← Назад к обзору

Семья

Цена неповиновения

Утро в доме клонов началось не с ароматного кофе, а с оглушительного грохота, от которого задрожали стёкла в моей комнате. Я подскочил с кровати, инстинктивно потянувшись к ключу, который всегда лежал рядом. В голове пульсировала одна мысль: если это опять Вару, я выкину его в окно без права на возвращение.

Спустившись на первый этаж, я застал картину истинного хаоса. Из мастерской Чарли валил сизый дым, а в центре гостиной разворачивалась драма библейских масштабов. Рикардо, обычно холодный и расчетливый, сейчас напоминал разъярённый вулкан. Он сжимал в руках какой-то обугленный холст, а его лицо покраснело от ярости так, что могло соперничать с мастью Червей.

– Ты ничтожество! – орал Рикардо, срываясь на хрип и обильно пересыпая свою речь выражениями, от которых Зонтик, забившийся под стол, судорожно закрывал уши. – Ты — позор всех художников! Рисовать меня в три часа ночи?! И ладно бы просто рисовать, так ты устроил взрыв, кретин! Мой портрет выглядит так, будто меня переехал грузовик с навозом!

– Но Рикки, это был экспрессионизм! – Чарли, перепачканный сажей и краской, пытался увернуться от летящего в него ботинка. – Взрыв добавил динамики! Искра, буря, безумие! Ты же сам хотел, чтобы я запечатлел твою «взрывную натуру»!

– Я пристрелю тебя, и это будет очень динамично! – Рикардо замахнулся холстом, но в этот момент между ними прошла Мим.

Она абсолютно молча, с каменным выражением лица, выставила перед собой воображаемый щит. Рикардо наткнулся на невидимую преграду и на мгновение замер, тяжело дыша. Мим выразительно указала пальцем на часы, а затем изобразила жест «застегни рот на молнию».

В углу, на диване, Клео и Эмма сидели в обнимку, как лучшие подруги, и о чём-то увлечённо шептались, полностью игнорируя летящие вокруг предметы и крики. Николь рядом с ними что-то записывала, периодически поглядывая на дым из мастерской с чисто научным интересом — видимо, оценивала химический состав взрывчатки Чарли.

– Всем заткнуться! – рявкнул я, ударив кулаком по дверному косяку.

Тишина установилась мгновенно, если не считать тихого всхлипа Зонтика.

– Где Вару? – мой голос был сухим и предвещал беду. – Он должен был уйти в школу сорок минут назад вместе с остальными валетами.

– Э-э... Пик, – Феликс робко высунулся из кухни, – он ушёл. Ну, по крайней мере, он взял портфель и вышел за дверь. Я сам видел! Честное слово!

Я прищурился. Что-то в этой истории не сходилось. Вару и добровольный поход в школу — это вещи из параллельных вселенных.

– Куромаку, – я повернулся к второму клону, который как раз спускался по лестнице с ноутбуком. – Проверь его местоположение по GPS на телефоне. Фёдор ставил маячок на все устройства.

– Уже проверяю, Пик. Вероятность того, что он находится в учебном заведении, составляет примерно ноль целых три десятых процента, – Куромаку быстро застучал по клавишам. – Так и есть. Сигнал зафиксирован в заброшенном парке аттракционов в трёх кварталах отсюда.

Я почувствовал, как внутри меня что-то оборвалось. Этот мелкий паразит не просто прогулял. Он нагло лгал мне в лицо вчера вечером, когда клялся, что исправится.

– Я иду за ним, – бросил я, направляясь к выходу. – Рикардо, если ты убьёшь Чарли до моего возвращения, труп убирать будешь сам.

– Я его не убью, я его просто дезинтегрирую! – донеслось мне в спину.

До парка я добрался за десять минут. Мой мотоцикл ревел, отражая моё внутреннее состояние. Я нашёл его быстро — зелёная макушка ярко выделялась на фоне ржавых качелей. Вару сидел на вершине старой карусели и обстреливал проходящих мимо бродячих собак водяным пистолетом, наполненным, судя по запаху, чем-то липким и вонючим.

– Красиво живёшь, валет? – я остановился прямо под ним.

Вару вздрогнул, едва не свалившись с перекладины. Он поправил очки и, увидев меня, нацепил свою самую наглую ухмылку.

– О, Король-Рогач пожаловал! Ты чего не на работе? Или империя развалилась без твоего чуткого руководства?

– Слезай. Живо, – я не кричал. Мой тихий голос был гораздо опаснее любого крика.

– А если не слезу? Что ты мне сделаешь? Поставишь в угол? Ой, боюсь-боюсь! – Вару демонстративно отвернулся и выстрелил из пистолета в сторону дерева.

Я не стал повторять. Одним прыжком я зацепился за край карусели и начал подниматься. Вару, осознав, что шутки кончились, попытался перелезть на другую сторону, но я перехватил его за ногу и рывком стащил вниз. Мы приземлились на пыльную траву. Я крепко держал его за шкирку, не давая вырваться.

– Ты прогулял школу. Ты соврал мне. Ты довёл клонов с утра до белого каления своим отсутствием, – я встряхнул его. – Ты понимаешь, что я сейчас сделаю?

– Да ладно тебе, Пик! Там сегодня контрольная по химии, нафиг она мне сдалась? – Вару пытался лягнуть меня, но безуспешно. – Пусти, придурок!

В этот момент в моем кармане зазвонил телефон. Это был Фёдор.

– Пик? – голос Создателя звучал устало и раздражённо. – Мне только что звонил директор школы. Вару не просто не явился на уроки. Оказывается, вчера перед уходом он успел нахамить учителю истории так, что тот уволился. Сказал, что «его величество Король Пик разрешил ему вытирать ноги об интеллигенцию». Пик, это перебор. Ты его опекун, ты и иди в школу на разборки. Директор ждёт тебя через полчаса.

Я закрыл глаза, с трудом сдерживая желание раздавить телефон в ладони.

– Я понял, Фёдор. Я разберусь.

Повесив трубку, я посмотрел на Вару. Тот, услышав обрывки разговора, притих, но в глазах всё ещё читался вызов.

– Значит, я разрешил тебе хамить учителям? – я приподнял его над землёй.

– Ну... я просто интерпретировал твои слова о нашей исключительности! – пискнул Вару.

– Домой. Сейчас же.

Весь путь до дома он молчал, прижатый моим локтем к сиденью мотоцикла. Когда мы вошли в гостиную, клоны всё ещё были там. Рикардо сидел в углу и чистил пистолет, бросая на Чарли испепеляющие взгляды. Мим пила чай, Клео и Эмма о чём-то спорили с Куромаку.

– Все вон, – скомандовал я. – Кроме Вару.

– Пик, может, не надо так строго? – Феликс попытался вклиниться. – Он просто запутался!

– Вон! – мой рык заставил даже Эмму вздрогнуть.

Когда дверь за последним клоном закрылась, я повернулся к запертому в комнате валету. Нет, я не стал бить его сразу. Я сел за стол и выложил перед ним стопку учебников, которые принёс Куромаку.

– Слушай внимательно, мусор. Сейчас я ухожу в школу. Я буду выслушивать гадости о тебе от директора, краснеть за твою тупость и наглость. Пока меня нет, ты сделаешь всю домашнюю работу за неделю вперёд. По каждому предмету.

– Ты издеваешься?! – Вару вскочил. – Тут страниц триста!

– Если по моему возвращению хотя бы одна задача не будет решена — ты пожалеешь, что вообще появился на свет, – я подошёл к шкафу и достал свой широкий кожаный ремень. – Это для наглядности. Ты совершенно отбился от рук. Ты думал, что я буду вечно терпеть твои выходки? Твоя свобода закончилась там, где ты начал использовать моё имя для своего хамства.

Я вышел, заперев дверь на два оборота.

Поход в школу был адом. Директор, полная дама в роговых очках, распинала меня сорок минут. Она цитировала Вару, и каждое слово жгло меня огнём. «Мой король Пик сделает из этой школы конюшню», «Вы все — рабы системы, а я — свободный пиковый валет». Это было унизительно. Я, лидер империи, стоял перед смертной женщиной и выслушивал лекции о морали.

Когда я вернулся домой, я был в бешенстве. В доме стояла гробовая тишина. Даже Рикардо затих в своей комнате.

Я поднялся на второй этаж и открыл дверь в комнату Вару. Он лежал на кровати, закинув ноги на стену. Учебники были разбросаны по полу, а на тетрадях красовались карикатуры на директора и меня.

– Ты закончил? – спросил я, снимая куртку.

– Ага, закончил смотреть сны о том, как ты проваливаешься сквозь землю, – Вару лениво повернулся ко мне. – Пик, забей. Я ничего не делал и не собираюсь. Ты мне не отец.

Я молча подошёл к нему, схватил за руку и рывком перекинул через колено.

– Эй! Ты чего?! Отпусти! – Вару начал брыкаться, но я зафиксировал его мёртвой хваткой.

– Я предупреждал тебя, Вару. Дисциплина в Пиковой империи — это не пустой звук. Раз ты не понимаешь слов, будем учить через тело.

Ремень со свистом рассек воздух. Первый удар пришёлся по мягкому месту, заставив Вару вскрикнуть от неожиданности.

– Это за прогул! – хлёсткий удар.

– Ай! Больно! Прекрати! – Вару заёрзал, пытаясь вырваться, но мои пальцы сжимали его плечо как тиски.

– Это за хамство учителю! – ещё один удар, сильнее предыдущего.

– Я ненавижу тебя! Слышишь?! Ненавижу! – он уже не смеялся. В его голосе слышались слёзы, которые он отчаянно пытался скрыть.

– А это за то, что ты подставил меня перед Фёдором! – я не останавливался, пока не отсчитал десять ударов.

Когда я отпустил его, Вару скатился на пол, прижимая руки к горящему заду. Его очки съехали набок, и я увидел, что его глаза покраснели. Он смотрел на меня с такой смесью ярости и обиды, что на мгновение мне стало не по себе. Но я подавил это чувство. Нежность — это яд.

– Теперь садись за стол, – я указал на стул. – И начинай писать. Я буду сидеть здесь, пока ты не закончишь всё до последней строчки.

– Я не буду... – всхлипнул он.

– Будешь. Или мы продолжим.

Вару, шмыгая носом, нехотя поднялся и сел. Его руки дрожали, когда он брал ручку. Я сел напротив, скрестив руки на груди, превратившись в живое изваяние суровости.

Прошёл час. Другой. В коридоре слышались шаги — клоны проходили мимо, боясь даже вздохнуть. Феликс пару раз скребся в дверь, но я рявкнул так, что он убежал, роняя тапки. Даже Джокер не рискнул заглянуть к нам.

Вару писал. Сначала медленно, с ошибками, постоянно оглядываясь на меня. Но видя мой неумолимый взгляд, он ускорялся. Его наглость куда-то испарилась, сменившись угрюмой покорностью.

– Пик... – тихо позвал он через три часа. – У меня рука затекла.

– Пиши, – отрезал я. – У тебя ещё математика и биология.

– Ты монстр, – прошептал он, но в его голосе уже не было прежнего яда. Скорее — признание поражения.

– Я твой король, Вару. И моя задача — сделать так, чтобы ты не стал мусором, который Фёдор решит стереть из реальности за ненадобностью. Если для этого мне нужно быть монстром — я им буду.

К полуночи всё было кончено. Стопка тетрадей лежала на краю стола. Вару выглядел абсолютно измождённым. Он едва держался на стуле, его голова клонилась к плечу.

– Иди спать, – я встал и убрал ремень обратно в шкаф. – Завтра утром я лично отведу тебя в школу. Если я узнаю, что ты хотя бы косо посмотрел на учителя — наказание удвоится.

Вару ничего не ответил. Он дополз до кровати и рухнул на неё прямо в одежде, мгновенно проваливаясь в тяжёлый сон.

Я вышел из комнаты, чувствуя странную пустоту. В гостиной меня ждал Куромаку. Он сидел в темноте, подсвеченный лишь экраном ноутбука.

– Ты был суров, Пик, – сказал он, не оборачиваясь. – На восемьдесят семь процентов суровее, чем того требовала ситуация.

– Зато теперь он будет знать, что у каждого действия есть последствия, – я подошёл к окну, глядя на ночной город. – Хаос в этом доме начинается с него. Если я не приструню Вару, завтра Рикардо действительно пристрелит Чарли, а Феликс сойдёт с ума от попыток всех помирить.

– Возможно, ты прав, – Куромаку закрыл ноутбук. – Но помни: перетянутая струна рано или поздно лопается.

– Мои струны не лопаются, Куромаку. Они закалены в огне.

Я ушёл к себе, но сон не шёл. Я взял гитару и тихо тронул струны. Звук был мрачным и тяжёлым, как и всё в моей жизни. Я ненавидел эту роль — роль надзирателя и тирана. Но в этом сброде клонов, где каждый был крайностью, кто-то должен был быть скалой.

За стеной послышался какой-то шорох. Я замер. Тихий, едва слышный звук — Вару во сне звал кого-то, или просто стонал от боли. Я сжал гриф гитары так, что дерево хрустнуло.

Завтра будет новый день. Вару снова попытается подсунуть мне кнопку на стул или разлить краску. Феликс снова будет вопить о добре. Рикардо снова будет гоняться за Чарли. А я снова буду стоять над ними, сжимая в руке невидимый скипетр из страха и дисциплины.

Потому что это — моя Пиковая империя. И здесь правит только один закон. Мой закон.

Я закрыл глаза, и в тишине комнаты мне показалось, что я слышу смех Джокера где-то в пустоте. Смех над всеми нами — маленькими картонными фигурками, которые так отчаянно пытаются играть в жизнь, любовь и власть.

Но пока я дышу, я не позволю этой игре превратиться в фарс. Даже если мне придётся выбить всю дурь из каждого, кто посмеет нарушить мой порядок. Особенно из моего собственного валета.

Завтра. Всё начнется завтра. А сейчас — только тишина и холодный блеск моего ключа на прикроватной тумбочке.