Семья
Бархат теней и стальной адреналин
Утро началось с тягучего, ленивого солнечного света, который пробивался сквозь щели в шторах, расчерчивая нашу спальню золотыми полосами. Я открыл глаза и первым делом почувствовал тепло Алекса, прижавшегося ко мне со спины. Его дыхание было ровным, но я знал, что он уже не спит.
Я перевернулся и не сдержал тихой усмешки. Мой муж, мой гордый громовержец, сейчас выглядел как живое свидетельство бурной ночи. На его шее, плечах и ключицах алели мои метки — яркие, собственнические следы, которые я оставлял с первобытной жадностью. Алекс потянулся, и суставы его отозвались легким хрустом. Его ладонь легла мне на лопатку, и я поморщился, когда ткань простыни задела глубокие царапины на моей спине.
– Доброе утро, Монарх, – прохрипел он, щурясь от света. Его голос был низким, надтреснутым, и от этого звука у меня внизу живота снова всё напряглось.
– Доброе, – я провел рукой по его взлохмаченным блондинистым волосам, задерживаясь на выбритом виске. – Ты как? Не переборщили?
Алекс озорно блеснул небесно-голубыми глазами и, перекатившись на меня, прижался грудью к моей груди.
– С тобой невозможно переборщить, Джин. Хотя, признаю, спину я тебе разукрасил знатно. Будешь знать, как кусаться.
Мы еще немного повалялись, наслаждаясь тишиной пустого дома, прежде чем заставить себя подняться. Завтрак прошел в каком-то странном, наэлектризованном молчании. Мы ели яичницу и пили крепкий кофе, но наши взгляды постоянно сталкивались. Каждый раз, когда Алекс подносил чашку к губам, я видел, как подрагивают его пальцы с татуировкой, и вспоминал, как эти пальцы впивались в мои плечи несколько часов назад.
– Надо забирать детей, – сказал я, ставя пустую чашку в раковину. – Родители наверняка уже накормили их вторым завтраком и собираются в парк.
– Да, пора, – вздохнул Алекс, поднимаясь. Он надел свободную черную толстовку, которая скрывала следы нашей ночи, но ошейник с бубенчиком, который он в шутку оставил на тумбочке, всё еще стоял у меня перед глазами.
Мы сели в машину. Черный внедорожник, усиленный моей маной, мягко выкатился со двора. Я вел машину, стараясь сосредоточиться на дороге, но адреналин, закипевший еще ночью, никак не хотел остывать. В крови всё еще бурлил коктейль из обладания, страсти и той дикой энергии, которую мы делили на двоих.
Алекс сидел на пассажирском сиденье, откинув голову на подголовник. Он смотрел в окно, но я видел отражение его лица в стекле — он закусил губу, а его дыхание стало прерывистым. Магия внутри него отозвалась на мой внутренний зов: воздух в салоне стал тяжелым, пахнущим озоном и жженым металлом.
Мы проехали половину пути к дому родителей, когда Алекс вдруг резко повернулся ко мне. Его щеки горели лихорадочным румянцем, а глаза потемнели, став почти серыми, как у Миджун во время грозы.
– Джинву, – позвал он, и в этом единственном слове было столько нужды, что я едва не вывернул руль.
– Мы почти приехали, Алекс. Потерпи.
– Нет, – он подался вперед, кладя руку мне на бедро и сжимая пальцы. – Я не доеду. Я хочу тебя. Прямо сейчас. Давай сделаем это в машине.
Я бросил быстрый взгляд на него. Он выглядел абсолютно серьезным и в то же время невероятно смущенным своим порывом. Мой ненасытный кот.
Я не стал спорить. Резко крутанув руль, я свернул с шоссе на узкую грунтовую дорогу, ведущую в сторону густого перелеска. Здесь не было ни души — только старые деревья и тишина. Остановив машину в тени раскидистых дубов, я первым делом щелкнул пальцами.
– «Владения Монарха», – прошептал я.
Тени мгновенно вырвались из-под днища машины, окутывая нас непроницаемым коконом. Снаружи это выглядело как легкое марево, но внутри был создан абсолютный барьер. Ни один звук, ни один луч света не мог проникнуть наружу. Мы были отрезаны от всего мира.
– Ты действительно ненасытный, – сказал я, заглушая мотор. – Дети ждут, родители ждут, а мой муж решил устроить свидание на обочине.
– Заткнись, – Алекс перелез через центральную консоль, не дожидаясь, пока я что-то предприму.
Его движения были резкими, продиктованными тем самым адреналином, который гнал меня по трассе. Мы переместились на заднее сиденье. В просторном салоне внедорожника было достаточно места, но сейчас мне казалось, что стены сжимаются от концентрации нашей общей силы.
Алекс опустился на колени на пол машины, прямо передо мной. Его светлые волосы взлохматились еще сильнее, а на фарфоровой коже лица проступил яркий румянец. Он поднял на меня взгляд — преданный, горящий и бесконечно любящий.
– Я скучал по этому ощущению, – прохрипел он, его пальцы коснулись пряжки моего ремня. – Скучал по тому, как ты пахнешь, когда теряешь контроль.
– Алекс... – я переплел пальцы в его волосах, слегка оттягивая их назад, чтобы он смотрел мне в глаза. – Ты же знаешь, что я не смогу остановиться, если мы начнем.
– А я и не прошу останавливаться, – он дерзко улыбнулся, обнажая зубы.
Он ловко расправился с моим ремнем и пуговицей брюк. Когда его прохладные пальцы коснулись моей кожи, я невольно вздрогнул, и тени в салоне согласно запульсировали в такт моему сердцебиению. Алекс действовал уверенно, с той самой грацией хищника, которую я так в нем любил.
Когда он взял меня в рот, я откинул голову на кожаную обивку сиденья и прикрыл глаза. Ощущения были острее, чем обычно — сказывалось напряжение последних суток и близость опасности быть обнаруженными, несмотря на мой барьер.
– Черт, Алекс... – вырвалось у меня сквозь зубы.
Я чувствовал каждое движение его языка, каждое нежное касание губ. Он работал методично, глубоко, то замедляясь, то ускоряя темп, словно играя на музыкальном инструменте. Его татуированная рука покоилась на моем колене, и я чувствовал, как от нее исходят слабые электрические разряды — он едва сдерживал свою магию.
Я запустил вторую руку ему под толстовку, нащупывая горячую кожу спины. Мои пальцы скользили по его мускулам, и я чувствовал, как он напрягается под моими касаниями. В салоне становилось невыносимо жарко. Воздух дрожал от статики.
– Хватит, – прохрипел я через несколько минут, чувствуя, что нахожусь на грани.
Я потянул его вверх за плечи, заставляя подняться. Алекс подчинился, тяжело дыша, его губы блестели, а в глазах плескалось первобытное торжество.
– Теперь моя очередь, – я пересадил его к себе на колени, лицом к лицу.
Машина слегка качнулась, когда он устроился на мне, обхватывая мою талию ногами. Его толстовка задралась, обнажая мои вчерашние метки на его ребрах. В полумраке теневого барьера они выглядели почти черными.
– Джинву, – прошептал он, утыкаясь носом в мою шею. – Возьми меня. Сейчас. Мне плевать на всё остальное.
Я не стал медлить. Мои тени помогли нам, мягко приподнимая и направляя. Когда я вошел в него одним резким толчком, Алекс вскрикнул, и этот звук, заглушенный барьером, отозвался вибрацией в самом моем существе. Он вцепился ногтями в мои плечи, прямо поверх старых царапин, но я не чувствовал боли — только всепоглощающее пламя.
Мы двигались в рваном, сумасшедшем ритме. Теснота заднего сиденья только добавляла остроты. Каждый толчок, каждое столкновение тел высекало искры. В какой-то момент Алекс не выдержал, и по его рукам пробежали настоящие молнии, осветив салон на мгновение голубоватым светом.
– Тише, – выдохнул я ему в губы, перехватывая его запястья. – Ты разнесешь машину.
– Плевать... – он выгнулся в моих руках, его спина напряглась дугой. – Еще... Джинву, еще!
Я подчинился его требованию, вбиваясь в него со всей силой, на которую был способен Теневой Монарх. В этот момент не было ни рангов, ни обязанностей, ни Ча Хэ Ин с её ложью. Был только этот мужчина, который родил мне троих детей и который был единственным, кто мог выдержать напор моей маны.
Финал наступил одновременно. Алекс закричал, содрогаясь в мощном оргазме, и его магия на секунду замкнула электронику машины — приборная панель вспыхнула и погасла. Я последовал за ним, чувствуя, как моя теневая энергия на мгновение сливается с его электричеством, создавая ослепительную вспышку внутри барьера.
Мы еще долго сидели так, прижавшись друг к другу, пытаясь восстановить дыхание. Пот градом катился по лицам, а в салоне стоял стойкий запах секса и магии.
– Ну и... – Алекс первым нарушил тишину, его голос все еще дрожал. – Как мы теперь поедем к твоим родителям? Я выгляжу так, будто меня пропустили через мясорубку. А машина... кажется, я что-то сжег.
Я тихо рассмеялся, целуя его в мокрый лоб.
– Ничего, я подпитаю аккумулятор своей маной. А насчет твоего вида... у нас есть еще полчаса. Приведи себя в порядок, а я сниму барьер.
Алекс нехотя слез с моих колен, поправляя одежду. Он выглядел уставшим, но абсолютно счастливым. Его фарфоровая кожа теперь была покрыта не только моими метками, но и легким налетом копоти от его собственных молний.
– Ты сумасшедший, Джинву, – сказал он, глядя, как я застегиваю брюки.
– Это ты предложил остановиться на обочине, кот, – парировал я.
Мы привели себя в относительный порядок. Я щелкнул пальцами, убирая барьер, и свежий воздух ворвался в салон, вытесняя тяжелую атмосферу страсти. Двигатель завелся с пол-оборота — моя мана действительно могла заменить любой аккумулятор.
Когда мы наконец подъехали к дому родителей, мы выглядели почти как обычная семейная пара. Почти. Если не считать того, что у Алекса глаза всё еще подозрительно блестели, а я не мог перестать улыбаться, глядя на него.
Дети высыпали на крыльцо, едва услышав звук мотора.
– Папа! Папа Алекс! – Миджун, всё еще в своем роскошном платье с сакурой, подбежала к машине первой. – Вы почему так долго? Бабушка уже пирожки испекла!
– Извини, принцесса, – Алекс вышел из машины, подхватывая её на руки. – Мы... немного заблудились по дороге. Навигатор барахлил.
Я вышел следом, ловя на себе внимательный взгляд отца. Он посмотрел на меня, потом на Алекса, потом на нашу машину, от которой всё еще исходил едва уловимый запах озона. В его глазах промелькнуло понимание, и он едва заметно кивнул мне, скрывая улыбку в усах.
– Ну, заходите, «путешественники», – пробасил отец. – А то Сухо уже весь альбом изрисовал, пока вас ждал.
Вечер прошел замечательно. Мы ели мамины пирожки, дети играли в саду, а мы с Алексом сидели на веранде, соприкасаясь плечами. Никто не вспоминал о вчерашних проблемах.
Когда мы уже собирались уезжать, Сухо подошел ко мне и протянул лист бумаги.
– Это тебе, папа. И папе Алексу.
На рисунке были мы двое. Я — окутанный тенями, и Алекс — окруженный молниями. Мы стояли спина к спине, а вокруг нас были нарисованы три маленькие фигурки. Но самое удивительное было в том, как Сухо изобразил наши лица. Мы не сражались. Мы смотрели друг на друга, и в этих нарисованных глазах было столько тепла, что у меня перехватило дыхание.
– Спасибо, сынок, – я прижал его к себе.
Мы ехали домой в полной машине. Дети, уставшие от игр, быстро уснули на заднем сиденье. Миджун положила голову на плечо Сухо, а Юкио обнимал свой новый набор для рисования.
Алекс положил руку на мою руку, лежащую на рычаге передач. Его татуировка мягко светилась в темноте салона.
– Знаешь, Джин, – тихо сказал он, глядя на спящих детей. – Несмотря на всё, что произошло... я бы ничего не стал менять.
– Я тоже, – я сжал его пальцы. – Ни за что на свете.
Гроза, начавшаяся в нашем доме с приходом Ча Хэ Ин, закончилась не просто миром. Она закончилась обновлением. Мы стали еще ближе, еще сильнее. И я знал, что впереди нас ждет еще много таких дней — с персиковыми пирогами, детским смехом и безумными остановками на обочине. Потому что пока мы вместе, любая тьма бессильна перед светом нашей общей молнии.