Семья две реальности но разные судьбы
Танцы на грани тени
В доме Сон Джинву вечер субботы всегда ощущался по-особому. Юми вместе с близняшками, Миюн и Миной, уехала к родителям на выходные, и в кои-то веки в огромном, но уютном особняке воцарилась мужская атмосфера. Сухо заперся в своей мастерской, работая над новой серией картин, вдохновленных рассказами отца о Пустоте, а я сидел на террасе, наблюдая, как Алекс внизу, на тренировочной площадке, оттачивает связку движений.
Мой старший сын был воплощением силы и грации. Его черные растрепанные волосы намокли от пота, а неоновые голубые глаза вспыхивали в сумерках при каждом резком повороте. Широкая спина, мощные плечи — он двигался не как боец, а как сама стихия, превращая мощь Монарха в искусство танца. Но я видел, что сегодня его движения были слишком резкими, почти агрессивными. Что-то его грызло.
– Алекс! – окликнул я его, облокотившись на перила. – Хватит мучить пол. Поднимайся, передохни.
Сын остановился, тяжело дыша. Он подхватил спортивную сумку, вытер лицо полотенцем и через минуту уже входил на террасу. Он бросил сумку в угол и тяжело опустился в кресло напротив меня.
– Устал? – спросил я, протягивая ему бутылку воды.
– Вроде того, – буркнул он, жадно припав к горлышку. – Тело просит нагрузки, а голова... голова никак не заткнется.
Я внимательно посмотрел на него. Серые грозовые глаза встретились с ледяным неоном. В свои восемнадцать Алекс был уже мужчиной, и я понимал, что пришло время для разговоров, которые обычно откладывают до последнего.
– Алекс, сядь поудобнее. Нам нужно поговорить, – я отставил свою чашку в сторону.
Сын напрягся, его плечи невольно расправились.
– Да, пап? Звучит серьезно. Я что-то натворил?
– Нет, ничего такого, – я усмехнулся, стараясь разрядить обстановку. – Просто... тебе восемнадцать. Ты взрослый парень, у тебя бурлит кровь, а в твоем случае — еще и манера теней. Я хотел поговорить насчет... личной жизни. И секса.
Алекс поперхнулся водой. Его лицо мгновенно залилось краской, контрастируя с черными серьгами в ушах.
– Пап! Ты серьезно? Сейчас? – он отвел взгляд, рассматривая татуировку на своей руке.
– А когда еще? – я сложил руки на груди. – У тебя нет секретов от теней, но я хочу, чтобы у тебя не было секретов и от меня. У тебя есть кто-то? Отношения, симпатии? Ты парень видный, я уверен, девчонки в твоей студии прохода тебе не дают.
Алекс молчал несколько секунд, нервно постукивая пальцами по колену. Затем он тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла.
– Ну... был один раз, – признался он, глядя куда-то в сторону заката. – Недавно.
Я приподнял бровь, поощряя его продолжать.
– И как? – спросил я максимально спокойно.
– Честно? Я ни черта не понял, – Алекс поморщился, словно от зубной боли. – И мне... мне не понравилось. То есть, физически — может, и должно было быть круто, но на деле всё вышло наперекосяк.
Он замолчал, подбирая слова, а потом заговорил быстрее, словно хотел выплеснуть это из себя.
– Мне пришлось всё время себя сдерживать, пап. Понимаешь? Она такая... хрупкая. Обычный человек. Я всё время боялся, что если я хоть немного расслаблюсь, если позволю своей силе или даже просто весу надавить сильнее, я ее сломаю. Я контролировал каждый вдох, каждое движение мышц. В итоге я даже удовольствия не получил, толком не кончил, просто выдохся, как после десятичасового спарринга с Иггрисом. Это было не близостью, а какой-то пыткой по самоконтролю.
Я слушал его, и внутри меня шевельнулось сочувствие. Я слишком хорошо помнил это чувство — когда ты обладаешь мощью бога, а мир вокруг кажется сделанным из тонкого стекла.
– Это проблема всех, в ком течет наша кровь, Алекс, – тихо сказал я. – Сила требует контроля, но в такие моменты контроль становится врагом наслаждения.
– Вот именно! – воскликнул он, наконец посмотрев мне в глаза. – Поэтому отношений у меня сейчас нет. Вроде как нет. Хотя...
Он запнулся, и его взгляд снова стал блуждающим.
– Хотя? – подтолкнул я его.
– Мне нравится один парень, – выпалил Алекс и тут же замер, ожидая моей реакции.
Я не шелохнулся. В моем мире, где я прожил тысячи лет в пустоте, понятия «правильно» и «неправильно» давно стерлись, уступив место истинным чувствам.
– И? – спросил я. – Это кто-то из твоих знакомых?
– Он тоже танцор, – Алекс расслабился, видя, что я не собираюсь читать нотации. – Его зовут Крис. Он... он другой, пап. Когда мы танцуем вместе, мне не нужно сдерживаться. Он двигается так, будто чувствует ритм моих теней. С ним легко. Но я не думаю, что это серьезно. Наверное, просто увлечение. Или мне так проще, потому что он сильнее тех девчонок, с которыми я пробовал общаться раньше.
– Сила не всегда измеряется физически, сын, – я поднялся и подошел к краю террасы. – Твоя мать, Юми, не имеет и сотой доли моей маны, но она — единственный человек, рядом с которым я чувствую себя по-настоящему свободным. Рядом с ней мне не нужно быть Монархом. Мне не нужно контролировать тени.
Алекс подошел ко мне и встал рядом. Он был почти одного роста со мной, его плечи были даже шире моих в этом возрасте.
– Ты думаешь, я найду такого человека? – спросил он тихо.
– Уверен. Будет это парень или девушка — неважно. Важно то, сможешь ли ты рядом с ним «выключить» Монарха и оставить только Алекса. Если этот Крис заставляет тебя забыть о контроле и просто чувствовать — возможно, это и есть начало чего-то настоящего.
Алекс усмехнулся, поправляя серьгу в ухе.
– Сложно это всё, пап. Проще зачистить врата S-ранга в одиночку, чем разобраться, что делать в постели или в отношениях.
– Добро пожаловать во взрослую жизнь, – я похлопал его по плечу. – И запомни: если тебе когда-нибудь понадобится совет или ты просто захочешь выговориться — я здесь. Не как правитель, а как отец.
– Спасибо, пап, – Алекс улыбнулся, и в его глазах снова зажегся тот самый живой огонек. – Но давай договоримся: про вибраторы, как мама той тетке из портала советовала, мы говорить не будем. Это уже слишком.
Мы оба рассмеялись. Смех разнесся над вечерним садом, разгоняя остатки напряжения. Тени у наших ног довольно зашевелились, сплетаясь в причудливые узоры.
– Иди в душ, – скомандовал я. – Скоро Сухо выберется из своей пещеры, закажем пиццу. Устроим вечер без контроля.
Алекс кивнул и направился в дом, насвистывая какой-то современный мотив. Я смотрел ему вслед, чувствуя гордость. Мой сын рос не по дням, а по часам, и его путь был куда сложнее моего. Ему предстояло научиться не только править тенями, но и жить среди людей, не ломая их и не теряя себя.
Я сел обратно в кресло и посмотрел на свои руки. Татуировка на запястье слегка пульсировала. Жизнь была странной штукой. В одной реальности я мог быть холодным памятником самому себе с безупречной женой-статуей. А здесь я сидел на террасе, обсуждал с сыном-танцором его сексуальные неудачи и симпатии к парням, и ждал, когда жена вернется домой, чтобы снова почувствовать себя просто человеком.
– Безупречность — это скучно, – прошептал я в пустоту, и Иггрис, проявившийся в тени колонны, коротко и почтительно кивнул, словно соглашаясь с моим выводом.
Через час из дома донеслись крики Алекса и Сухо — они явно не поделили джойстик от приставки. Я улыбнулся. Это был мой мир. Мой хаос. Мое счастье. И никакие правила приличия или ожидания общества не могли стоить дороже этого момента.
Я достал телефон и набрал сообщение Юми: «Купи по дороге домой тот торт с голубикой. У нас был серьезный мужской разговор, нам нужны углеводы. Люблю тебя».
Ответ пришел почти мгновенно: «Опять Алекс жаловался на свои танцы? Торт куплю. И не забудьте помыть посуду, Монархи мои недоделанные. Тоже люблю».
Я убрал телефон, чувствуя, как внутри разливается тепло. Жизнь продолжалась, и впереди было еще много открытий, ошибок и побед. Но самое главное — мы были вместе, живые и настоящие, в этом неидеальном, но таком прекрасном мире.