Семья монарха
Слезы Монарха и колыбельная новой искры
Быть Теневым Монархом — значит привыкнуть к тому, что время течет сквозь тебя, не оставляя морщин, не забирая силы и не туманя взор. Для мира я — неподвижная скала, вечный страж, чья мощь не знает границ. Но в стенах этого дома я прежде всего человек, чья жизнь подчинена капризам тех, кого я люблю больше самого бытия.
Сегодняшнее утро началось... странно. Обычно мой день начинается с чашки кофе, приготовленной Юки, и ленивых перепалок близнецов на кухне. Но сегодня, едва я открыл глаза, я почувствовал в доме атмосферу заговора. Воздух буквально искрил от маны Алекса и Миджун, которые о чем-то яростно шептались за дверью спальни.
Когда я вышел в коридор, меня встретила троица моих детей в полном составе. Алекс, возвышающийся надо мной почти на голову, выглядел подозрительно торжественным. Миджун прятала руки за спиной, а младший Сухо старательно отводил глаза, рассматривая узор на ковре.
– Папа, – официально начал Алекс, преграждая мне путь к кухне. – У нас для тебя плохие новости.
Я мгновенно напрягся. Мои тени в углах коридора шевельнулись, готовые к бою.
– Что случилось? Врата? Ли Вон попал в беду?
– Хуже, – Миджун вышла вперед, и на её губах играла странная ухмылка. – Ты изгнан.
Я моргнул, не понимая, шутят они или мир действительно сошел с ума.
– Прости?
– Ты мешаешь, Джин, – из кухни вышел Юки. Он был в своем любимом фартуке, но вид у него был решительный. – Мы затеяли кое-что важное, и твое присутствие, скажем так, подавляет творческий процесс. Твоя аура слишком... тяжелая для сегодняшнего дня.
– Юки, я могу скрыть ауру, ты же знаешь, – я попытался сделать шаг к нему, но Сухо мягко, но настойчиво подтолкнул меня к входной двери.
– Пап, возвращайся ровно к пяти часам, – сказал младший сын. – Ни минутой раньше, ни минутой позже. Иди... погуляй. Сходи в парк, навести председателя Го, подерись с кем-нибудь в подземелье S-ранга, нам всё равно. Просто исчезни.
Через минуту я стоял на пороге собственного дома, а перед моим носом захлопнулась дверь. Я услышал, как провернулся замок.
– Это что сейчас было? – спросил я в пустоту.
Берр, материализовавшийся в моей тени, издал сочувственный звук, похожий на скрежет металла.
– Мой Король, кажется, вас только что выставили за дверь собственные подданные. Приказать легиону штурмовать крепость?
– Отставить, Берр, – вздохнул я, поправляя воротник пальто. – Пойдем. Кажется, у меня внеплановый выходной.
Я бродил по Сеулу несколько часов. Город жил своей суетливой жизнью, не подозревая, что по его улицам гуляет существо, способное остановить само время. Я зашел в парк, где когда-то гулял с маленькими Алексом и Миджун. Тогда они еще помещались у меня на руках, а их самой большой проблемой была упавшая на асфальт мороженка.
Я сел на скамейку, и на меня навалилась та самая мысль, от которой я бежал все эти годы.
Я бессмертен. Мои клетки не стареют, моё сердце будет биться, пока существует сама концепция смерти. Но Юки... Юки — омега, человек. Его жизнь — лишь краткий миг по сравнению с моей вечностью. И дети. Да, они альфы, они сильны, но они тоже смертны. Рано или поздно я увижу, как седина тронет волосы Юки. Я увижу, как мои дети станут стариками, а потом...
От этой мысли в груди стало невыносимо холодно. Я представил, как стою у их могил, такой же молодой и сильный, как сейчас, а вокруг меня — бесконечная пустота. Это и есть проклятие Монарха? Любить тех, кто обречен исчезнуть, пока ты остаешься вечным зрителем их ухода?
Я так глубоко ушел в эти мрачные раздумья, что не заметил, как тени вокруг меня стали гуще, отвечая на моё подавленное состояние. Прохожие невольно ускоряли шаг, чувствуя исходящий от скамейки холод.
– Мой Король, – голос Игриса, тихий и почтительный, вывел меня из транса. – Время пришло. Пора возвращаться.
Я взглянул на часы. Без пяти пять.
Я переместился к дому мгновенно, скользнув через тень. У порога я помедлил, приводя чувства в порядок. Я не хотел нести свою меланхолию внутрь, туда, где меня ждала моя семья.
Я открыл дверь и замер.
В доме было темно. Тишина казалась неестественной, пока я не почувствовал четыре знакомых присутствия, затаившихся в гостиной.
– С днем рождения! – оглушительный крик и вспышка света заставили меня невольно зажмуриться.
Гостиная была украшена так, будто здесь собирались праздновать победу в мировой войне. Шары, ленты, огромный плакат «Папа — наш Монарх №1» (явно работа Миджун) и стол, ломящийся от еды.
– С днем рождения, Джин! – Юки подошел ко мне, сияя улыбкой, и обнял за шею.
– Мой день рождения? – я растерянно моргнул. – Но он же через неделю...
– Мы решили отпраздновать раньше, пока Алекс не уехал на стажировку, а Миджун не закопалась в своих архивах, – рассмеялся Юки. – Иди сюда, именинник. Задувай свечи!
На столе стоял огромный торт, украшенный шоколадными фигурками, подозрительно похожими на моих теневых солдат. В центре возвышалась фигурка Игриса, держащая в руках свечу.
– Давай, пап, загадывай желание! – Сухо подтолкнул меня к столу. – Только не желай спасения мира, это скучно. Загадай что-нибудь для нас.
Я посмотрел на их лица. Алекс, Миджун, Сухо, Юки... Мои сокровища. Мои якоря в этом мире. Весь холод, терзавший меня в парке, испарился, сменившись обжигающим теплом.
Я набрал в легкие воздуха и задул свечи.
– Ну, что ты загадал? – с любопытством спросила Миджун.
– Чтобы этот момент длился вечно, – ответил я честно.
– О, это мы можем устроить, – подмигнул Алекс. – Но сначала — читай надпись на торте. Мы с Миджун сами её придумывали.
Я наклонился к торту, присматриваясь к аккуратным буквам, выведенным кремом.
«Папа, увидимся через 9 месяцев».
Я замер. Смысл слов доходил до меня медленно, словно я разучился читать. Девять месяцев... Увидимся...
Я медленно поднял взгляд на Юки. Он стоял, прикусив губу, и в его глазах блестели слезы радости. Его руки непроизвольно легли на живот, который еще был абсолютно плоским.
– Юки... – мой голос сорвался. – Ты...
– Да, Джин, – он кивнул, и слезинка скатилась по его щеке. – Я беременный.
В гостиной воцарилась тишина. Дети смотрели на меня, ожидая реакции. Я чувствовал, как внутри меня что-то обрывается и строится заново. Новая жизнь. Еще одна искра в моей вечности.
– Надеюсь, в этот раз будет омега, – добавил Юки с легким смешком, вытирая глаза. – Хватит с меня альф в этом доме. Я хочу кого-то, кто не будет ломать мебель и спорить о том, чья аура круче.
Я не выдержал. Я сделал шаг вперед и подхватил Юки на руки, прижимая его к себе так бережно, будто он был сделан из самого хрупкого фарфора в мире.
– Юки... спасибо, – прошептал я ему в плечо.
– Эй, мы тут тоже участвовали! – возмутился Алекс, хотя в его голосе слышалась неприкрытая радость. – Мы хранили этот секрет целую неделю! Знаешь, как трудно было не проболтаться, когда ты на нас рычал из-за разбитой вазы?
– Вы знали? – я обернулся к детям, всё еще не выпуская Юки из объятий.
– Конечно, – Миджун подошла и обняла нас обоих. – Пап, ты Монарх теней, но в биологии ты явно слаб. Запах папы изменился еще пять дней назад. Мы с Алексом сразу почувствовали.
– Я тоже почувствовал! – встрял Сухо. – Просто не знал, что это значит. Думал, папа просто сменил парфюм.
Я рассмеялся — громко, искренне, чувствуя, как счастье переполняет меня, выплескиваясь наружу волнами чистой, светлой маны. Мои тени в доме начали танцевать, превращаясь в причудливые фигуры, а Берр в моей тени устроил настоящий победный танец, от которого, кажется, задрожал фундамент.
– Еще один, – прошептал я, глядя на Юки. – Еще один ребенок.
– Да, Джин, – Юки погладил меня по щеке. – Еще одна жизнь, которую мы будем любить.
Я опустил его на пол, но не отпустил его рук. Мои страхи, терзавшие меня в парке, всё еще были где-то там, в глубине сознания. Я знал, что время неумолимо. Я знал, что когда-нибудь мне придется столкнуться с потерей. Но глядя на свою семью, на этот хаос, на этот смех и на новую надежду, зреющую в Юки, я понял одну вещь.
Пусть их жизни — лишь мгновение в масштабах вселенной. Но это мгновение — самое яркое, что когда-либо случалось с миром. И я буду защищать это мгновение каждой каплей своей крови, каждой тенью своего легиона.
– Так, – я выпрямился, стараясь вернуть себе серьезный вид, хотя улыбка всё равно не сходила с лица. – Если это омега, я построю для него отдельный замок. И ни один альфа не подойдет к нему ближе чем на километр без моего личного разрешения.
– Папа, началось... – простонал Алекс, закатывая глаза.
– Я серьезно, – я посмотрел на старшего сына. – И ты, и Миджун будете тренироваться в два раза усерднее. Теперь у вас есть еще кто-то, кого нужно защищать.
– Мы знаем, пап, – Миджун подошла и положила руку на живот Юки. Её взгляд стал удивительно мягким. – Мы не подведем.
Вечер прошел в суматохе. Мы ели торт, обсуждали имена (Алекс предлагал что-то героическое, Миджун — что-то из древних книг, а Сухо настаивал на имени «Джин-Ву младший»), и в доме стоял такой шум, что, казалось, его слышно на другом конце города.
Позже, когда дети разошлись по комнатам, а в доме воцарилась уютная ночная тишина, мы с Юки сидели на террасе. Ночной Сеул мерцал огнями, но для меня весь мир сосредоточился в этом маленьком пространстве.
– Ты всё еще боишься? – тихо спросил Юки, прислонившись к моему плечу.
Я помолчал, глядя на звезды.
– Да. Боюсь. Но этот страх... он другой. Он не парализует. Он заставляет меня чувствовать себя живым. Спасибо тебе, Юки. За то, что не даешь мне превратиться в холодный памятник самому себе.
– Ты никогда им не станешь, – прошептал он, засыпая у меня на плече. – Не с такой семьей.
Я сидел в темноте, слушая дыхание своего мужа и чувствуя едва уловимую, новую искру жизни внутри него. Моя вечность больше не казалась мне пустой или пугающей. Она была наполнена голосами, смехом и любовью, которая была сильнее любой магии.
Я — Сон Джин-Ву. Теневой Монарх. И у меня будет еще один ребенок.
Я улыбнулся луне.
– Слышишь? – прошептал я в пустоту. – Мы еще поборемся.
Тени вокруг меня согласно склонились. Впереди было девять месяцев ожидания, годы воспитания и целая жизнь, полная новых открытий. И я был готов к каждому мгновению.
Ведь в конце концов, что такое вечность, если в ней нет места для колыбельной?
Я подхватил спящего Юки на руки и понес его в дом. Завтра будет новый день. День, когда я буду учить своих детей быть сильнее. День, когда я буду любить своего мужа еще крепче. День, когда я буду ждать встречи с тем, кто еще не родился, но уже стал частью моей бесконечной души.
Жизнь продолжалась. И это была самая прекрасная битва, которую я когда-либо выигрывал.