Семья
Осколки человечности под взглядом Синевы
Прошел ровно месяц с того дня, когда мир для семьи Сон перевернулся. Интервью Юки стало тем самым камнем, который вызвал лавину, погребшую под собой остатки нашего хрупкого семейного спокойствия. В моем доме воцарилась тишина, которую не могли нарушить даже тренировки Сухо. Мама почти перестала выходить из своей комнаты, отец часами сидел в кабинете, глядя на старые фотографии, а Хэ Ин... Хэ Ин стала еще холоднее, скрывая за маской высокомерия уязвленную гордость.
Юки был прав. Он имел полное право вычеркнуть нас из своей жизни. Мы сами дали ему в руки этот ластик двадцать лет назад. Но осознание собственной неправоты — это яд, который действует медленно, разъедая душу изнутри. Я, Теневой Монарх, перед которым склонялись легионы, не мог найти покоя. Мои тени шептались в углах, чувствуя мое смятение. Бер и Игрит замирали, когда я проходил мимо, не смея нарушить ход моих мыслей.
Сегодня в Сеуле проходил международный саммит охотников. Съехались представители крупнейших гильдий и ассоциаций со всего мира: США, Китай, Германия и, конечно, Япония. Я стоял в главном холле Ассоциации охотников Кореи, чувствуя себя странно неуютно в строгом костюме. Рядом со мной стоял отец, Иль Хван, чье лицо за этот месяц словно осунулось еще сильнее. Хэ Ин стояла чуть позади, прямая, как струна, а Сухо, в своем первом официальном костюме, выглядел потерянным.
Двери холла распахнулись, и вошла делегация из Японии. Я невольно вздрогнул. Сердце, которое, как я думал, давно разучилось биться от волнения, пропустило удар.
Он шел впереди всех. Юки.
На нем был безупречный черный костюм, который подчеркивал его атлетичное телосложение и рост. Рубашка была расстегнута на пару пуговиц, открывая вид на татуировки, поднимающиеся по шее. Его синие глаза сканировали помещение с ледяным спокойствием, которое я раньше видел только в зеркале. Но в его холоде не было смерти — в нем была сила защитника.
Рядом с ним шел мальчик. Алекс. Старший сын. В свои тринадцать лет он уже достигал ста шестидесяти сантиметров роста. Блондин, явно пошедший в мать, но с чертами лица Юки и той же уверенной походкой. Его телосложение для подростка было пугающе идеальным — результат тренировок и, возможно, наследственности.
Они прошли мимо нас. Юки даже не повернул головы. Он не просто игнорировал нас — для него нас физически не существовало в этом пространстве. Это было больнее любого удара кинжалом.
– Господин Сон Юки! Здравствуйте! – Председатель Ассоциации охотников Кореи расплылся в приветливой улыбке, выходя навстречу. – Рад, что вы смогли приехать лично. Ваше присутствие делает этот саммит по-настоящему значимым.
Юки остановился и вежливо, но коротко кивнул.
– Спасибо, господин председатель, – его голос, глубокий и бархатистый, разнесся по холлу. – Я решил взять с собой старшего сына. Алекс твердо намерен стать охотником, и я посчитал, что ему полезно будет увидеть, как устроена международная политика в нашей сфере.
Алекс сделал шаг вперед и безупречно поклонился.
– Здравствуйте, – произнес мальчик. Его голос уже начал ломаться, приобретая мужские нотки.
– О, это замечательно! – Председатель посмотрел на Алекса с восхищением. – Потенциал виден невооруженным глазом. Вы останетесь на банкет?
– Мы пробудем здесь неделю, – ответил Юки, поправляя манжет пиджака. – Потом обратно домой, в Японию. У меня там жена с новорожденными дочками и еще трое сыновей, которые не простят мне долгой отлучки.
– Пап, – Алекс негромко дернул отца за рукав, – я есть хочу. И мы обещали привезти гостинцы для мамы и мелких.
Юки рассмеялся, и этот звук заставил мое сердце сжаться. В этом смехе было столько тепла, сколько я не слышал в своем доме за все двадцать лет брака. Он потрепал сына по золотистым волосам, совершенно не заботясь о том, что они находятся в официальной обстановке под прицелом десятков глаз.
– Конечно, сынок. Завтра прогуляемся, изучим полгорода и скупим всё, что тебе понравится.
Собрание тянулось бесконечно. Я не слышал докладов, не вникал в цифры. Мой взгляд постоянно возвращался к Юки, который сидел в японском секторе, иногда что-то шепотом объясняя сыну. Алекс слушал его с обожанием, которое невозможно подделать.
Когда официальная часть закончилась и люди начали расходиться по залам для фуршета, я понял, что не могу просто уйти. Я должен был что-то сказать. Хотя бы просто услышать его голос, обращенный ко мне.
Я преградил им путь в коридоре. Отец, Хэ Ин и Сухо следовали за мной, как печальная свита.
– Юки, – позвал я.
Он остановился. Медленно, очень медленно он повернулся ко мне. Его лицо не выразило ни удивления, ни гнева. Только бесконечное, арктическое равнодушие.
– Здравствуйте, Теневой Монарх, – Юки отвесил формальный, холодный поклон. – Чем обязан вниманию столь великой персоны?
Алекс, стоявший рядом с отцом, посмотрел на нас. Его взгляд был не по-детски серьезным и колючим.
– Алекс, поздоровайся с Монархом и его семьей, – буднично произнес Юки.
Мальчик кивнул, но в его жесте не было и тени того уважения, с которым он приветствовал председателя.
– Здравствуйте, – бросил он с явной неохотой, едва удостоив нас взглядом.
– Какой невоспитанный мальчишка, – внезапно раздался резкий голос Хэ Ин. Она вышла вперед, скрестив руки на груди. – Даже сейчас, в присутствии таких людей, он позволяет себе подобный тон. Видимо, жизнь в Японии совсем лишила тебя понимания о субординации и семейных ценностях, Юки.
Я замер. Внутри меня всё похолодело. Я хотел остановить её, заставить замолчать, но слова застряли в горле.
Алекс прищурился. Он посмотрел на Хэ Ин так, будто она была каким-то неприятным насекомым под микроскопом.
– Пап, – мальчик обратился к Юки, даже не глядя на Хэ Ин, – у этой тётки такой грязный язык. Противно слушать.
Хэ Ин побледнела от ярости. Её аура S-ранга начала непроизвольно просачиваться наружу, заставляя воздух вокруг вибрировать.
– Как ты смеешь... – начала она, но Юки сделал один шаг вперед.
Всего один шаг. И мир вокруг нас замер.
Я почувствовал это. Сила, исходящая от моего брата, не была похожа на мою тьму. Это была мощь самой земли, тяжелая, неоспоримая, древняя. Его синие глаза на мгновение вспыхнули таким ярким светом, что Хэ Ин невольно отступила назад, а её аура была просто раздавлена его присутствием.
– Алекс, сынок, – Юки заговорил очень тихо, но каждое слово падало, как надгробная плита, – неважно. Не стоит пачкать руки и мысли об этот никчёмный мусор. Идем, ты вроде есть хотел.
Он повернулся ко мне, и в его взгляде я увидел нечто страшное — абсолютное отсутствие родства.
– Мы пойдем, – сказал он, обращаясь лично ко мне. – А ты, Монарх, окажи помощь своей жене. У неё явно проблемы с самоконтролем. И впредь пускай держит язык за зубами, когда говорит о моих детях.
Юки на мгновение опустил взгляд на Хэ Ин, и в его голосе прорезался металл, от которого даже у меня по спине пробежал холодок.
– В следующий раз, если она посмеет оскорбить мою семью, я вырву ей глотку сам. И никакая твоя теневая армия её не спасет. Помни об этом.
Он положил руку на плечо Алекса, и они пошли прочь по коридору, не оборачиваясь.
– Джинву! Ты слышал, что он сказал?! – Хэ Ин дрожала, её голос сорвался на визг. – Он угрожал мне! Твой брат — сумасшедший преступник! Сделай что-нибудь!
Я медленно повернулся к ней. Мои глаза, серые, как грозовая туча, встретились с её взглядом. Впервые за все годы я посмотрел на свою жену и увидел то, о чем говорил Юки. Пустоту.
– Он не сумасшедший, Хэ Ин, – сказал я, и мой голос был подозрительно спокойным. – Он отец, который защищает своего сына. То, чего я не делал для Сухо все эти годы.
Я посмотрел на Сухо. Мой сын стоял, глядя в спину уходящему Алексу. В его глазах не было обиды за мать. В них была жгучая, непереносимая зависть к мальчику, у которого был отец, готовый ради него разорвать мир на части.
– Папа, – тихо произнес Сухо, не оборачиваясь ко мне. – Дядя Юки... он ведь действительно нас ненавидит?
– Нет, Сухо, – ответил за меня отец, Иль Хван, который всё это время молчал, сжимая кулаки до белых костяшек. – Ненависть — это чувство. А для него нас просто больше нет. Мы для него — мертвецы, которые забыли лечь в могилу.
Хэ Ин хотела что-то возразить, но я просто прошел мимо неё.
– С меня хватит, – бросил я через плечо. – Я ухожу.
Я шел по коридорам Ассоциации, чувствуя, как стены этого здания давят на меня. Где-то впереди, в одном из ресторанов города, мой брат сейчас сидел со своим сыном, смеялся, выбирал подарки для дочерей и жены. Он был живым. Он был по-настоящему сильным, потому что его сила питалась любовью, а не скорбью и смертью.
Я вышел на крышу здания и посмотрел на ночной Сеул. Огни города казались холодными искрами.
– Игрит, – позвал я.
Верный рыцарь материализовался из тени, преклонив колено.
– Мой господин.
– Скажи мне... я действительно создал для своей семьи золотую клетку?
Игрит молчал долго. Он был моей тенью, он знал всё.
– Ваш брат выбрал путь, который недоступен Монарху, мой господин, – наконец ответил он. – Он выбрал свет, который не отбрасывает теней.
Я закрыл глаза. В памяти всплыло лицо Алекса — гордое, свободное. И лицо Юки — человека, который не побоялся бросить вызов богу, чтобы остаться отцом.
Двадцать лет назад я думал, что изгнал неудачника. Сегодня я понял, что изгнал единственную надежду нашей семьи на спасение. И теперь, глядя на равнодушные звезды, я понимал, что моя империя теней — лишь пыль по сравнению с тем счастьем, которое Юки построил на обломках нашей связи.
Я проиграл. И самое страшное было в том, что Юки даже не считал это соревнованием. Он просто жил. А я — просто существовал на троне из костей и холода.