Семья
На осколках реальности
Я смотрел на него — на самого себя — и не мог отделаться от чувства глубокого, почти осязаемого диссонанса. В моем мире всё было выверено до миллиметра. Мой дом был крепостью тишины и порядка, где Ча Хэ Ин создавала атмосферу спокойствия, а наш сын Сухо рос образцовым наследником, впитывающим дисциплину с каждым моим словом.
Но здесь... Здесь всё было иначе.
Другой я сидел напротив, расслабленно откинувшись на спинку кресла. Его рука, покрытая сложной вязью татуировок, покоилась на подлокотнике. Эти рисунки на коже — цветы, странные узоры, переплетающиеся с символами, которые я смутно узнавал, — казались мне чем-то вызывающим, почти кощунственным для носителя силы Теневого Монарха. Но он носил их с такой естественностью, будто это была его вторая кожа.
А его жена... Я невольно перевел взгляд на лестницу, где только что исчезла эта женщина. Сон Юми. От неё исходил аромат, который я никогда не чувствовал раньше. Это не был цветочный запах Хэ Ин. От Юми пахло грозой, озоном и чем-то древним, бесконечно могущественным. Небесный Дракон. Само её присутствие заставляло мои собственные тени внутри меня беспокойно копошиться, признавая равную, а в чем-то, возможно, и превосходящую мощь.
– Моя жена — потомок Небесного Дракона, – произнес другой я, заметив мой изучающий взгляд. Его голос был глубже моего, в нем слышались нотки смеха, которых я давно лишился. – И не смотри на её домашний вид. Она невероятно сильна. Если она разозлится, даже мне приходится прикладывать усилия, чтобы утихомирить этот дом.
Я сглотнул, чувствуя, как Ча Хэ Ин рядом со мной напряглась. Она сидела, выпрямив спину, словно на приеме у императора, в то время как местная хозяйка дома позволяла себе подшучивать над Монархом Теней.
– Как это возможно? – спросила Хэ Ин, её голос прозвучал непривычно тонко. – Драконы... они ведь были нашими врагами. Камиш...
Другой Джинву усмехнулся, и эта улыбка показалась мне пугающе живой.
– Камиш был лишь тенью того, кем является Юми. В этом мире границы между «врагами» и «союзниками» стерлись в тот момент, когда мы решили, что любовь важнее старых войн. Юми не просто дракон. Она — небо, которое держит мои тени.
В этот момент сверху снова донесся грохот. Казалось, там идет небольшая война.
– Юки! Если ты еще раз призовешь ту свою обезьяну в коридоре, я выкину твои баллончики с краской с балкона! – раздался звонкий, властный голос Юми.
– Мам, это была случайность! Она просто хотела поздороваться с Сухо! – прокричал в ответ парень, которого они называли Юки.
Я вспомнил его. Старший сын. Рост сто девяносто, мускулистый, с дерзким взглядом и алыми тенями. Он выглядел как оживший кошмар любого дисциплинированного охотника. Но в то же время в нем чувствовалась такая мощь, что мой Сухо, сидевший рядом со мной, казался на его фоне бледной тенью.
– У вас... четверо детей? – спросил я, пытаясь осознать масштаб этого хаоса.
– Да, – мой двойник кивнул, и в его серых глазах, цвета грозовой тучи, промелькнула искра гордости. – Юки — старший, наш бунтарь и кулинар. Сухо и Миджун — двойняшки, им по пятнадцать. Они постоянно соревнуются, кто больше похож на меня, хотя Миджун явно унаследовала характер матери. И маленькая Ай, ей пять. Она — сердце этого дома.
– Это... нерационально, – тихо произнесла Хэ Ин. – Воспитывать четверых детей с такой силой... это огромный риск для мира.
Другой Джинву вдруг перестал улыбаться. Его взгляд стал холодным, и на мгновение я увидел в нем того самого Монарха, который уничтожал легионы врагов. Давление в комнате подскочило так резко, что чай в моей чашке пошел рябью.
– Риск? – повторил он негромко. – Риск — это жить в мире, где ты боишься собственной тени и запрещаешь себе чувствовать. Мои дети — не оружие, Хэ Ин. Они — люди. Да, у Юки багряные тени и гигантская горилла в подчинении. Да, Миджун может заморозить целый квартал, если у неё плохое настроение. Но они знают, что такое дом. Они знают, что их любят. И это делает их сильнее любого «рационального» охотника.
Я почувствовал, как по моей коже пробежал холодок. Он говорил вещи, которые в моем мире считались слабостью. Но глядя на него, на его уверенность, на то, как он небрежно потирал татуировку на запястье, я понимал: он не слабее меня. Он гораздо сильнее. Потому что его сила подпитывалась не только тьмой, но и этим ярким, шумным светом, который окружал его.
– Пап, адвокат пришел! – Юки буквально скатился по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки.
За ним следовал молодой человек в безупречном костюме. Чон Ли Вон. Я заметил, как он бросил быстрый, полный обожания взгляд на Юки, прежде чем поклониться нам.
– Господин Сон, – Ли Вон обратился к моему двойнику. – Документы о неразглашении готовы. Никто на полигоне не проговорится о том, что показал Юки.
– Хорошо, Ли Вон, – кивнул хозяин дома. – Юки, проводи Чона в кабинет. И постарайся ничего не взорвать по пути.
– Постараюсь, но не обещаю! – Юки подмигнул адвокату, и тот заметно покраснел.
Когда они ушли, мой Сухо, который до этого молчал, вдруг подался вперед.
– Отец... – он обратился ко мне, но смотрел на другого Джинву. – А почему у него тени красные? У тебя ведь они черные с фиолетовым.
– Потому что он — наследник не только моей тьмы, но и пламени своей матери, – ответил за меня другой я. – Юки нашел свой путь. Он не копирует меня. Он создает нечто новое. Багряные тени — это символ его воли.
Я посмотрел на свои руки. Они были чистыми. Никаких татуировок, никаких шрамов, которые не зажили бы мгновенно. Я был идеальным инструментом системы. Но этот человек напротив... он был творцом своей жизни.
– Джинву, – позвала Хэ Ин, касаясь моей руки. Её пальцы были холодными. – Нам нужно возвращаться. Мы не принадлежим этому месту. Здесь всё... неправильно.
– Неправильно? – Юми появилась на пороге кухни, вытирая руки полотенцем. Она смотрела на Хэ Ин с легким прищуром. – Или просто слишком реально для тебя? Жизнь — это не только чистые полы и послушные дети. Жизнь — это когда тебе есть ради кого сжигать миры и ради кого возвращаться домой, даже если там тебя ждет разгромленная гостиная.
Хэ Ин отвела взгляд. Она не могла спорить с женщиной, чья аура была настолько ослепительной.
– Мы поможем вам вернуться, – сказал другой Джинву, поднимаясь. – Разрыв в пространстве еще нестабилен, но с помощью Юми мы сможем направить вас в вашу временную линию.
Он подошел ко мне и протянул руку. Я встал и пожал её. Его ладонь была горячей и мозолистой — он явно не только магией пользовался в этой жизни.
– Знаешь, – прошептал он мне, когда наши лица оказались совсем рядом. – Иногда стоит позволить себе немного хаоса. Это делает победу слаще.
Я ничего не ответил. Мы вышли во двор, где небо уже окрасилось в глубокие фиолетовые тона. Юми встала в центр круга, её глаза вспыхнули лазурным светом, а вокруг её тела начали вращаться потоки золотистой энергии. Она действительно была драконом — величественным и пугающим.
Мой двойник встал рядом с ней, его тени сплелись с её светом, создавая портал.
– Удачи, «идеальный» я, – бросил он напоследок.
– Эй, другой Сухо! – крикнул мой сын, оборачиваясь к местному Сухо. – Тренируйся усерднее! Может, когда-нибудь и ты научишься смеяться во время боя!
Мы шагнули в портал. Последнее, что я увидел перед тем, как реальность схлопнулась, был Юки, который стоял на балконе второго этажа, курил и махал нам рукой, а рядом с ним стоял Ли Вон, придерживая его за плечо.
Когда мы оказались в своем пустом, стерильно чистом зале, тишина показалась мне оглушительной. Хэ Ин облегченно вздохнула и пошла проверять, всё ли в порядке в доме. Сухо молча ушел в свою комнату, его плечи были опущены.
Я подошел к окну и посмотрел на свои руки. В моем мире не было багряных теней. Не было татуировок. Не было жены-дракона, которая могла бы поставить меня на место одной фразой.
– Джинву? – Хэ Ин подошла сзади. – Ты в порядке?
– Да, – ответил я, но в моем голосе не было уверенности. – Просто... там было очень шумно.
Я закрыл глаза, и на мгновение мне почудился запах озона и грозы. Я был Теневым Монархом, богом своего мира. Но в ту минуту, в той другой реальности, я впервые позавидовал человеку, который позволил себе быть просто счастливым отцом четверых детей.
– В следующий раз, – прошептал я сам себе, – я, возможно, тоже попробую улыбнуться.
Но тени в углах моей комнаты оставались черными и неподвижными. В моем мире не было места для багряного пламени. По крайней мере, пока.