← Назад к обзору

Семья монарха

Холодный пепел и эхо пульса

Прошел ровно месяц с того дня, когда небо над Сеулом окрасилось в цвет запекшейся крови. Месяц с того момента, как я едва не стал единственным свидетелем конца своей собственной вечности.

Мир вокруг восстановился. Ассоциация охотников отстроила торговый центр, политики произнесли речи о «героизме нового поколения», а шрамы на телах моих детей затянулись, оставив после себя лишь тонкие, едва заметные белые нити на коже. Алекс снова спорил с Миджун из-за пульта, Сухо продолжал тайком тренироваться с тенями в саду, а Юки... Юки делал вид, что всё вернулось в норму.

Но я — Теневой Монарх. Я чувствую ложь даже в самом тихом дыхании.

Сегодняшняя ночь не отличалась от предыдущих тридцати. Я лежал в нашей спальне, прислушиваясь к мерному биению сердца Юки. Его запах — омежья нежность, смешанная с ароматом свежего постельного белья, — обычно действовал на меня как самое сильное успокоительное. Но не сегодня. В воздухе спальни мне чудился запах озона и горелого мяса.

Я закрыл глаза, и бездна тут же распахнула свои объятия.

Сон пришел мгновенно, как удар меча.

Я снова стоял посреди руин. Пыль забивала легкие, мешая дышать. Я видел свои руки — они были черными от маны и красными от крови.

– Папа... – этот шепот разрезал тишину, как бритва.

Я бросился вперед, но пространство растягивалось, словно расплавленная резина. Я видел Алекса. Он лежал на том же обломке бетона, но на этот раз копье Хаоса не просто пробило его грудь. Оно пульсировало, выпивая его жизнь с каждым ударом сердца.

– Алекс! – я закричал, но звука не было. Мой голос тонул в вакууме.

Я упал рядом с ним, потянулся к ране, но мои пальцы прошли сквозь его тело, как сквозь дым. Он не был материален. Он был призраком, уходящим в пустоту.

– Ты опоздал, Монарх, – раздался голос из теней. Это был мой собственный голос, но лишенный всякого сострадания. – Ты бог смерти, но не смог спасти своих детей.

Я обернулся и увидел Миджун. Она сидела у стены, её глаза были пустыми, серый цвет сменился мертвенно-белым. Она протянула ко мне руку, и её пальцы рассыпались пеплом прямо у меня на глазах.

– Папа, мне холодно... – прошептала она.

Я взревел, высвобождая всю мощь своего легиона. Тысячи теней вырвались из земли, но они не подчинялись мне. Они кружили вокруг детей, разрывая их на куски, унося осколки их душ в темноту, где я не мог их достать.

Я видел, как гаснет свет в глазах Алекса. Видел, как его рука, такая большая и сильная, безвольно падает на бетон.

– Нет! – мой крик наконец прорвался сквозь сон.

Я резко сел в кровати. Дыхание было тяжелым, прерывистым, лоб покрылся холодным потом. Моя мана непроизвольно выплеснулась наружу, заставив окна в спальне мелко задрожать, а тени в углах комнаты сгуститься в угрожающие фигуры.

– Джин? Джин-Ву! – теплые руки легли на мои плечи.

Юки проснулся мгновенно. Он не испугался моей силы — за годы жизни со мной он привык к её проявлениям. Он просто прижался ко мне, обнимая со спины, пытаясь своим теплом разогнать лед кошмара.

– Я здесь. Они здесь. Всё хорошо, – шептал он, утыкаясь носом мне в лопатку.

Я сжал его руки, стараясь унять дрожь в пальцах.

– Я не успел, Юки, – мой голос звучал хрипло. – Во сне я не успел. Они рассыпались пеплом прямо у меня на руках.

– Это был просто сон, – он мягко отстранился и заглянул мне в глаза. В лунном свете его небесно-голубые глаза казались светящимися озерами спокойствия. – Посмотри на меня. Они живы. Ты спас их.

Я ничего не ответил. Я просто встал, накинул халат и вышел из спальни. Мне нужно было увидеть их. Не через сенсоры, не через присутствие теней, а своими глазами.

Коридор особняка был погружен в тишину. Я бесшумно подошел к комнате Алекса. Дверь была приоткрыта — после того инцидента он перестал закрываться на замок, словно подсознательно ожидая, что помощь может понадобиться в любую секунду.

Я вошел внутрь. Сын спал, раскинувшись на огромной кровати. Одеяло сползло на пол, обнажая его мощный торс. В слабом свете ночника я видел белый шрам на его груди — метку Хаоса, которую я не смог стереть полностью. Его дыхание было глубоким и спокойным. Запах табака и персика заполнил комнату, и это был запах жизни.

Я подошел ближе и на мгновение положил руку ему на плечо. Алекс даже не шелохнулся, лишь что-то пробормотал во сне. Живой.

Затем я направился к Миджун. У неё в комнате пахло грозой и мелиссой — она до сих пор хранила букетик, который ей подарила Мина. Дочь спала, свернувшись калачиком, обнимая подушку. Её длинные волосы разметались по простыне. Она выглядела такой маленькой и беззащитной, совсем не похожей на ту яростную альфу, что готова была снести здание ради брата.

Я постоял у её кровати несколько минут, просто слушая её пульс.

Когда я вернулся в гостиную, Юки уже был там. Он включил неяркий свет над кухонным островом и варил чай.

– Они спят, – сказал я, опускаясь на стул.

– Я знаю, – Юки поставил передо мной чашку. – Джин, ты не можешь продолжать так жить. Ты не спишь уже неделю нормально.

– Я бессмертен, Юки. Мне не нужен сон в привычном понимании.

– Тебе нужен покой, – он сел напротив и взял мои ладони в свои. – Ты винишь себя за то, что произошло, но ты забываешь, что ты — не единственный защитник в этой семье. Посмотри на них. Они выжили не только благодаря твоей магии. Они выжили, потому что они — твои дети. У них твоя воля.

Я посмотрел в свою чашку. В темной поверхности чая отражалось моё лицо — лицо человека, который видел смерть тысячи раз, но так и не научился принимать её, когда она приходит за его близкими.

– Я всегда думал, что моя сила — это абсолют, – тихо произнес я. – Что я — стена, за которой вы все в безопасности. Но тот Хаос... он напомнил мне, что я всего лишь часть системы. И что система может дать сбой.

– Игрис и Берр места себе не находят, – добавил Юки. – Они чувствуют твое состояние. Весь твой легион в напряжении. Джин, если ты не отпустишь этот страх, он начнет отравлять их.

В этот момент на лестнице послышались шаги. Мы оба обернулись.

Алекс спускался вниз, потирая глаза. На нем были только спортивные штаны, и в полумраке его фигура казалась еще более внушительной.

– Пап? Мам? Чего не спите? – спросил он, подходя к холодильнику.

– Кошмары, – честно ответил Юки, бросив на меня короткий взгляд.

Алекс замер с бутылкой воды в руке. Он медленно повернулся ко мне. Его взгляд стал очень серьезным, лишенным обычной подростковой дерзости.

– Опять тот склад? – спросил он, подходя к столу.

Я кивнул.

– Пап, послушай, – Алекс сел рядом со мной. – Я помню тот момент. Помню, как это копье вошло в меня. Было больно, да. Но знаешь, что я помню лучше всего?

Я поднял на него глаза.

– Твою ауру, – сказал он, и в его голосе прозвучала гордость. – Когда ты появился, небо словно рухнуло. Я почувствовал, как смерть, которая уже тянула ко мне руки, просто испарилась. Она испугалась тебя, пап. Я лежал там и знал: пока ты идешь ко мне, я не умру. Даже если моё сердце остановится, ты заставишь его биться снова.

Он положил свою огромную ладонь поверх моей.

– Мы не тени в твоем легионе, которых нужно постоянно контролировать. Мы — твои продолжения. Если ты будешь бояться за нас так сильно, мы тоже начнем бояться. А альфы не должны бояться.

– Он прав, – раздался еще один голос.

Миджун стояла в дверях кухни, прислонившись к косяку. Она выглядела бледной, но её глаза горели прежним огнем.

– Мы живы, отец. И мы стали сильнее. Тот урод думал, что сломает нас, но он только закалил сталь.

Она подошла и обняла меня за шею, прижимаясь щекой к моей голове.

– Перестань нас хоронить в своих снах. Мы еще не закончили портить тебе нервы и разбивать твои машины.

Я почувствовал, как тяжесть, давившая на грудь последний месяц, начала медленно отступать. Мои дети стояли рядом — живые, упрямые, доминантные альфы, в которых текла моя кровь и сила Правителя.

– Вы двое... – я издал короткий смешок, который больше походил на вздох облегчения. – Вы невыносимы.

– Мы твои копии, – ухмыльнулся Алекс, делая большой глоток воды. – Чего ты ожидал?

Юки улыбнулся, глядя на нас троих, и я увидел, как в его глазах наконец-то исчезла тревога.

– Раз уж мы все не спим, – сказал Юки, вставая, – может, приготовим поздний завтрак? Или ранний ужин? Сухо наверняка скоро проснется от запаха еды.

– Я за блины! – воскликнула Миджун. – С тем самым кленовым сиропом, который Ли Вон привез.

– Только не сожги кухню, – подколол её Алекс.

– Кто бы говорил, мастер тактических аварий!

Они снова начали перепалку, и этот привычный шум стал для меня лучшей музыкой. Я сидел и смотрел на них, чувствуя, как тьма внутри меня рассеивается.

Да, я бессмертен. И да, я всегда буду бояться за них. Это цена, которую платит каждый отец, независимо от того, владеет ли он легионом мертвых или просто работает в офисе. Но этот страх больше не будет моим хозяином.

Я встал и подошел к плите, отстраняя Миджун от сковородки.

– Отойдите, любители хаоса. Если мы хотим поесть блинов, а не угольков, готовить буду я.

– Папа в деле! – Алекс победно вскинул кулак.

Через полчаса весь дом наполнился ароматом ванили и жареного теста. Сухо действительно спустился вниз, заспанный, но счастливый, и мы все вместе уселись за большой стол.

Я смотрел на свою семью. На Юки, который смеялся над очередной шуткой Алекса. На Миджун, которая увлеченно рассказывала Сухо о новом артефакте. На своих сыновей и дочь.

Мои кошмары были лишь эхом прошлого. А это — это было моё настоящее.

– Знаете, – сказал я, когда тарелки почти опустели. – Завтра мы начнем новый этап тренировок. Я научу вас, как использовать ману Хаоса, которую вы поглотили во время исцеления.

Двойняшки замерли. В их глазах вспыхнул азарт.

– Мы станем еще сильнее? – спросил Сухо с надеждой.

– Вы станете непобедимыми, – ответил я серьезно. – Чтобы больше ни одна тварь из пустоты не посмела даже посмотреть в сторону нашего дома.

– А машину новую дашь поводить? – с надеждой спросил Алекс.

Я посмотрел на него долгим, тяжелым взглядом.

– Нет.

– Ну, я должен был попытаться, – Алекс пожал плечами, и все рассмеялись.

Той ночью я спал без сновидений. Мои тени больше не дрожали от ярости, они мирно спали в подножии кроватей моих детей. Я знал, что впереди еще много битв, и, возможно, новые враги будут еще опаснее. Но пока мы вместе, пока мы чувствуем пульс друг друга — бездна бессильна.

Я — Сон Джин-Ву. Теневой Монарх. И я наконец-то понял: моя истинная сила не в количестве теней за моей спиной, а в тех, кто сидит со мной за одним столом.

Вечность — это не про отсутствие конца. Вечность — это про каждый момент, проведенный с теми, ради кого стоит возвращаться даже с того света.

И я буду возвращаться. Снова и снова. Столько раз, сколько потребуется.

– Джин? – прошептал Юки, когда мы снова легли в постель под утро. – Ты в порядке?

– Да, – я притянул его к себе, вдыхая его родной запах. – Я в полном порядке.

Я закрыл глаза, и на этот раз в темноте я видел не пепел, а яркие искры жизни, которые горели в соседних комнатах. И этот свет был ярче любого солнца.