Семья
Кровь и верность
Я стоял на террасе загородного дома, прислонившись спиной к холодной каменной колонне. Ночной воздух Инчхона был пропитан солью и хвоей, но мои чувства все еще были там — в стерильной пустоте межпространственного разлома, где я оставил догорать остатки чужих амбиций.
Внутри дома было тихо. Магия, которую я влил в Юки, наконец-то усвоилась, вытеснив ядовитую примесь демонической крови. Я чувствовал его присутствие через нашу общую связь теней — сейчас оно было мягким, ровным, без тех болезненных всплесков, что едва не разнесли половину городского квартала. Но рядом с ним был кто-то еще. Чон Ли Вон.
Я не был в восторге от выбора сына, когда он впервые привел этого парня в наш дом. Ли Вон был моделью, представителем мира, который казался мне слишком хрупким и поверхностным. Но сегодня, наблюдая за тем, как этот «хрупкий» юноша гнал машину по встречной полосе, как он ворвался в мой дом, не страшась теней-стражей, и как он сейчас прижимал к себе моего изломанного сына... я начал понимать, что Юки нашел в нем.
Тихий скрип балконной двери заставил меня обернуться.
Из комнаты вышел Юки. Он все еще был бледен, под глазами залегли тени, а походка оставалась чуть неуверенной, но взгляд голубых глаз стал чистым. На нем была свободная футболка Ли Вона, которая чуть сползала с плеча, обнажая край татуировки.
– Пап? – Он остановился в нескольких шагах от меня, кутаясь в плед.
– Тебе стоит лежать, Юки, – сказал я, стараясь, чтобы голос не звучал слишком сурово. – Процесс очищения маны сильно изматывает нервную систему.
– Я в порядке, – он подошел к перилам и глубоко вдохнул ночной воздух. – Ли Вон уснул. Прямо там, в кресле у дивана. Он так вцепился в мою руку, что у меня пальцы онемели.
Я промолчал, глядя на огни города вдалеке.
– Пап... – Юки замялся, перебирая пальцами край пледа. – Спасибо.
– За что именно? – я повернул к нему голову.
– За всё. За то, что пришел. За то, что не дал мне окончательно потерять контроль. И... за то, что позволил Ли Вону приехать. Я знаю, ты не очень его жалуешь.
Я вздохнул, чувствуя, как остатки гнева окончательно покидают меня.
– Я не «не жалую» его, Юки. Я просто беспокоюсь. Мир, в котором живу я, и в который теперь входишь ты — это мир, где слабость близких становится твоей самой большой уязвимостью. Но сегодня я увидел, что он готов идти в тень за тобой. Это дорогого стоит.
Юки слабо улыбнулся, и в этой улыбке я увидел черты Юми. Та же мягкость, скрытая за внешней бравадой.
– Он со мной, пап. Мне с ним... легче. Когда тени начинают шептать слишком громко, его голос — это единственное, что возвращает меня в реальность. Как мама для тебя.
Я невольно вздрогнул от этого сравнения. Мой сын рос слишком быстро. Он уже понимал вещи, к которым я шел годами через боль и одиночество.
– Как только тебе станет совсем лучше, возвращайся домой, – я положил руку ему на плечо. – Мама места себе не находит. Я сказал ей, что у нас «мужские сборы», но её интуицию не обмануть. Она чувствует, когда с кем-то из вас что-то не так.
– Я знаю. Приеду завтра к обеду. Ли Вон отвезет меня, – Юки накрыл мою ладонь своей. – Ты лучший, пап. Правда. Я не знаю другого Монарха, который бы так пекся о разбитых окнах в клубе и о чувствах своего непутевого старшего сына.
– Просто постарайся больше не сносить клубы, – я усмехнулся, слегка сжав его плечо. – Игрис уже составил график твоих тренировок. Он считает, что твоя ментальная защита никуда не годится, раз ты позволил обычному уколу разорвать связь с тенями.
Юки страдальчески застонал.
– О нет... Только не Игрис. Он же заставит меня медитировать под водопадом из чистой маны по восемь часов в день.
– Именно это тебе и нужно. Контроль — это не только сила мышц, Юки. Это сила духа. Иди спать. Завтра будет трудный день.
Сын кивнул и направился обратно в комнату, но у самой двери обернулся.
– Пап? А та женщина... Асакура. Что с ней?
Я посмотрел на свои руки. В свете луны они казались обычными, но я знал, какая тьма скрыта под кожей.
– Она больше никогда не будет проблемой, – ответил я ровным голосом. – Ни для тебя, ни для кого-либо еще. Спокойной ночи, сын.
Когда дверь за ним закрылась, я вызвал Бера. Муравьиный король материализовался мгновенно, его глаза пульсировали фиолетовым светом в темноте террасы.
– Мой король, – прострекотал он. – Все следы зачищены. Ассоциация охотников получила отчет о «стихийном выбросе маны из-за неисправности оборудования». Никто не свяжет это с молодым господином.
– Хорошо. Что с Асакурой?
– Она доставлена в одно из наших отдаленных убежищ в Японии. Её магические каналы выжжены дотла. Она жива, но не может даже поднять чашку чая без посторонней помощи. За ней присматривают наши тени. Она никогда не заговорит.
Я кивнул. Жестоко? Возможно. Но когда речь шла о безопасности моей семьи, я не знал слова «милосердие». Люди привыкли видеть во мне героя, спасшего мир от монархов. Они забыли, что я сам — Монарх. И моя тень длиннее, чем они могут себе представить.
Я переместился в наш основной дом мгновенно. В спальне было темно, лишь слабый свет ночника падал на кровать. Юми спала, обняв подушку. Её дыхание было спокойным, а на лице блуждала легкая улыбка.
Я осторожно разделся и лег рядом. Юми, даже не просыпаясь, придвинулась ближе, инстинктивно ища мое тепло. Я прижал её к себе, чувствуя, как бешено бившееся до этого сердце наконец-то замедляется.
– Джинву? – прошептала она, приоткрыв один глаз. – Вы вернулись?
– Юки остался там с Ли Воном, – тихо ответил я, поглаживая её по волосам. – Он устал после тренировки. Завтра приедет.
– Ты какой-то... холодный, – она коснулась моей щеки ладонью. – Опять решал проблемы мира?
– Нет, дорогая. Сегодня я решал проблемы только одной маленькой, но очень важной для меня семьи. Спи.
Я закрыл глаза, но сон не шел. Я думал о Юки, о Сухо и Миджун, которые скоро тоже столкнутся с этим жестоким миром. О маленькой Ай, которая пока видела в тенях только забавных игрушек.
Быть Теневым Монархом значило обладать властью над смертью. Но быть отцом значило каждый день умирать от страха за тех, кто тебе дорог. И если ради их улыбок мне нужно было стать монстром в глазах всего остального мира — я бы сделал это, не колеблясь ни секунды.
Утром дом наполнился обычным шумом. Сухо и Миджун спорили из-за того, кто первый пойдет в душ, Ай бегала по кухне с игрушечным мечом, требуя, чтобы Бер (который невидимо присутствовал в углу) поиграл с ней в прятки.
Юми хлопотала у плиты, напевая какую-то мелодию. Запах оладий и кофе наполнял пространство, создавая ту самую атмосферу нормальности, за которую я так цеплялся.
Около полудня у ворот зашуршали шины. Я вышел на крыльцо.
Из машины вышел Ли Вон — он выглядел помятым, но в глазах светилась решимость. Он помог Юки выбраться с пассажирского сиденья. Сын уже выглядел гораздо лучше, хотя все еще немного опирался на плечо своего парня.
– Привет, пап, – Юки помахал мне рукой. – Мы голодные как волки. Мама приготовила оладьи?
– Приготовила. И, кажется, целую гору, – я спустился с лестницы и подошел к ним.
Мой взгляд встретился со взглядом Ли Вона. Парень не отвел глаз, хотя я чувствовал, как его пульс участился.
– Господин Сон, – он вежливо поклонился. – Простите за беспокойство. Я... я привез Юки домой.
– Спасибо, Ли Вон, – сказал я искренне. – Заходи. Юми будет рада тебя видеть.
Ли Вон заметно расслабился, а Юки довольно ухмыльнулся, подмигнув мне.
Мы вошли в дом. Юми тут же бросилась к старшему сыну, осыпая его поцелуями и причитаниями о том, как он побледнел. Юки терпеливо сносил это, хотя и пытался выглядеть крутым перед Ли Воном.
– Мам, ну всё, я в порядке! – смеялся он, пытаясь увернуться. – Просто перетренировался с отцом.
– Джинву, ты совсем не жалеешь мальчика! – Юми шутливо погрозила мне половником. – Ли Вон-и, садись скорее, ты тоже выглядишь так, будто не спал всю ночь.
За завтраком было шумно. Близнецы расспрашивали Юки о новой татуировке, Ай пыталась накормить Ли Вона своим печеньем, а я сидел во главе стола, наблюдая за этой идиллией.
В какой-то момент Юки поймал мой взгляд. Он беззвучно одними губами произнес: «Спасибо, папа».
Я кивнул ему.
В этот момент я понял, что Юки прошел свое первое настоящее испытание. Он не только выжил, он научился доверять. И не только мне, но и человеку, который был готов разделить с ним его тьму.
После завтрака, когда Ли Вон и Юки ушли в сад, а близнецы убежали на свои занятия, я остался на кухне с Юми. Она собирала тарелки, но вдруг остановилась и внимательно посмотрела на меня.
– Что случилось на самом деле, Джинву? – спросила она тихо.
Я замер, глядя в её проницательные голубые глаза. Она всегда знала.
– Юки попал в неприятную ситуацию, – ответил я, не желая лгать, но и не раскрывая всей правды. – Люди... они бывают жестоки к тем, кто выделяется. Но всё уже позади. Я позаботился об этом.
Юми подошла ко мне и положила руки на мои плечи.
– Я знаю, что ты защищаешь нас, – прошептала она. – Иногда мне страшно от того, какую цену ты за это платишь. Но я благодарна тебе. За то, что наши дети могут вот так просто сидеть и есть оладьи, не зная о чудовищах снаружи.
Я притянул её к себе, закрывая глаза.
– Пока я здесь, они никогда о них не узнают.
Мир теней был вечен, холоден и беспощаден. Но здесь, в лучах полуденного солнца, на кухне, пахнущей ванилью, я чувствовал, что моя истинная сила не в способности призывать легионы мертвых. Моя сила была в этих руках, обнимающих меня, в смехе детей за окном и в том, что мой сын нашел в себе мужество признать свою слабость, чтобы стать еще сильнее.
Я посмотрел в окно. В саду Юки что-то увлеченно рассказывал Ли Вону, размахивая руками, а тот смотрел на него с таким обожанием, что это было почти осязаемо. Тени Юки, крошечные и послушные, танцевали в траве у их ног, больше не пытаясь ничего разрушить.
– Пап! – крикнула Ай, вбегая в кухню. – А Игрис может сделать мне корону из тени? Ну пожа-а-алуйста!
Я рассмеялся, подхватывая дочку на руки.
– Думаю, Игрис будет счастлив выполнить поручение маленькой госпожи.
В глубине моей тени верный рыцарь почтительно склонил голову, готовый сменить свой кровавый меч на призрачное плетение для пятилетней девочки.
Жизнь продолжалась. И в этой жизни, полной опасностей и магии, мы оставались семьей. Семьей Сон, чья любовь была ярче любого света и глубже любой тени.