← Назад к обзору

Семья

Дым и пепел отцовского гнева

Прошло еще двенадцать лет, и если кто-то сказал бы мне тогда, в той сырой пещере, что жизнь Теневого Монарха превратится в бесконечную погоню за собственными отпрысками, я бы, наверное, просто рассмеялся этому человеку в лицо. Но реальность оказалась ироничнее любого подземелья Системы.

Мир изменился, Юми окончательно привыкла к земной жизни, а я... я постарел лишь внутренне, обретя ту тяжелую мудрость, которую дает только отцовство. Моя сила никуда не делась, она лишь глубже ушла в тень, ожидая своего часа. Но сегодня моей главной проблемой были не легионы титанов и не прорывы из иных миров. Моей проблемой был Сон Юки.

Ему исполнилось семнадцать. Юки вымахал под сто девяносто сантиметров, догнав меня ростом, и превратился в атлета, чья мускулатура заставляла завистливо вздыхать охотников S-ранга. Он унаследовал мою стать, черные как смоль волосы, которые вечно торчали в разные стороны, и мамины глаза — два ярко-синих сапфира, в которых постоянно плясали чертики.

Я стоял на балконе второго этажа нашего дома, скрыв свое присутствие даже от собственных теней. Внизу, в дальнем углу заднего двора, за старой ивой, которую Юми так любила, стоял Юки. Он был полуобнажен, небрежно сбросив куртку на траву. Его торс, покрытый каплями пота после тренировки, блестел на солнце. Правую руку и часть груди украшали сложные татуировки — растительные мотивы, переплетающиеся с драконьей чешуей. Это была не просто краска, это был способ контролировать его запечатанную силу, который придумала Юми.

И этот «герой пророчества», этот наследник двух величайших сил во вселенной, сейчас стоял вполоборота ко мне, расслабленно привалившись к дереву, и... курил.

Я почувствовал, как внутри меня закипает что-то покрепче теневой магии. Игрит в моем сознании тактично кашлянул, а Бер, кажется, уже точил когти, готовый по первому приказу выпороть молодого господина.

– Сон Юки! – мой голос прозвучал тихим, но вибрирующим от стали громом.

Сын вздрогнул так, что едва не выронил сигарету. Он медленно, словно в замедленной съемке, повернул голову. На его лице отразился первобытный ужас, который обычно испытывают монстры перед тем, как я превращаю их в тени. Его ярко-синие глаза расширились, а легкая, уверенная полуулыбка, с которой он, вероятно, представлял себя очень крутым, мгновенно сползла.

– П-папа? – пролепетал он, и по его шее скатилась крупная капля пота.

– Ты что это там делаешь? – я медленно перемахнул через перила балкона и приземлился на траву в паре метров от него. – Это что у тебя в руках?

Юки посмотрел на зажатую между пальцами сигарету так, будто это была ядовитая змея. В следующую секунду он совершил самую большую ошибку в своей жизни — он попытался сбежать.

– Это не моё! Это Джинхо-хён оставил! – крикнул он, отбрасывая окурок в сторону и срываясь с места с такой скоростью, что трава под его ногами вспыхнула от трения.

– Стой, паршивец! – взревел я, бросаясь следом. – Джинхо не курит уже десять лет! Не смей впутывать своего дядю в это безобразие!

Юки несся через сад, ловко перепрыгивая через декоративные кустарники. Его атлетичное тело работало на пределе: мышцы пресса и спины перекатывались под кожей, а татуировки на руке начали слабо светиться синим — он явно использовал ману для ускорения.

– НЕЕЕЕЕТ! – донеслось до меня его вопль. – Ты меня убьешь! Мама, спаси!

– Мама тебе не поможет, когда я тебя догоню! – я прибавил ходу, намеренно не используя «Теневой обмен», чтобы продлить воспитательный процесс. – Семнадцать лет, а ума как у гоблина! Ты дракон или паровоз?!

Мы пронеслись мимо летней веранды, где двойняшки — четырнадцатилетние Сухо и Миджун — мирно пили чай. Сухо, который рос моей точной копией, только с более серьезным выражением лица, даже не поднял головы от книги, лишь слегка придвинул к себе тарелку с печеньем, чтобы её не сдуло потоком воздуха от нашего бега.

– Опять Юки влип, – констатировал Сухо, переворачивая страницу.

– Папа выглядит действительно злым, – Миджун, чьи серые глаза с лазурными искрами с любопытством следили за нами, хихикнула. – Ставлю пять вон, что Юки поймают у фонтана.

– Не ставлю, это очевидно, – отозвался брат.

Тем временем Юки, поняв, что по прямой ему не уйти, резко заложил вираж и попытался вскарабкаться на стену дома, используя свои когти, которые начали прорезаться от стресса.

– А ну слезай! – я схватил его за щиколотку в тот момент, когда он уже готов был запрыгнуть на крышу.

– Пусти! Это нарушение прав человека! – Юки отчаянно дрыгал ногой, пытаясь высвободиться. – Я уже почти взрослый!

– Почти взрослый? – я рывком стащил его вниз, и мы оба повалились на мягкий газон. – Почти взрослые не прячутся за кустами с табаком! Ты хоть понимаешь, что твои легкие — это часть твоего магического ядра? Ты драконье пламя решил на никотин променять?

Юки замер, тяжело дыша. Его лицо, всё еще выражающее панику, вдруг приобрело то упрямое выражение, которое он явно унаследовал от меня. Он сел на траве, поправляя спущенную с плеч куртку и вытирая пот со лба.

– Все в школе пробуют, – буркнул он, отводя взгляд своих ярко-синих глаз. – Я просто хотел узнать, почему это так популярно.

– И как? – я сел напротив него, скрестив руки на груди. – Почувствовал себя великим монархом?

Юки поморщился.

– Гадость редкостная. Горло дерет, и голова кружится. Не понимаю, как люди это делают добровольно.

– Вот именно, – я немного смягчился, глядя на его виноватый вид. – Юки, ты не «все в школе». Ты — Сон Юки. В тебе течет кровь, которая старше этого мира. Твое тело — это храм силы. Зачем тебе травить его этой дрянью?

Сын вздохнул, его плечи поникли. Кулон на его шее тихо звякнул о ключицу.

– Просто иногда... иногда сложно быть «Сон Юки», – признался он тихо. – Все ждут от меня чего-то невероятного. Учителя в академии, охотники... даже Сухо и Миджун смотрят на меня так, будто я должен завтра победить всех богов. Я просто хотел сделать что-то... обычное. Глупое. Как все.

Я замолчал. В его словах я услышал эхо собственной юности, когда я был самым слабым охотником ранга E и просто хотел выжить. Но у Юки была другая ноша — ноша величия, которую он не выбирал.

– Послушай меня, – я положил руку ему на плечо. – Быть обычным — это не значит вредить себе. Если тебе тяжело, приди и скажи мне. Мы пойдем в разлом, уничтожим пару сотен демонов, выпустим пар. Но не смей больше прикасаться к сигаретам. Понял?

Юки поднял на меня взгляд, и в его глазах снова блеснула та искра, которая делала его моим сыном.

– Понял, пап. Прости.

– И татуировки, – я указал на его плечо. – Юми увидит, что они светятся от сигаретного дыма — она тебе устроит такую «лекцию по биологии драконов», что ты до тридцати лет будешь только морковку есть.

Юки вздрогнул. Гнев матери он боялся гораздо больше, чем моих погонь по двору.

– Она уже знает? – с надеждой спросил он.

– Если я почувствовал запах за сто метров, то твоя мама, чей нюх в десять раз острее моего, учуяла это еще когда ты только доставал зажигалку, – я поднялся и подал ему руку. – Идем. Будем надеяться, что её печенье сегодня особенно удалось, и она будет милостива.

Мы пошли к дому. Юки шел рядом, его высокая фигура отбрасывала длинную тень, в которой я видел очертания могучих крыльев. Он был подростком, бунтующим и ищущим себя, но он был моим сыном.

– Пап? – позвал он, когда мы уже подходили к веранде.

– Что?

– А ты когда-нибудь делал что-то глупое? Ну, когда был в моем возрасте?

Я усмехнулся, вспоминая свои попытки заработать на лечении матери и те безумные квесты Системы, которые заставляли меня бегать по городу в поисках сомнительных предметов.

– О, Юки... Я делал столько глупостей, что их хватило бы на десяток жизней. Но я всегда знал, ради чего я это делаю. Найди свою цель, и тебе не понадобятся дешевые способы казаться крутым.

На веранде нас встретила Юми. Она стояла, скрестив руки на груди, и в её небесно-голубых глазах не было и следа гнева — только легкая, лукавая насмешка.

– Ну что, поймал курильщика? – спросила она, переводя взгляд на сына.

Юки покраснел до корней волос.

– Мам, я больше не буду, честно!

– Знаю, что не будешь, – она подошла и поцеловала его в лоб, а затем строго посмотрела на меня. – Джинву, ты его чуть не до инфаркта довел своим криком. Бедный мальчик так бежал, что Сухо подумал, будто началось вторжение Правителей.

– Он заслужил, – буркнул я, но в душе уже окончательно остыл.

– Идите мыть руки, – скомандовала Юми. – Печенье готово. И Джинхо приехал, он привез те новые тренировочные мечи, о которых вы просили.

Юки мгновенно преобразился. Весь его подростковый сплин как рукой сняло.

– Мечи?! Из мано-стали?! – он рванул в дом, забыв о своей недавней меланхолии.

Я посмотрел на Юми. Она улыбнулась и прижалась к моему боку.

– Семнадцать лет, Джинву. Самый сложный возраст.

– Я знаю, – я обнял её за талию. – Но он справится. Он ведь наш сын.

– Папа! Хватит обниматься, идем смотреть мечи! – крикнула из дома Миджун.

Я вздохнул, глядя на заходящее солнце. Мир был в безопасности, семья была рядом, а мелкие неурядицы вроде сигареты за кустами... это была лишь часть той жизни, о которой я мечтал в той темной пещере.

– Иду я, иду, – громко ответил я и, подмигнув Юми, вошел в дом, где меня ждал шум, смех и бесконечная любовь моей семьи.

Жизнь Теневого Монарха продолжалась, и она была чертовски хороша, даже если иногда приходилось бегать за собственным сыном по всему двору. Ведь в конце концов, именно ради этих моментов я и стал тем, кем являюсь.