Семья
Печать Драконьей Крови
Прошла ровно неделя с того злополучного инцидента в клубе «Неон». Жизнь, казалось, вошла в привычное русло: Юки усердно тренировался под присмотром Игриса, Ли Вон стал частым гостем в нашем доме, а Юми всё так же наполняла пространство своим теплом, хотя я и замечал, как она иногда подолгу всматривается в лицо старшего сына, пытаясь убедиться, что он действительно в порядке.
Но это утро с самого начала пошло не по плану.
Я проснулся от странного ощущения. Моя мана, обычно спокойная и подконтрольная, вдруг слабо завибрировала, словно где-то в доме сработал древний, давно забытый механизм. Я открыл глаза и обнаружил, что место рядом со мной пустует — Юми уже встала.
Спустившись на кухню, я замер в дверном проеме. Картина была, мягко говоря, сюрреалистичной.
За столом сидели двое. С одной стороны — Юки, вернее, его атлетическое тело ростом сто восемьдесят пять сантиметров, облаченное в его любимую черную толстовку. С другой стороны — Юми, моя миниатюрная, фарфоровая жена. Но стоило мне взглянуть в их глаза, как холодный пот прошиб даже мою сущность Монарха.
В глазах «Юки» плескалась тихая, материнская паника и небесно-голубая нежность. В глазах «Юми» горел яростный, взрывной огонь подростка и дикая растерянность.
– Доброе утро, – осторожно произнес я, проходя к столу.
– Папа! – взвизгнул голос Юми, но из уст вырвался бас Юки. «Он» вскочил, едва не перевернув стол, и неуклюже взмахнул длинными руками. – Папа, это катастрофа! Я... я смотрю на себя со стороны! Мама сидит в моем теле, а я... я почему-то такой маленький!
– Джинву... – «Юки», то есть Юми, прижала ладони к щекам, и её (его?) лицо залилось густым румянцем. – Это очень странно. Я чувствую себя такой... тяжелой. И у меня, кажется, выросли мышцы там, где их никогда не было.
Я перевел взгляд на пол. Посреди кухни сидела Ай. Наша пятилетняя дочь с невинным видом вертела в руках странный предмет — черный кристалл, оправленный в тусклое золото, который пульсировал мягким фиолетовым светом.
– Ай, радость моя, – я присел перед ней на корточки. – Где ты это взяла?
– В папином кабинете, под большим шкафом, – Ай улыбнулась, обнажив жемчужные зубки. – Он так красиво светился, папа! Я просто хотела показать его маме и братику. Я сказала: «Хочу, чтобы вы всегда понимали друг друга», и он сделал «пшик»!
Я прикрыл глаза рукой. Артефакт обмена душ. Трофей из подземелья ранга S, который я хранил как историческую ценность, полагая, что он давно исчерпал свой заряд. Видимо, близость моей маны или случайное желание ребенка пробудили в нем остатки древней магии.
– Джинву, сделай что-нибудь! – выкрикнули они хором.
Голос Юми, звучащий из тела Юки, и голос Юки, звучащий из тела Юми, создали такую какофонию, что Бер, невидимый в углу, не выдержал и на мгновение материализовался, испуганно щелкнув челюстями.
– Спокойно, – я поднял руки, призывая к тишине. – Это артефакт обмена. Эффект должен быть временным, но я не знаю, сколько он продлится.
– Временным?! – «Юми» (Юки) вцепилась в свои короткие волосы. – Папа, у меня сегодня свидание с Ли Воном! Как я пойду к нему в теле собственной матери?! Он же решит, что я сошел с ума! Или, что еще хуже, он влюбится в маму!
– Юки, следи за языком, – «Юки» (Юми) строго нахмурилась, и это выглядело невероятно комично на суровом лице восемнадцатилетнего парня. – Ли Вон — хороший мальчик, он никогда так не подумает. Но Джинву, дорогой, мне нужно готовить завтрак, а я не достаю до верхней полки! И я... я чувствую какую-то странную тяжесть внизу живота. Это что, твои тени?
Я присмотрелся к ним внимательнее. И тут я заметил то, что заставило мою ману вспыхнуть фиолетовым пламенем.
На шее «Юми», прямо над ключицей, и на шее «Юки», в том же самом месте, проступили идентичные метки. Они не были похожи на обычные татуировки или ожоги. Это были сложные, детализированные знаки, напоминающие родимые пятна, но с четким, почти графическим контуром.
В центре метки располагалась стилизованная голова существа, напоминающего дракона или демона. Острые рога, вытянутая морда, глаза, сформированные просвечивающей кожей, — всё это создавало пугающе красивый образ. Под головой находились плавные элементы, образующие туловище, а по бокам симметрично раскинулись два крупных крыла, состоящих из множества острых лепестков, направленных вверх.
– Что это? – я шагнул ближе, касаясь пальцами метки на шее жены (в теле сына).
– Ой, щекотно, – «Юки» (Юми) поежилась. – Это появилось сразу после того, как Ай активировала ту штуку. Оно чешется, Джинву.
– У меня тоже такая есть! – «Юми» (Юки) оттянула воротник домашнего платья. – Пап, это выглядит круто, как татуировка, но почему они одинаковые?
Я нахмурился, анализируя структуру магии. Метки пульсировали в такт их сердцам.
– Это Печать Драконьей Крови, – прошептал я, осознавая масштаб проблемы. – Артефакт не просто поменял вас телами. Он связал ваши сущности на фундаментальном уровне. Вы — мать и сын, ваша кровь и так едина, но теперь магия сделала эту связь видимой. Эти метки — якоря. Пока они не исчезнут, вы не сможете вернуться обратно.
– И как их убрать? – «Юми» (Юки) с надеждой посмотрела на меня.
– Нужно сбалансировать энергию, – я вздохнул. – Юки, в теле мамы у тебя нет доступа к твоим теням, но у тебя есть её эмоциональная чувствительность. Юми, в теле Юки ты сейчас обладаешь силой, которую он копил годами. Если вы не научитесь контролировать тела друг друга, печати не разомкнутся.
– То есть... – «Юки» (Юми) медленно подняла свою огромную ладонь, и из её пальцев вдруг вырвался сгусток черного дыма, который тут же превратился в маленькое, хаотично мечущееся щупальце. – Ой! Оно живое!
– Мама, осторожно! – «Юми» (Юки) вскочила, но, не рассчитав малый рост и вес, споткнулась о собственные ноги и едва не упала. – Черт, как ты ходишь на таких маленьких ножках? Это же невозможно!
– Так, – я встал между ними. – План такой. Юми, ты идешь со мной в тренировочный зал. Тебе нужно научиться подавлять тени Юки, иначе ты разнесешь дом, просто чихнув. Юки, ты остаешься на кухне с Ай и... попробуй приготовить завтрак.
– Завтрак?! – «Юми» (Юки) в ужасе уставилась на плиту. – Пап, я умею только заваривать рамён! Если я испорчу мамину сковородку, она меня убьет, когда вернется в свое тело!
– Я всё слышу! – «Юки» (Юми) погрозила ему пальцем. – И не смей надевать мое любимое голубое платье, Юки! Надень спортивный костюм!
Весь следующий час я провел в тренировочном зале, наблюдая за тем, как моя жена в теле восемнадцатилетнего атлета пытается не пробить стену.
– Джинву, это просто невыносимо, – «Юки» (Юми) вытирала пот со лба. – Каждый раз, когда я думаю о чем-то грустном, эти черные веревки лезут из пола. А когда я злюсь, у меня начинают светиться глаза. Как ты с этим живешь?
– Это вопрос дисциплины, Юми, – я подошел к ней со спины и осторожно положил руки на плечи. – Почувствуй ману. Она не враг. Это часть Юки. Она любит тебя, потому что ты его мать. Просто попроси её успокоиться.
Юми закрыла глаза. Я видел, как метка на её шее начала светиться мягким белым светом. Тени, бесновавшиеся вокруг, внезапно замерли и плавно втянулись обратно в пол.
– Получилось? – прошептала она.
– Да. Ты молодец.
В этот момент из кухни донесся грохот и отчаянный крик Юки. Мы переглянулись и бросились обратно.
На кухне царил хаос. Юки (в теле Юми) стоял на табуретке, пытаясь достать муку, в то время как Ай радостно хлопала в ладоши, глядя, как по потолку ползает подгоревший блин.
– Я не виноват! – закричал Юки, завидев нас. – Сковородка слишком тяжелая! И у меня... у меня постоянно кружится голова! Пап, почему у мамы такая странная реакция на запах кофе? Меня тошнит!
Я принюхался.
– Юки, у твоей матери очень острое обоняние. И, кажется, ты пережарил масло.
– Джинву, – Юми в теле Юки подошла к сыну и мягко сняла его с табуретки. – Дай мне. Я попробую сама. Руки Юки сильные, они справятся.
Наблюдая за тем, как «Юки» ловко переворачивает блины, а «Юми» ворчит, вытирая муку с лица, я вдруг понял, что этот урок был необходим. Юки увидел, как непросто быть матерью, хранить уют и справляться с бытом, будучи хрупкой женщиной. А Юми... Юми почувствовала ту мощь и ту ответственность, которую её сын несет каждый день.
Метки на их шеях начали бледнеть.
– Смотрите! – Ай ткнула пальцем. – Рисунки уходят!
Свет в комнате внезапно стал ослепительно белым. Пространство дрогнуло, и на мгновение я увидел две души, переплетенные серебристыми нитями. Затем последовал негромкий хлопок.
На полу, тяжело дыша, сидели Юки и Юми — каждый в своем теле.
– Слава богу... – Юки ощупал свои плечи и радостно выдохнул. – Мой рост! Мои татуировки! Я снова я!
– Ох... – Юми поправила халат и устало улыбнулась. – Джинву, я никогда больше не буду жаловаться на усталость. Быть восемнадцатилетним парнем с магией — это работа для героев, не меньше.
Я подошел к ним и помог подняться.
– Метки исчезли? – спросил я.
Юки посмотрел в зеркало в прихожей.
– Да, чисто. Но, пап... – он замялся. – Когда я был в теле мамы, я почувствовал... кое-что.
– Что именно?
Юки посмотрел на Юми, которая в этот момент обнимала Ай.
– Я почувствовал, как сильно она нас любит. Это не просто чувство, это как... как постоянный источник света внутри. Теперь я понимаю, почему твои тени всегда такие спокойные рядом с ней.
Я положил руку на голову сына.
– Это самая сильная магия в этом мире, Юки. И никакой артефакт не сможет её заменить.
– Папа, – Ай дернула меня за штанину. – А мы еще будем играть в «поменялки»?
– Нет, милая, – я подхватил её на руки. – Думаю, на сегодня приключений достаточно. Бер, убери артефакт в самый глубокий сейф в моем измерении. И запри на десять замков.
– Слушаюсь, мой Повелитель, – прострекотал муравей, исчезая вместе с черным кристаллом.
Вечер прошел на удивление спокойно. Юки ушел на свидание с Ли Воном, на этот раз будучи предельно осторожным и внимательным. Юми отдыхала на диване, а я сидел в своем кабинете, глядя на пустую полку, где раньше лежал артефакт.
Я знал, что этот случай сблизил их еще сильнее. Но в глубине души я понимал: Печать Драконьей Крови не просто возникла из ниоткуда. Она была отражением их истинной связи. И хотя метки исчезли с кожи, они навсегда остались в их душах.
Я посмотрел на свою тень. Она была длинной и спокойной.
– Быть отцом — это действительно самая сложная работа, – прошептал я сам себе.
Из гостиной донесся смех Юми и Ай. Я улыбнулся и закрыл отчеты ассоциации. Мир мог подождать. Моя семья была дома, и они были собой. А это стоило всех сокровищ всех подземелий мира.