← Назад к обзору

Семья

Пробуждение спящих нитей

Утро выдалось серым и колючим. За панорамными окнами пентхауса метель сменилась плотным, ледяным туманом, который скрывал соседние небоскребы, превращая мир в белую пустоту. Внутри же квартиры было жарко — Ямато распорядился прибавить отопление, готовясь к важному событию.

В гостиной, обычно просторной и минималистичной, теперь царил хаос. Несколько курьеров в специальных комбинезонах только что закончили распаковку массивных коробок, прибывших ночным рейсом из Цюриха. На ковре, среди обрывков упаковочной пленки и пенопласта, возвышалась сложная конструкция из полированного алюминия и прозрачного медицинского пластика. Это был новейший экзоскелет для детской реабилитации, дополненный столом с электромиостимуляторами и подвесной системой для вертикализации.

Ямато стоял у окна, скрестив руки на груди, и наблюдал, как техники проводят финальную калибровку датчиков. Его лицо было сосредоточенным, но в глубине глаз читалось напряжение. Он потратил целое состояние, чтобы доставить это оборудование в кратчайшие сроки, минуя все официальные каналы и реестры.

– Все готово, господин Ватанабе, – негромко произнес старший техник, складывая инструменты. – Программное обеспечение настроено на минимальные нагрузки. Мы оставили инструкции на планшете.

– Благодарю. Вы свободны, – отрывисто бросил Ямато, жестом указывая на дверь.

Когда за рабочими закрылась дверь, из спальни вышел Микель. Он выглядел бледным. В руках он осторожно нес Дори, завернутого в мягкий фланелевый халат. Мальчик прижимался к медбрату, испуганно озираясь по сторонам. За последнюю неделю он немного привык к пространству квартиры, но появление огромных металлических «пауков» в гостиной привело его в состояние оцепенения.

– Это... это для меня? – прошептал Дори, глядя на блестящие поршни и ремни экзоскелета. Его разноцветные глаза расширились от ужаса. – Это машина... Она будет резать?

– Нет, радость моя, что ты! – Микель поцеловал его в висок, опуская на мягкий диван рядом с оборудованием. – Это волшебные доспехи. Они помогут твоим ножкам снова вспомнить, как нужно стоять. Помнишь, мы читали сказку про рыцарей?

– Рыцари сильные, – Дори шмыгнул носом, не сводя глаз с металлических креплений. – А я... я сломанный.

– Ты не сломанный, Дори, – Ямато подошел ближе и опустился на корточки перед мальчиком. – Ты просто долго спал. А эти механизмы — как будильник для твоих мышц. Мы будем рядом. Каждую секунду.

Микель начал осторожно готовить мальчика. Сначала нужно было закрепить на бедрах и икрах электроды миостимулятора. Это были тонкие липкие пластины, соединенные проводами с основным блоком. Как только Дори увидел провода, его дыхание стало частым и прерывистым.

– Провода... – он начал мелко дрожать, пытаясь спрятать ноги под халат. – Пожалуйста... не надо... Они будут жечь. В лаборатории... когда провода... было очень больно. Я не хочу!

– Дори, посмотри на меня, – Микель взял его за подбородок, заставляя встретиться взглядами. – Я когда-нибудь причинял тебе боль?

Мальчик мотнул головой, из его глаз брызнули слезы.

– Вот и сейчас не буду. Это не те провода. Они не будут бить тебя током. Они будут просто щекотать, как будто тысячи крошечных муравьев бегают по коже. Попробуем? Только один?

Дори зажмурился и кивнул, закусив губу. Когда Микель приклеил первый датчик и включил прибор на минимальную мощность, мальчик вскрикнул и дернулся, но тут же замер.

– Щекотно? – спросил Ямато, придерживая его за плечи.

– Странно... – прошептал Дори, открывая один глаз. – Как будто... внутри что-то шевелится. Но не больно.

– Вот видишь! – Микель ободряюще улыбнулся и продолжил фиксацию.

Через двадцать минут Дори был готов к самому сложному этапу — вертикализации. Ямато и Микель вдвоем осторожно подняли его и поместили в мягкий корсет подвесной системы. Металлические опоры экзоскелета обхватили его тонкие, безвольные ноги.

– Сейчас мы попробуем встать, – сказал Ямато, беря в руки пульт управления. – Система сама поднимет тебя. Тебе не нужно ничего делать, просто расслабься.

Моторы тихо зажужжали. Дори вскрикнул, когда почувствовал, как его тело, годами знавшее только горизонтальное положение или сидение на руках, начинает выпрямляться. Подвесы натянулись, удерживая его вес, а механические «ноги» зафиксировали его колени.

– Я... я высоко... – голос Дори сорвался на плач. – Ямато, я падаю!

– Ты не падаешь, я держу тебя за талию, – Ямато действительно стоял вплотную, его сильные руки страховали конструкцию. – Посмотри вперед. Ты стоишь. Ты выше дивана, выше стола.

Дори плакал горько и безутешно. Для него это положение было противоестественным. Его вестибулярный аппарат, атрофированный и измученный экспериментами, посылал сигналы бедствия. Голова мальчика кружилась, его тошнило от страха.

– Теперь попробуем сделать шаг, – мягко произнес Микель, стоя перед ним и протягивая руки. – Машина передвинет твою правую ножку, а ты просто посмотри, как это происходит.

Ямато нажал кнопку. Механический привод с тихим щелчком подал правую ногу Дори вперед.

Реакция была мгновенной и пугающей. Дори закричал — не от физической боли, а от первобытного ужаса перед тем, что его телом управляет что-то чужое. Он начал отчаянно биться в ремнях, пытаясь освободиться.

– НЕТ! ВЫКЛЮЧИТЕ! – вопил он, захлебываясь слезами. – ОНО ЗАБИРАЕТ МЕНЯ! ОНО ХОДИТ МНОЙ! ПОЖАЛУЙСТА!

– Дори, успокойся! Это просто программа! – Микель попытался обнять его, но мальчик в панике ударил его рукой по лицу, не осознавая, что делает.

– Я НЕ ХОЧУ БЫТЬ МАШИНОЙ! – Дори зашелся в кашле от рыданий. – ВЕРНИТЕ МЕНЯ В КЛЕТКУ! ТАМ Я ПРОСТО ЛЕЖАЛ! НЕ НАДО ХОДИТЬ!

Ямато немедленно нажал кнопку отмены. Моторы смолкли. Он быстро расстегнул крепления и буквально поймал обмякшее тело мальчика, прежде чем тот успел повиснуть на ремнях.

Бизнесмен сел прямо на пол, прижимая рыдающего ребенка к своей груди. Дори уткнулся ему в шею, его тельце содрогалось в таких сильных конвульсиях, что казалось, кости вот-вот сломаются.

– Тише, тише, маленький... – Ямато гладил его по спутанным волосам, игнорируя то, что его дорогая рубашка намокла от слез и пота. – Всё, мы всё выключили. Никто тебя не заберет.

Микель опустился рядом, тяжело дыша. На его щеке краснел след от случайного удара, но он даже не заметил этого. Его сердце разрывалось от вида этого отчаяния.

– Я... я плохой... – Дори начал икать, пытаясь отстраниться от Ямато, чтобы заглянуть ему в глаза. – Простите... простите меня...

– За что ты извиняешься, глупыш? – прошептал Микель, вытирая лицо мальчика краем своего халата.

– Вы купили... большую машину... красивую... – Дори захлебывался слезами, его разноцветные глаза были полны невыразимой вины. – Она стоит много... денег... А я... я не смог. Я испугался. Я испортил... Я плохой объект. Я сломанный. Вы теперь... вы выбросите меня?

Ямато замер. Эти слова ударили его сильнее, чем любой кризис в бизнесе. Ребенок, которого пытали годами, извинялся за то, что его изломанная психика не смогла справиться с высокотехнологичным оборудованием. Он боялся, что его ценность измеряется способностью функционировать.

– Послушай меня, Дори, – Ямато взял его лицо в свои ладони, заставляя смотреть на себя. – Послушай очень внимательно. Ты — не объект. И ты не стоишь никаких денег, потому что ты бесценен. Эта машина — просто груда железа. Если она тебе не нравится, я прикажу выбросить её в окно прямо сейчас.

– Правда? – Дори перестал плакать, глядя на Ямато со смесью надежды и недоверия.

– Правда. Мне плевать на эту машину. Мне важно только то, чтобы ты чувствовал себя в безопасности, – Ямато прижал его к себе еще крепче. – Мы попробовали. Сегодня не получилось. Это нормально. Значит, мы попробуем по-другому. Завтра или через месяц. Или вообще никогда, если ты не захочешь.

Микель взял Дори за руку, нежно поглаживая тонкие пальцы.

– Мы не выбросим тебя, Дори. Никогда. Даже если ты никогда не сделаешь ни одного шага, ты всё равно будешь нашим любимым мальчиком. Понимаешь? Нашим.

Дори снова заплакал, но это были уже другие слезы. С него словно спала огромная, тяжелая плита долга и страха. Он прижался к ним обоим, крошечный, измученный, но впервые почувствовавший, что его любят не «за что-то», а просто так.

– Я... я попробую еще... – прошептал он спустя долгое время, уткнувшись в плечо Ямато. – Потом. Когда... когда внутри перестанет так сильно дрожать. Только не сегодня.

– Конечно не сегодня, – согласился Микель, поднимаясь и протягивая руки, чтобы забрать мальчика. – Сегодня мы будем пить какао с маршмэллоу и смотреть мультики про больших котов. И никакой техники.

Ямато помог Микелю подняться с ребенком на руках. Он проводил их взглядом, а затем обернулся к сверкающему экзоскелету. В этот момент дорогая машина казалась ему уродливой и холодной. Она была символом его привычки решать проблемы силой и деньгами, в то время как Дори нужна была только тишина и время.

Он подошел к пульту управления и одним резким движением выдернул шнур из розетки.

– К черту всё это, – негромко произнес он в пустоту гостиной.

Весь остаток дня Ямато провел рядом с ними. Он не касался ноутбука и не отвечал на звонки. Они сидели на огромном диване, Дори лежал между ними, укрытый теплым пледом. Мальчик долго не мог успокоиться до конца, он постоянно проверял, здесь ли мужчины, касаясь их рук своими холодными пальчиками.

Когда за окном окончательно стемнело и зажглись огни ночного города, Дори наконец уснул. Его дыхание было тяжелым, а на бледных щеках все еще виднелись дорожки от слез, но он спал крепко.

– Мы совершили ошибку, – тихо сказал Микель, глядя на спящего ребенка. – Мы слишком поторопились. Его тело готово к реабилитации, но его душа... она всё еще там, в Секторе Четыре.

– Я знаю, – Ямато накрыл руку мужа своей. – Я думал, что если дам ему возможность ходить, это сделает его счастливым. Я забыл, что для него движение — это то, что с ним делали «они».

– Доктор Линд предупреждал, – вздохнул Микель. – Нужно начинать с доверия к собственному телу. С массажа, с простых упражнений в воде... А мы сразу заковали его в металл.

Ямато посмотрел на Дори. В свете ночника один его глаз казался темным, а другой — серебристым. Мальчик выглядел таким хрупким, что казалось, одно неосторожное слово может разрушить его.

– Завтра я найму лучших специалистов по детской психологии, – начал было Ямато, но Микель прервал его, мягко сжав руку.

– Нет, Ямато. Никаких новых людей. Пока — только мы. Он должен понять, что мир — это не только лаборатория и не только врачи. Давай просто дадим ему быть ребенком. Пусть он сначала научится смеяться, а потом уже ходить.

Ямато долго молчал, глядя на огни мегаполиса. Он привык побеждать, привык добиваться целей кратчайшим путем. Но здесь, в этой комнате, его правила не работали.

– Ты прав, – наконец произнес он. – Мы будем ждать столько, сколько потребуется. Даже если на это уйдут годы.

В эту ночь в пентхаусе было тихо. Дорогое оборудование стояло в углу, накрытое темной тканью, как поверженное чудовище. А на диване, в кольце рук двух взрослых мужчин, спал маленький мальчик. Ему снилось, что он бежит по зеленой траве, и его ноги — легкие, как пух — совсем не болят. И в этом сне не было ни проводов, ни машин, ни боли. Только бесконечное, теплое лето, которое обязательно наступит, когда закончится эта долгая, ледяная зима.