Семья
Надломленный фасад
Прошла неделя с той памятной встречи в парке, но эхо голосов детей Юки всё ещё звенело в ушах, не давая мне покоя. В нашем доме, который всегда казался мне оплотом силы и порядка, поселился призрак сомнения. Я, Теневой Монарх, привыкший к абсолютному подчинению теней и трепету живых, теперь ловил себя на том, что подолгу смотрю на свои руки, пытаясь почувствовать в них хоть каплю того тепла, которое излучал мой младший брат.
Мама сидела в гостиной, обхватив ладонями чашку с остывающим чаем. Её взгляд был устремлен в никуда, а на губах блуждала печальная, но светлая улыбка.
– Они замечательные, Джинву... – прошептала она, словно боясь спугнуть видение. – А невестка... Лиана просто золото. Я никогда не видела такой живой красоты. В ней нет ни капли притворства, только свет.
Она тяжело вздохнула и поставила чашку на столик.
– Дети тоже чудесные. Такие открытые, такие смелые... Но Юки... он ведь так и не дал мне их обнять, Джинву. Я видела, как он напрягался каждый раз, когда я делала шаг навстречу. Он не подпускает нас близко. Боится, что наш холод заразит их?
Я промолчал. Что я мог сказать? Я сам чувствовал эту невидимую стену. Юки смотрел на меня не как на брата, а как на опасный экспонат в музее — величественный, но безжизненный.
Мама даже не смотрела в сторону Хэ Ин, которая сидела в кресле напротив, напряженная, как натянутая струна. После прогулки в парке Хэ Ин была сама не своя. Её безупречный фасад дал трещину. Она кипела от едва сдерживаемой зависти, и эта энергия была настолько гнилой, что даже мои тени беспокойно шевелились в углах комнаты.
– Пять детей... – наконец процедила Хэ Ин, и её голос был полон яда. – Как можно быть настолько безответственными? В наше время, когда мир так нестабилен... Это просто вульгарно.
Она вспомнила, как после рождения Сухо твердо заявила, что больше не будет рожать. Для неё материнство было обязанностью, пунктом в списке достижений, который нужно было выполнить идеально и забыть. Пятеро детей Юки казались ей личным оскорблением, вызовом её «совершенству».
Внезапно в дверь постучали. Дворецкий не успел дойти до входа — двери распахнулись, и в холл вошла она.
Лиана.
Она была всё в том же белом платье, которое казалось сотканным из облаков и солнечных бликов. Её золотистые волосы сияли, а изумрудные глаза сканировали наш «склеп» с плохо скрываемым сожалением.
– Здравствуйте ещё раз, – произнесла она, проходя в гостиную. Её голос наполнил комнату ароматом лесных трав, вытесняя стерильный запах дорогих ароматизаторов.
– Лиана? – мама вскочила, её глаза засветились надеждой. – Что-то случилось? Юки... дети?
– Всё хорошо, Сон Кён Хе, – Лиана мягко улыбнулась маме, и в этом жесте было столько искреннего уважения, что у меня перехватило дыхание. – Я пришла от своего имени. Муж был против моего визита, он считает, что здесь нам не рады. Но я верю, что кровь — это не только мана и наследственность, это нечто большее.
Она остановилась в центре комнаты, прямо под огромной люстрой из горного хрусталя, которая на её фоне казалась дешевой безделушкой.
– Через месяц нашим двойняшкам, Мине и Соре, исполнится год, – Лиана обвела нас взглядом. – Мы устраиваем праздник. И я приглашаю вас. Всех... кроме Ча Хэ Ин.
В комнате воцарилась гробовая тишина. Я почувствовал, как воздух вокруг Хэ Ин начал вибрировать от ярости.
– Вы придете просто как семья, – продолжала Лиана, игнорируя нарастающее напряжение. – Свое «величество», пафос и тени оставьте здесь. Нам нужны дедушка, бабушка, дядя и кузен. А не символы власти.
Хэ Ин вскочила с места. Её лицо, обычно бледное и спокойное, пошло красными пятнами. Зависть и оскорбленное самолюбие наконец прорвались наружу. Жена моего брата была слишком прекрасна, слишком свободна, и это сводило Хэ Ин с ума.
– Ты... – Хэ Ин сделала стремительный шаг к Лиане. – Как ты смеешь входить в мой дом и диктовать условия? Ты — просто содержанка этого неудачника! Твои дети — отребье, которое вырастет в грязи, пока мой сын будет править этим миром!
Хэ Ин замахнулась, её рука, окутанная тонким слоем маны ранга S, метнулась к лицу Лианы.
Я дернулся, чтобы остановить их, но не успел.
Лиана двигалась быстрее, чем мог заметить человеческий глаз. Она не просто перехватила руку Хэ Ин — она сделала это с такой легкостью, будто ловила падающий лист. Раздался сухой, отчетливый хруст.
Хэ Ин вскрикнула, оседая на колени. Её кисть была вывернута под неестественным углом.
– Дети были правы, – голос Лианы стал ледяным, а её изумрудные глаза вспыхнули первобытной, пугающей силой. – Ты действительно бешеная сучка. Может, и вправду стоит вырвать твой гнилой язык, чтобы ты больше не оскверняла воздух именами моих детей?
Она мило, почти ласково улыбнулась, глядя сверху вниз на корчащуюся от боли Хэ Ин.
– Впрочем, не хочу марать руки о такой мусор, как ты. От тебя пахнет разложением, даже если ты обливаешься парфюмом за тысячи долларов.
Лиана отпустила сломанную руку Хэ Ин и повернулась ко мне. Её взгляд прошивал меня насквозь.
– Сон Джинву, теперь я окончательно понимаю, почему мой муж ушел и не хочет иметь с вами ничего общего. Пока эта женщина, которая не достойна называться ни матерью, ни женой, находится в вашем окружении, вы так и будете оставаться памятниками самим себе.
Она сделала шаг ко мне, и я почувствовал, как моя собственная Тень внутри меня сжалась, признавая превосходство этой странной, живой магии.
– Она — главная проблема и гниль этой семьи, – Лиана указала на Хэ Ин. – В ней нет крови Сон, в ней нет чести. Но вы поменяли родную кровь на эту сучку.
Внезапно Лиана наотмашь дала Хэ Ин пощечину. Звук удара был подобен выстрелу.
– Ещё раз откроешь свой грязный рот в адрес моего мужа или моих детей, – прошипела Лиана, склонившись к самому лицу Хэ Ин, – и я тебя уничтожу. Я не просто вырву твой язык. Я уничтожу твое ядро маны. Ты станешь овощем, который не сможет даже самостоятельно дышать. Ты поняла меня, «героиня»?
Лиана с силой толкнула Хэ Ин, и та повалилась на пол, прижимая к себе сломанную руку. Жена брата достала из складок платья белоснежный платок и демонстративно вытерла руку, словно прикоснулась к куче грязи. Затем она отбросила платок в сторону.
– У вас есть месяц, чтобы переосмыслить свою жизнь, – Лиана снова посмотрела на маму и отца, и её взгляд смягчился. – Мы будем ждать вас. Но только если вы придете как люди.
Она развернулась и направилась к выходу. Её шаги были легкими, почти бесшумными. У самых дверей она остановилась и бросила через плечо, глядя прямо на меня:
– Джинву, твой брат всё ещё любит тебя. Но он любит свою семью больше. Сделай выбор, пока у тебя ещё есть что выбирать.
Дверь закрылась.
В гостиной воцарился хаос. Хэ Ин рыдала, выкрикивая проклятия и требуя, чтобы я немедленно вызвал стражу и арестовал «эту сумасшедшую». Мама сидела, закрыв лицо руками, а отец смотрел на платок, брошенный Лианой на ковер.
Я подошел к Хэ Ин. Она подняла на меня глаза, полные слез и ожидания поддержки.
– Джинву, ты видел?! Она сломала мне руку! Она угрожала мне! Сделай что-нибудь! Убей её! Уничтожь их всех!
Я смотрел на неё и впервые видел не свою жену, не соратника, а то, о чем говорила Лиана. Гниль. Пустоту, прикрытую золотом.
– Она права, – тихо сказал я.
Хэ Ин замерла, её рыдания оборвались.
– Что? Что ты сказал?
– Я сказал, что она права, – я выпрямился, чувствуя, как внутри меня что-то окончательно ломается. – Ты оскорбила их. Ты назвала моих племянников отребьем. Ты попыталась ударить женщину, которая пришла с миром.
– Я защищала наш статус! – взвизгнула Хэ Ин.
– К черту статус, – я повернулся к отцу. – Папа, ты слышал? Она пригласила нас. Просто как семью.
Отец медленно кивнул.
– Я пойду, – сказал он. – И твоя мать пойдет. Даже если нам придется ползти на коленях до их дома.
– Джинву, ты не можешь! – Хэ Ин вцепилась в мои брюки здоровой рукой. – Если ты пойдешь туда без меня, это будет конец нашей репутации! Газеты напишут...
– Пусть пишут что угодно, – я стряхнул её руку. – Сухо!
Мой сын, который всё это время стоял в тени дверного проема, вышел на свет. Его лицо было бледным, но решительным.
– Ты слышал? Через месяц у твоих сестер день рождения. Ты хочешь пойти?
Сухо посмотрел на Хэ Ин, которая смотрела на него с мольбой, а потом перевел взгляд на меня.
– Да, папа. Я хочу пойти. Я хочу увидеть Рю. И я хочу увидеть, как живут люди, которые не боятся смеяться.
Я кивнул.
– Значит, решено.
Я прошел мимо Хэ Ин, которая продолжала что-то кричать мне вслед. Я не слушал. Я шел к окну, глядя на заходящее солнце.
Месяц. У нас был месяц, чтобы вытравить из себя холод этого склепа. Чтобы научиться быть просто Сон Джинву, а не Теневым Монархом.
Лиана дала нам шанс. Последний шанс вернуть брата и обрести семью. И я знал одно: если я упущу его, никакая власть над миром мертвых не спасет меня от одиночества, которое будет страшнее любой бездны.
Я посмотрел на свои ладони. Тени внутри них всё ещё роптали, но где-то глубоко под кожей я почувствовал слабое, едва заметное покалывание. Словно жизнь, которую я так долго игнорировал, всё же решила дать мне еще одну попытку.
– Жди нас, Юки, – прошептал я. – Мы придем. И на этот раз мы придем домой.