... они все в чем-то липком. Мы должны смыть с него это место, Ямато. Физически смыть.

Бизнесмен кивнул. Он понимал логику мужа, но внутри всё сжималось от предчувствия неминуемой катастрофы.

Они подошли к кроватке. Дори не спал. Он лежал, свернувшись калачиком, и смотрел в стену. Его разноцветные глаза казались огромными на исхудавшем лице. Увидев мужчин, он не вздрогнул, но его пальцы судорожно сжали край одеяла.

– Доброе утро, солнце, – Микель опустился на колени перед кроватью, чтобы их глаза были на одном уровне. – Как ты себя чувствуешь?

Мальчик промолчал, лишь едва заметно повёл плечом.

– Дори, послушай меня внимательно, – Микель протянул руку, но не коснулся его, давая мальчику возможность самому инициировать контакт. – Нам нужно немножко умыться. Мы пойдём в ванную, там тепло и много воды. Я помогу тебе стать чистым, и тебе будет гораздо легче дышать.

При слове «ванная» зрачки Дори расширились. Он медленно перевёл взгляд на дверь спальни, словно за ней скрывался портал в преисподнюю.

– Нет... – едва слышно выдохнул он. – Пожалуйста... не надо... комната с кафелем... там больно.

– Там не будет больно, – Ямато подошёл ближе, его голос звучал ровно и уверенно. – Мы будем рядом. Я и Микель. Мы не дадим тебя в обиду.

– Я буду хорошим! – Дори вдруг резко сел, хотя это стоило ему огромных усилий, его тонкие руки задрожали от напряжения. – Я буду тихо сидеть! Не надо... воды... там холодно и... игла...

– Тсс, маленький, никакой иглы, – Микель всё же решился и мягко обнял мальчика, прижимая его голову к своему плечу. – Только тёплая вода и мягкая пена. Помнишь, как вкусно пахнет моё мыло? Мы возьмём его.

Уговаривание заняло почти полчаса. Дори плакал — тихо, надрывно, утыкаясь лицом в сгиб локтя Микеля. Его маленькое тело сотрясала крупная дрожь. Когда пришло время выходить из комнаты, он вцепился в спинку кровати с такой силой, что костяшки его пальцев побелели.

– Дори, отпусти, – ласково попросил Ямато. – Я понесу тебя. Ты даже не коснёшься пола.

Бизнесмен осторожно, стараясь не задеть многочисленные синяки и места уколов, подхватил мальчика на руки. Дори был пугающе лёгким — кости, обтянутые тонкой, почти прозрачной кожей. Он не сопротивлялся физически, потому что его мышцы были слишком слабы, но его отчаяние ощущалось почти физически.

Путь до ванной комнаты казался бесконечным. Каждый шаг Ямато отдавался в Дори новым приступом паники. Когда они переступили порог ванной, облицованной светлым мрамором, мальчик издал тонкий, жалобный звук, похожий на скулёж щенка.

– Тише, тише... – Микель уже подготовил всё необходимое. Горячий пар наполнил помещение, делая воздух влажным и тяжёлым. На бортике ванны лежали пушистые полотенца и детские средства для мытья, которые Микель успел купить накануне.

– Поставь его на коврик, – попросил Микель.

Ямато осторожно опустил мальчика. Ноги Дори, тонкие и безжизненные, подкосились бы, если бы Ямато не продолжал поддерживать его под мышками. Микель начал медленно снимать с него просторную футболку.

Когда одежда была снята, Ямато невольно отвёл взгляд на секунду, чтобы справиться с гневом. Тело десятилетнего ребёнка выглядело как карта пыток. Гематомы всех цветов — от багрово-черных до грязно-желтых — покрывали бока и бедра. На спине, вдоль позвоночника, виднелись чёткие следы от датчиков, которые, казалось, вживляли прямо в кожу.

Дори стоял, прикрывая наготу ладошками, его зубы стучали, хотя в ванной было очень жарко.

– Сейчас будет водичка, – Микель включил душ, настроив напор на самый минимум, чтобы звук не пугал мальчика. – Смотри, она тёплая. Попробуй ручкой.

Он направил струю на ладонь Дори. Мальчик вскрикнул и отдернул руку, словно его обожгло кипятком, хотя вода была идеальной температуры.

– Больно! – закричал он, и из его глаз снова хлынули слёзы. – Оставьте меня! Пожалуйста!

– Дори, это просто вода, – Ямато опустился на колени рядом с ним, игнорируя то, что его дорогие брюки намокают. – Смотри на меня. Я здесь. Микель здесь. Мы не причиним тебе вреда.

Микель начал аккуратно поливать ноги мальчика. Дори зашёлся в рыданиях, пытаясь отползти, но его не слушающиеся ноги лишь беспомощно волочились по мягкому коврику. Ямато пришлось крепко, но бережно обхватить его за талию, удерживая на месте.

– Ну всё, всё, маленький... – Микель действовал быстро и чётко. Он намылил мягкую губку и начал смывать грязь с худых плеч. – Видишь? Никаких игл. Только мыло. Оно пахнет клубникой, чувствуешь?

Дори постепенно перешёл от крика к прерывистым всхлипам. Он зажмурился так сильно, что на лице проступили морщинки. Он весь сжался, превратившись в маленький комок боли и ужаса. Каждый раз, когда губка касалась его кожи, он вздрагивал, словно от удара током.

– Почти закончили, – подбодрил Ямато, чувствуя, как сердце обливается кровью. Он видел, как дрожат губы мальчика, как он судорожно хватает ртом воздух.

Но настоящая катастрофа случилась, когда Микель потянулся к волосам.

– Теперь нужно помыть голову, Дори. Это быстро, – Микель налил немного шампуня на ладонь.

Как только рука Микеля коснулась затылка мальчика, Дори словно подменили. Если до этого он просто плакал, то теперь у него началась настоящая, неконтролируемая истерика.

– НЕТ! – закричал он так громко, что звук отразился от мраморных стен, оглушая. – НЕТ, ТОЛЬКО НЕ ГОЛОВУ! НЕ НАДО! УБЕРИТЕ РУКИ!

Он начал отчаянно мотать головой, пытаясь вырваться из рук Ямато. Его пальцы впились в собственные щеки, он закрыл лицо руками, пытаясь спрятаться, исчезнуть.

– Дори, успокойся! – Микель испугался, он отложил шампунь и попытался перехватить руки мальчика, чтобы тот не расцарапал себе лицо. – Дори, это просто шампунь!

– ОНИ ТАМ ДЕЛАЛИ! – вопил ребёнок, захлёбываясь слезами и пеной, которая случайно попала ему на губы. – ТАМ БЫЛИ ПРОВОДА! ОНИ ВТЫКАЛИ ИХ В ГОЛОВУ! ПОЖАЛУЙСТА! МНЕ БОЛЬНО ВНУТРИ!

Ямато почувствовал, как по его собственной спине пробежал холод. Он понял. В лаборатории его голову использовали для подключения электродов. Любое прикосновение к волосам для Дори означало возвращение тех невыносимых импульсов, которые выжигали его мозг изнутри.

– Микель, стой, – скомандовал Ямато, перехватывая руки мужа. – Остановись.

Мальчик продолжал кричать, он весь выгнулся дугой в руках бизнесмена, его лицо стало пунцовым, а в глазах застыло безумие. Он не видел их. Он видел серые стены и людей в масках.

– Дори, посмотри на меня! – Ямато взял его лицо в свои ладони, заставляя смотреть прямо в глаза. – Посмотри на Ямато!

Мальчик на мгновение затих, ловя ртом воздух. Его грудная клетка ходила ходуном.

– Нет... проводов... – прохрипел он, содрогаясь всем телом.

– Нет проводов, – подтвердил Ямато, его голос был как стальной трос — надежный и крепкий. – Я держу тебя. Никто не прикоснётся к твоей голове без твоего разрешения. Микель, убери воду.

Микель немедленно выключил душ. В ванной стало оглушительно тихо, слышны были только тяжёлые, рваные вдохи ребёнка.

– Мы не будем мыть голову сегодня, – тихо сказал Микель, вытирая слёзы, которые сами собой катились по его щекам. – Прости меня, Дори. Я не знал. Я не хотел...

Дори медленно опустил руки. Его плечи поникли, он выглядел совершенно раздавленным. Его длинные чёрные волосы, мокрые и спутанные, облепили лицо, делая его похожим на маленького призрака.

– Правда?.. – прошептал он, недоверчиво глядя на Ямато.

– Правда. На сегодня всё, – Ямато подхватил огромное полотенце и бережно обернул в него мальчика, прижимая к себе.

Он вынес его из ванной, чувствуя, как Дори всё ещё мелко дрожит. В спальне они уложили его на кровать. Микель принёс чистую одежду и помог одеться, стараясь делать это максимально нежно.

Когда Дори наконец растянулся на простынях, укрытый одеялом по самый подбородок, он выглядел так, будто пробежал марафон. Его глаза медленно закрывались от эмоционального истощения.

– Простите... – прошелестел он, прежде чем провалиться в тяжёлый сон. – Я... я плохой объект...

Ямато и Микель переглянулись. В этом коротком слове «объект» было столько боли, сколько не выдержал бы ни один взрослый.

Микель вышел на кухню, и Ямато последовал за ним. Медбрат опустился на стул и закрыл лицо руками. Его плечи затряслись.

– Я чуть не довёл его до припадка, – глухо произнёс он. – Я хотел как лучше, а в итоге... Ямато, они ломали ему психику каждый день. Как мы можем это исправить?

Ямато подошёл к нему и положил руки на плечи, крепко сжимая их.

– Мы не исправим это за один день, Микель. И за неделю тоже. Это будет долгий путь. Но сегодня он узнал одну важную вещь.

Микель поднял голову, его глаза были полны боли.

– Какую?

– Что его крик был услышан, – Ямато посмотрел в сторону спальни. – В той лаборатории он мог кричать вечность, и никто бы не остановился. А сегодня мы остановились. Мы услышали его «нет». Для него это — самое большое открытие в жизни. У него появилось право голоса.

Микель шмыгнул носом и слабо улыбнулся, вытирая лицо салфеткой.

– Ты прав. Нам нужно быть терпеливее. Намного терпеливее.

– И нам нужно найти способ помыть ему волосы так, чтобы он не чувствовал угрозы, – добавил Ямато, задумчиво глядя в окно на заснеженный город. – Может быть, сухой шампунь? Или просто влажные полотенца... Мы что-нибудь придумаем.

Весь оставшийся день в доме царила тишина. Дори проспал несколько часов, а когда проснулся, был удивительно тихим. Он больше не прятался под одеялом, а просто лежал, наблюдая за тем, как Ямато работает за ноутбуком в кресле неподалёку.

Вечером, когда Микель принёс ужин, Дори впервые сам протянул руку к ложке. Его движения были неуверенными, пальцы плохо слушались, но он старался.

– Спасибо... – тихо сказал он, когда Микель забирал пустую тарелку.

– За что, малыш? – удивился Микель.

– За клубнику, – Дори едва заметно улыбнулся уголками губ. – Мыло... оно правда пахло вкусно.

Микель замер, чувствуя, как к горлу снова подступает комок. Это была первая, крошечная победа. Мальчик запомнил не только ужас, но и приятный запах. Свет начал пробиваться сквозь тьму.

Ямато подошёл к кровати и поправил одеяло.

– Спи, Дори. Завтра будет новый день. И в нём не будет никакой воды, если ты сам этого не захочешь.

Мальчик закрыл глаза, и на этот раз его сон был спокойным. Он знал, что в этой большой квартире, среди этих двух странных, но добрых людей, его «нет» имеет значение. И это знание грело его лучше любого одеяла в эту лютую зимнюю стужу.

Зима за окном продолжала свирепствовать, но внутри, в самом сердце дома, лёд начал давать трещины. И в этих трещинах, вопреки всему, прорастала надежда. Хрупкая, как сам Дори, но удивительно живучая.