Семья
Пепел чужих амбиций
Пространство теневого кармана встретило их глухой, бездонной тишиной.
Здесь не существовало ни солнца, ни ветра. Под ногами простиралась гладкая, как обсидиановое стекло, черная равнина, над которой нависало тускло-фиолетовое небо, прорезанное силуэтами далеких циклопических шпилей личного царства Теневого Монарха. В этом измерении время замирало, а законы смертного мира теряли всякую силу: здесь правила исключительно воля Сон Джинву.
Алекс медленно выдохнул тонкую струйку серого дыма.
Он стоял чуть впереди, стряхнув пепел с тонкой темной сигареты. Пальцами свободной руки, унизанными серебряными перстнями, блондин с непривычной резкостью зачесал взлохмаченные волосы назад, открывая начисто выбритые виски и хищный, точеный профиль. На кончике его большого пальца лениво плясала крошечная лазурная искра — стихия молнии даже сейчас послушно откликалась на малейшее движение его души.
– Что ж... С сопляками разобрались, – хрипло произнес Алекс, зажимая сигарету в уголках губ и щурясь сквозь табачный дым. В его небесно-голубых глазах не осталось и следа той растерянности, что терзала его в гостиной. На фарфоровой коже играли блики фиолетовой маны. – Теперь эта сука.
Джинву бесшумно подошел со спины. Его высокая, могучая фигура — метр девяносто два чистой монаршей мощи — накрыла супруга защитной тенью. Широкая ладонь в черной перчатке легла на напряженное плечо Алекса, слегка сжав его через плотную ткань куртки.
– Ты взвинчен, родной, – негромко заметил Джинву, и от бархатных ноток его низкого голоса само пространство вокруг них слегка завибрировало.
– А ты бы не был взвинчен?! – Алекс резко повернул голову, и в его взгляде сверкнула ослепительная ярость, в которой, однако, не было ни капли злости на мужа. – Она решила, что я одомашнился, Джинву! Эта тварь всерьез возомнила, что если я двадцать пять лет варил супы, растил четверых детей, штопал мелким наколенники и не лез в первые ряды Ассоциации, то я стал беззубым плюшевым комнатным мальчиком! Она посчитала меня удобной мишенью!
Алекс сделал глубокую затяжку и со злостью швырнул окурок под ноги. Разряд тока мгновенно обратил фильтр в микроскопическую горстку серого пепла.
– Покушаться на наш брак? Плести интриги вокруг Миджун? Использовать сопливую девчонку, чтобы залезть в твою постель и навязать себя моим сыновьям как «правильную мать»?! – Голос Алекса дрожал от презрения. – Да я за свой дом и за тебя любому глотку перегрызу голыми зубами.
– Я знаю, Алекс, – мягко отозвался Джинву, наклоняясь и коротко касаясь теплыми губами его виска, вдыхая знакомый аромат горного озона и табака. – Я никогда в этом не сомневался. Ни на секунду.
Из клубящейся полутьмы в десяти шагах от них бесшумно соткался силуэт Берила.
Огромный муравьиный генерал склонил шипастую голову до самого обсидианового пола. У его когтистых лап, скованная черными цепями первозданной тьмы, стояла на коленях Ча Хэ Ин.
Ее роскошный плащ вице-председателя Ассоциации был разорван, золотистые волосы спутались и упали на лицо, скрывая распухшую от удара Юкио скулу. Магические каналы женщины пульсировали с перебоями: теневые кандалы высасывали ее ману каждую секунду, не позволяя даже призвать клинок из пространственного хранилища.
Когда Джинву и Алекс приблизились, Хэ Ин судорожно вскинула голову.
В ее затуманенных болью глазах мелькнула безумная надежда. Она проигнорировала Алекса, вперившись взглядом исключительно в Теневого Монарха.
– Джинву... – хрипло выдохнула она, пытаясь податься вперед, но цепи со звоном натянулись, заставив ее застонать. – Джинву, очнись... Посмотри, во что ты превратился! Ты — величайшее существо во вселенной! Ты повелитель армий, бессмертный бог этого мира! Зачем ты прячешься за спиной этого... этого стихийного выскочки?!
– Заткнись, Хэ Ин, – холодно произнес Джинву. В его грозовых серых глазах не отражалось ровным счетом ничего. Абсолютная, космическая пустота.
– Нет, послушай меня! – закричала она, срываясь на истерические нотки. Ее грудь тяжело вздымалась. – Я была с тобой с самого начала! Я помню остров Чеджу, я помню каждое подземелье! Я женщина, я могу дать тебе чистый род, я охотник S-ранга! А он? Он держит тебя возле себя фальшивой привязанностью! Он даже собственную дочь не может воспитать в повиновении, распускает руки, позорит имя Монарха на всю страну! Если бы ты избавился от него... мы могли бы править вместе! Ассоциация была бы у твоих ног!
Алекс не выдержал. Он коротко, сухо рассмеялся — жутковатым, режущим слух смехом человека, который слышит отборный бред.
Сделав несколько неторопливых шагов, блондин подошел к стоящей на коленях мечнице и присел на корточки прямо перед ней.
– Знаешь, Ча Хэ Ин, – негромко, вкрадчиво заговорил Алекс, заглядывая ей в лицо своими нечеловечески яркими голубыми глазами, – я двадцать пять лет смотрел сквозь пальцы на то, как ты пускаешь слюни на моего мужа на официальных приемах. Я терпел твои жалкие намеки, твои попытки остаться с ним наедине, твои взгляды побитой собаки. Я думал: ну пусть тешится дура, безответная любовь — дело житейское.
Алекс протянул руку в перчатке и грубо, без капли жалости вздернул Хэ Ин за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза.
– Но ты решила переступить черту. Ты влезла в мозги к моей пятнадцатилетней дочери. Ты знала, что клуб ублюдков Минхо ведет ее на бойню, и сидела в засаде, ожидая, когда сможешь ударить по мне. Ты хотела сломать мою семью.
– Твоя семья — фарс! – выплюнула Хэ Ин, оскалившись сквозь слезы и кровь на разбитой губе. – Джинву никогда не любил тебя по-настоящему! Это просто привычка! Убей меня, давай! Убей! И вся Корея узнает, что Теневой Монарх покрывает своего бешеного пса, который линчевал национального героя!
– Убить тебя? – Алекс усмехнулся уголком рта, и в этой усмешке сквозила такая хищная, ледяная жестокость, что Хэ Ин невольно вжалась в цепи. – Смерть для тебя — слишком дешевый подарок, дорогуша. Смерть сделает из тебя мученицу. А мученицей ты не будешь.
Алекс поднялся на ноги и повернулся к Джинву.
– Ты ведь знаешь ее досье наизусть, милый? – спросил блондин, сложив руки на груди. – Скажи мне, что для Ча Хэ Ин значит всё в этой жизни?
Джинву подошел вплотную к мужу, возвышаясь над пленницей подобно темной горе. Его голос прозвучал как приговор высшего трибунала:
– Ее мана. Ее статус сильнейшего мечника страны. И ее красота, которой она привыкла открывать любые двери в кабинетах министерств.
– Вот именно, – хищно сощурился Алекс. – Лиши ее этого — и от великой героини останется лишь кусок бесполезного, гнилого мяса. Мы сделаем из нее мусор, Джинву. Абсолютный, никому не нужный мусор.
Глаза Хэ Ин расширились от накатившего животного ужаса. Она только сейчас осознала, в какую бездну шагнула.
– Нет... – прошептала она, пытаясь отползти назад, но когти Берила с глухим стуком вонзились в камень прямо за ее спиной, отрезая путь. – Нет, Джинву! Ты не посмеешь! Ассоциация... Закон об охотниках...
– Я и есть закон, – ледяным тоном оборвал ее Джинву.
Теневой Монарх протянул руку вперед. Из его широкой ладони вырвались десятки черных, как смоль, эфирных нитей. Они не связали тело Хэ Ин — они вонзились прямо в ее грудную клетку, пробивая физическую оболочку и впиваясь в само духовное ядро маны.
Женщина закричала.
Этот крик не был похож на человеческий. Это был вопль раздираемой на части души.
Джинву сжимал кулак медленно, миллиметр за миллиметром. Он не просто разрушал ее магический резерв — он выжигал каналы маны дотла, стирая из ее клеток саму память о Системе и Пробуждении. Золотистая аура ранга S, годами защищавшая ее тело от старения, ядов и физических травм, начала стремительно испаряться, затягиваясь в бездну монаршей тьмы.
– Пощади... умоляю... Джинву!.. – хрипела Хэ Ин, дергаясь в спазмах на холодном полу.
– Ты посмела поднять голос на моего мужа в моем собственном доме, – произнес Джинву, не дрогнув ни единым мускулом лица. – Ты посмела назвать угрозой человека, за дыхание которого я готов сжечь это измерение дотла. Твое существование как охотника окончено.
Раздался сухой, стеклянный треск. Магическое ядро Ча Хэ Ин раскололось на миллионы невидимых осколков.
По ее телу прокатилась судорога. Без защитной маны биологические часы, сдерживаемые рангом S больше двадцати лет, мгновенно взяли свое. Золотистые волосы потускнели, превратившись в ломкую серую солому. Кожа на лице и руках потеряла мраморную упругость, покрывшись сеткой мелких старческих морщин и глубокими складками усталости. Фигура ссутулилась, мышцы ослабли, превращая некогда гордую воительницу в дряхлеющую, сломленную женщину неопределенного возраста.
Она рухнула лицом в обсидиановый камень, захлебываясь собственным бессильным кашлем.
Хэ Ин попыталась призвать хотя бы искру силы, попыталась поднять руку — но смогла лишь беспомощно поскрести ногтями по гладкой поверхности. Внутри нее царила мертвая, сосущая пустота. Она стала даже слабее самого рядового человека E-ранга. Она была инвалидом.
– Берил, – скомандовал Джинву, опуская руку.
– Слушаю, мой Король, – проскрежетал теневой генерал, сверкая глазами.
– Забери ее воспоминания об этом месте. Измени память так, чтобы она помнила лишь одно: ее ядро выгорело в результате провала запретного ритуала. Выбрось ее на окраине трущоб Инчхона. Без документов, без денег, без права на реабилитацию. Если она хоть раз приблизится к Сеулу ближе чем на сотню километров... оборви ее дыхание.
– Будет исполнено немедленно, Владыка! – с упоением прошипел Берил, подхватывая обмякшее, постаревшее тело Хэ Ин и растворяясь в теневой воронке.
На равнине снова воцарилась тишина.
Алекс стоял, глядя на то место, где только что лежала их давняя проблема. Он медленно провел ладонью по лицу, стирая остатки напряжения, и шумно выдохнул:
– Поделом ей. Слишком долго эта гадина отравляла нам воздух.
– Дело не только в ней, Алекс, – Джинву подошел к мужу сзади, бережно обнимая его за талию и прижимая спиной к своей широкой груди. Он положил подбородок на плечо блондина, чувствуя, как постепенно успокаивается бешеный пульс супруга. – Ты слышал, что нарыли мальчики.
Алекс нахмурился, положив свои руки поверх ладоней Джинву:
– Ассоциация?
– Да, – голос Теневого Монарха стал тяжелым и жестким. – Они совсем потеряли берега. Пока мы занимались семьей и удерживали мировые разломы на внешних рубежах, эти чиновники в синих креслах решили, что мир принадлежит им. Закрытые клубы для их выродков. Торговля запрещенными эликсирами. Попытка использовать мою кровь и шантажировать тебя... Они забыли, благодаря кому этот город вообще стоит на земле.
Алекс запрокинул голову, глядя в темные грозовые глаза мужа. На губах блондина появилась хищная, опасная улыбка, от которой по его татуировкам вновь пробежали синие молнии:
– И что ты предлагаешь? Устроить им показательную порку?
– Порка — это для детей, – ровно ответил Джинву. – Мы вычистим их под корень. Всех до единого. Каждого замминистра, каждого советника, каждого продажного главу надзорного комитета. Завтра утром Сухо и Юкио передадут в прокуратуру и мировые СМИ доказательства их преступлений. А тех, кто попытается откупиться или оказать сопротивление...
Джинву сделал паузу, и его серые глаза полыхнули инфернальным фиолетовым светом.
– ...встретит моя теневая армия. Мы заменим руководство Ассоциации на тех, кто знает свое место. Больше ни одна крыса не посмеет даже косо посмотреть в сторону нашего дома.
Алекс развернулся в его объятиях, обхватив шею Джинву обеими руками. Его пальцы мягко зарылись в смоляные волосы Монарха.
– Ты неисправим, Джинву, – прошептал блондин, и в его небесно-голубых глазах заплясали искры безграничной, слепой любви. – Чуть что — сразу выжигать всё под корень.
– Только когда дело касается тебя, – тихо ответил Джинву, подаваясь вперед и накрывая губы мужа глубоким, властным и невероятно нежным поцелуем.
Алекс ответил мгновенно, прижимаясь всем телом к твердой груди правителя теней. В этом поцелуе не было места сомнениям, возрасту или усталости. Была лишь нерушимая связь двух созданий, прошедших сквозь ад и создавших свой собственный, несокрушимый рай. Прохладная теневая мана Джинву мягко переплеталась с горячими электрическими искрами Алекса, создавая абсолютную гармонию силы.
Когда они наконец неохотно оторвались друг от друга, тяжело дыша, Алекс уткнулся лбом в подбородок мужа и тихо усмехнулся:
– Нам нужно возвращаться. Мина, наверное, уже проснулась и ищет нас.
– Да, – согласился Джинву, ласково погладив мужа по щеке, любуясь его фарфоровой кожей, на которую возвращался здоровый румянец. – И Миджун ждет первый урок на тренировочном полигоне. Ты не передумал драться с ней лично?
– Ни в коем случае, – фыркнул Алекс, стряхнув невидимую пылинку с плеча Джинву. – Я выбью из этой соплюшки всю дурь до последнего грамма. К вечеру она у меня будет знать назубок не только кодекс охотников, но и то, как сильно нужно ценить своих отцов.
Джинву слабо улыбнулся — редкой, предназначенной только для одного человека в мире улыбкой.
– Открываю портал.
Пространство теневого кармана с тихим шелестом свернулось. Обсидиановая равнина исчезла, уступая место теплому, залитому утренним сеульским солнцем холлу их особняка.
На лестнице послышался легкий топот босых ножек.
– Папа! Папа Алекс! – тоненький голосок пятилетней Мины разорвал утреннюю тишину. Малышка кубарем скатилась по ступенькам, сжимая в ручках плюшевого медведя, и с разбегу врезалась в колени Алекса.
Блондин моментально подхватил дочку на руки, закружив ее в воздухе, и на его лице не осталось ни следа от недавней беспощадности:
– Доброе утро, принцесса. Ты почему не в кровати?
– Мне приснился плохой сон... – надула губки девочка, обвивая ручками его шею и пряча нос в его светлых волосах. – Но сейчас всё хорошо, потому что пахнет оладушками! Сухо сказал, что ты приготовишь оладушки!
Из кухни, держа в руках кружку крепкого черного кофе, неторопливо вышел Сухо. Следом за ним, лениво потягиваясь, появился Юкио. Оба брата встретили взгляды отцов спокойным, понимающим молчанием.
– Все готово, отец, – коротко бросил Сухо, кивнув на лежащий на тумбочке планшет. – Первые аресты в министерстве уже начались. К обеду синие кресла Ассоциации будут абсолютно пусты.
– Отлично, – кивнул Джинву, подходя к Алексу и обнимая его за плечи одной рукой, а второй ласково потрепав Мину по щеке.
Монарх окинул взглядом свой дом. Наверху, в своей комнате, тихо сидела Миджун, зубря кодексы и ожидая тяжелого наказания, но в ее душе больше не было яда предательства — лишь раскаяние и страх потерять семью. Рядом стояли его сильные, преданные сыновья. На руках мужа звенел беззаботный смех младшей дочери.
А сам Алекс — его вспыльчивый, дерзкий, прекрасный блондин с молниями на кончиках пальцев — улыбался, глядя на Джинву с абсолютным, безмятежным счастьем.
Угроза была уничтожена. Гниль выжжена до самого основания. И пока Теневой Монарх держал за руку своего супруга, ни одна сила в девяти мирах не могла нарушить священный покой их семьи.