Семья
Тени и мягкие лапки
Прошла неделя с того момента, как Алекс вернулся домой, и жизнь в нашей квартире окончательно вошла в привычное, теплое русло. Пустота, которая раньше казалась бездонной пропастью, затянулась, оставив после себя лишь легкое воспоминание о тоске. Теперь каждое утро я просыпался не от тишины, а от едва уловимого запаха табака и персика, исходящего от подушки рядом, и от мерного сопения двух моих самых любимых альф.
Сегодняшнее утро выдалось необычайно солнечным. Я проснулся раньше остальных и, накинув легкий халат, вышел на террасу нашего пентхауса. Сеул внизу только начинал пробуждаться, окутанный легкой дымкой, но здесь, на высоте, воздух был кристально чистым.
Вернувшись в комнату, я не обнаружил Алекса в кровати. Из распахнутых дверей, ведущих на задний двор нашей просторной террасы, доносились ритмичные звуки и тихий детский смех. Я прошел к панорамному окну и замер, не в силах сдержать мягкую улыбку.
Алекс стоял спиной ко мне, на нем были только свободные спортивные шорты, открывающие вид на его мощную, рельефную спину. Его кожа, та самая фарфоровая кожа, о которой я грезил в его отсутствие, сейчас слегка поблескивала от пота под лучами утреннего солнца. На голове у него были массивные беспроводные наушники, и он, кажется, полностью погрузился в ритм музыки, выполняя серию интенсивных упражнений.
Но самым трогательным в этой картине был Юки. Наш двухлетний сын, одетый в крошечные шортики, старательно пыхтел рядом с отцом. Он с поразительной точностью пытался повторить каждое движение Алекса. Когда Алекс делал выпад, Юки тоже широко расставлял ножки, едва не теряя равновесие, и серьезно хмурил брови, глядя на свои маленькие кулачки.
Я прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди. Мой Монарший взор, способный видеть сквозь измерения, сейчас был прикован к этой простой, земной сцене. Алекс обернулся, делая разворот, и его взгляд встретился с моим. Он не прервал упражнение, лишь подмигнул мне, и его губы тронула та самая дерзкая усмешка, от которой у меня до сих пор сладко ныло под ложечкой.
– Папа Джин! Смотри, я как папа Алекс! Я сильный! – Юки заметил меня и тут же решил продемонстрировать свои успехи, попытавшись отжаться от пола.
– Вижу, малыш, ты настоящий чемпион, – я подошел к ним, чувствуя, как утренняя прохлада приятно холодит кожу.
Алекс снял наушники, вешая их на шею, и подошел ко мне. От него исходил жар и тот самый умопомрачительный аромат, который действовал на меня лучше любого успокоительного. Он притянул меня к себе за талию, невзирая на то, что был мокрым от пота, и запечатлел короткий, но властный поцелуй на моих губах.
– Доброе утро, Монарх, – прохрипел он, и в его небесно-голубых глазах заплясали искры. – Ты сегодня поздно. Мы с Юки уже успели проработать базу.
– Кто-то должен следить за тем, чтобы вы не разнесли террасу своими тренировками, – я шутливо оттолкнул его, хотя на самом деле хотел лишь прижаться теснее. – Юки, ты молодец. Думаю, после такой работы тебе полагается особенный завтрак.
Малыш радостно запрыгал вокруг нас, а потом вдруг остановился и с надеждой посмотрел на Алекса, а затем на меня.
– Папа... а мы пойдем сегодня смотреть котика? Ты обещал, когда вернешься!
Я замер. Мы действительно обсуждали это еще до командировки Алекса. Юки уже несколько месяцев бредил домашним животным. Каждый раз, когда мы гуляли в парке и он видел кошек, его глаза загорались таким восторгом, что мое сердце омеги просто не выдерживало.
Алекс посмотрел на меня, вопросительно приподняв бровь. Он знал, что в нашем доме, где тени могут материализоваться из любого угла, обычное животное может испытать стресс. Но за последнюю неделю я много думал об этом. Мои тени были дисциплинированы, они подчинялись малейшему движению моей мысли. Если я прикажу им не пугать питомца, они станут для него самыми надежными охранниками.
– Джин, что думаешь? – Алекс подошел ближе, кладя руку мне на плечо. – Юки очень старался всю неделю. И я думаю, нам не помешает еще один член семьи, который не умеет вызывать легионы мертвых.
Я усмехнулся, глядя на сына, который замер в ожидании вердикта, прижав маленькие ручки к груди.
– Думаю, мы можем себе это позволить, – произнес я, и Юки издал такой победный клич, что, кажется, его услышали даже мои тени в подземелье.
– Ура! Котик! Настоящий! С хвостиком! – Малыш принялся носиться по террасе, воображая, как он будет играть с новым другом.
– Ты уверен? – тихо спросил Алекс, притягивая меня к себе со спины и утыкаясь носом в мою шею. – Кошка в доме Теневого Монарха... Это звучит как начало странного анекдота.
– Бер уже вызвался быть нянькой, – я почувствовал легкую вибрацию в тенях и невольно улыбнулся. – Он считает, что кошка — это отличный объект для тренировки скрытности. А если серьезно, Алекс, я хочу, чтобы у Юки было нормальное детство. Насколько это возможно с отцом, который повелевает смертью.
Алекс развернул меня к себе, его лицо стало серьезным.
– У него уже самое лучшее детство, Джин. Потому что у него есть ты. И кошка станет просто еще одним доказательством того, что наш дом — это место жизни, а не теней.
Через два часа мы уже входили в элитный приют для животных. Юки буквально дрожал от нетерпения, вцепившись в руку Алекса. Я шел рядом, стараясь максимально подавить свою ауру, чтобы не напугать обитателей приюта.
Помещение было светлым и уютным. Нас встретила улыбчивая женщина-бета, которая сразу поняла, кто здесь главный заказчик.
– Мы ищем кого-то особенного, – сказал Алекс, подмигивая Юки. – Для очень серьезного молодого альфы.
Нас провели в комнату, где на различных лежанках и полках отдыхали кошки. Юки замер на пороге, его глаза округлились. Он медленно пошел вперед, внимательно осматривая каждого пушистого обитателя.
Там были породистые персы, грациозные сиамцы и пушистые мейн-куны. Но Юки прошел мимо них всех. Он остановился в самом углу, у небольшой корзинки, где сидел совершенно обычный, угольно-черный котенок с огромными янтарными глазами.
Котенок не испугался. Напротив, он поднялся, выгнул спинку и, издав короткое «мяу», смело шагнул навстречу Юки.
– Этот, – прошептал сын, протягивая руку. – Папа, он как твои тени, только теплый.
Я почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Котенок действительно был черным, как сама бездна, и в его взгляде была какая-то странная, почти разумная уверенность. Он ткнулся носом в ладошку Юки и замурчал так громко, что звук был слышен во всей комнате.
– Похоже, выбор сделан, – Алекс присел рядом с сыном, погладив котенка по голове. – Черный кот для семьи Монарха Теней. Весьма символично, не находишь, Джин?
– Он идеален, – согласился я, чувствуя, как котенок перевел свой янтарный взгляд на меня.
В этот момент я почувствовал легкое шевеление в своей тени. Бер, мой верный маршал, на мгновение показал свои светящиеся глаза, рассматривая нового жильца. Котенок, вместо того чтобы в ужасе бежать, лишь заинтересованно наклонил голову и снова мяукнул, словно приветствуя старого знакомого.
– Кажется, они поладят, – тихо заметил я, обращаясь больше к Беру, чем к Алексу.
Оформление документов заняло немного времени. Когда мы вышли из приюта, Юки с гордостью нес небольшую переноску, внутри которой сидел наш новый член семьи. Мы решили назвать его Нуар.
Дома Нуар освоился поразительно быстро. Едва мы выпустили его из переноски, он по-хозяйски обошел гостиную, обнюхал каждый угол и, к моему огромному удивлению, направился прямиком к самому темному углу, где обычно любил материализоваться Игрит.
– Юки, смотри, он не боится! – Алекс присел на диван, наблюдая за котенком.
Юки уже разложил на полу игрушки, которые мы купили по дороге.
– Нуар смелый! Он будет защищать нас, когда папа Алекс на работе, а папа Джин занят своими тенями!
Я сел рядом с мужем, чувствуя, как он обнимает меня за плечи. В комнате воцарилась та самая атмосфера абсолютного счастья, которую невозможно купить ни за какие деньги и не достичь никакой магией.
– Знаешь, – прошептал Алекс мне на ухо, – я думал, что после твоего уровня сил меня уже ничего не удивит. Но видеть, как великий Теневой Монарх выбирает кошачий наполнитель... это было незабываемо.
– Заткнись, Алекс, – я легонько толкнул его локтем в бок, но не смог сдержать улыбки. – Я просто забочусь о комфорте всех подданных в моем государстве. Даже самых маленьких и пушистых.
– И я ценю это, мой Монарх, – Алекс перехватил мою руку и нежно поцеловал ладонь. – Спасибо тебе за это. За дом, за Юки... за то, что позволяешь мне быть частью этого мира.
Я посмотрел на него — на его взъерошенные черные волосы, на эти небесно-голубые глаза, в которых отражалась вся моя жизнь. Алекс был моим якорем, моей связью с человечностью. Без него я был бы просто богом смерти, холодным и одиноким. Но с ним... с ним я был Джинву. Мужем, отцом и теперь еще и владельцем черного кота.
– Это тебе спасибо, Алекс, – я прижался к нему, вдыхая его запах. – За то, что вернулся. За то, что ты есть.
В этот вечер мы долго сидели в гостиной. Юки в конце концов уснул прямо на ковре, обняв Нуара, который тоже мирно посапывал, свернувшись клубочком. Тени в углах комнаты стали мягче, словно подстраиваясь под общую атмосферу уюта.
Я смотрел на своего спящего сына и на мужа, который прикрыл глаза, наслаждаясь моментом покоя. Жизнь Теневого Монарха всегда была борьбой, вечным противостоянием света и тьмы. Но сейчас, в этой тихой квартире в центре Сеула, я понимал, что самая главная битва уже выиграна.
Я завоевал право на счастье. Право на запах персика и корицы по утрам, на детский смех и на маленькое черное существо, которое теперь будет охотиться за тенями моих солдат.
– Джин? – Алекс приоткрыл один глаз, почувствовав мой взгляд.
– Просто смотрю на тебя, – ответил я, чувствуя, как по телу разливается тепло.
– Иди сюда, – он потянул меня на себя, заставляя лечь головой ему на грудь.
Я закрыл глаза, слушая ритмичный стук его сердца. В этом звуке была вся моя вселенная. Никакие системы, никакие уровни и ранги не могли сравниться с этим простым человеческим ритмом.
– Завтра выходной, – пробормотал Алекс, уже погружаясь в сон. – Пойдем в зоопарк. Юки хотел увидеть слонов.
– Обязательно пойдем, – согласился я, чувствуя, как сон тоже начинает одолевать меня.
В углу комнаты Нуар внезапно открыл один янтарный глаз, посмотрел на то место, где в тени стоял Бер, и, удовлетворенно мурлыкнув, снова заснул. Порядок в доме Монарха был восстановлен. Жизнь продолжалась, и она была прекрасней любого из моих самых смелых снов.