← Назад к обзору

Семья монарха

Падение с небес

Я управлял смертью.

Миллионы бессмертных воинов беспрекословно склоняли передо мной головы, ожидая лишь одного мановения руки, чтобы стереть в пыль целые армии или повергнуть в прах могущественных древних титанов. Я прошел через саму преисподнюю, перекроил законы мироздания, переписал само время и вырвал право на жизнь у создателей этой вселенной. Я стал абсолютом. Богом, не знающим преград, страха и поражений.

Но сейчас, сидя за собственным кухонным островом под холодным светом дизайнерских ламп, я чувствовал себя раздавленным ничтожеством.

Простой вопрос Алекса, произнесенный с убийственной, бархатной улыбкой, хлестнул меня сильнее, чем когти Антареса, когда-то вспоровшие мне грудь.

«Расскажи мне, каково это — спускаться с небес обратно в грязь?»

Я не мог пошевелиться. Моя кровь, в которой веками бурлила чистая, неодолимая мана Теневого Монарха, словно обратилась в жидкий свинец. Тени, привыкшие послушно стелиться у моих ног, беспокойно метались под паркетом, чувствуя мою оглушающую, беспомощную растерянность.

Я смотрел на Алекса. Мой муж. Человек, которого я встретил двадцать пять лет назад, когда сам еще был смертным глупцом, не знающим истинной цены власти.

Он выглядел пугающе прекрасно. Белоснежный свитер мягко облегал плечи, фарфоровая кожа казалась прозрачной в электрическом свете, а взлохмаченные светлые волосы дерзко оттеняли выбритые виски. Серебряные кольца в его ухе слабо мерцали при каждом вдохе, а на запястье чернела затейливая вязь татуировки, которую я когда-то сам оглаживал губами в редкие часы ночного покоя.

Алекс не плакал. В его небесно-голубых глазах не осталось и следа той трагической, слезливой скорби, которую он несколько часов назад явил камерам репортеров. Там царил абсолютный, вымораживающий до костей штиль, под гладкой поверхностью которого прятался электрический заряд колоссальной мощности.

Рядом сидел мой отец. Сун Ильхван не произносил ни слова, но его тяжелый, разочарованный взгляд жег мне кожу сильнее первородного огня. Мой собственный отец, воин Правителей, смотрел на меня не как на героя, спасшего мир, а как на чудовище, растоптавшее собственный дом.

– Алекс... – наконец выдавил я. Мой голос прозвучал глухо, с хриплыми нотами первобытной тьмы, но в нем не было привычной царственной стали. – Прекрати этот цирк. Ты устроил шоу для всей страны. Ты уничтожил гильдию одним интервью. Ты хоть понимаешь, что сейчас творится в городе?

– Шоу? – Алекс чуть приподнял светлую бровь, и на дне его лазурных зрачков заплясали опасные искры. – Цирк, Джинву? Надо же, какое примитивное описание для самого честного поступка в моей жизни.

Он медленно отодвинул свой стакан. Звук соприкосновения хрусталя и камня показался мне оглушительным выстрелом.

– Тебя волнует гильдия? – продолжил Алекс, и его тон сочился чистейшим, концентрированным ядом. – Волнуют падающие акции «Эйджн»? Или тебя больше заботит твоя маленькая карманная фехтовальщица, которой сегодня популярно объяснили, чем чревато влезать в чужие постели?

В моей памяти мгновенно вспыхнул образ: залитый кофе мраморный пол холла, разорванная одежда Хэ Ин, ее расцарапанное в кровь лицо и выдранные светлые волосы. И тот дикий, унизительный ужас в ее глазах, когда она смотрела на меня, моля о спасении.

Но самым страшным было другое: когда я шагнул из тени в тот холл и увидел ее, я не почувствовал ярости к толпе. Я не ощутил желания покарать тех, кто посмел поднять руку на вице-мастера. Внутри меня было лишь липкое, тошнотворное отвращение — к ней, к себе и к той чудовищной иллюзии, в которую я сам себя погрузил.

– С Хэ Ин... всё было не так, как ты выставил, – заставил я себя сказать, отчаянно пытаясь удержать ускользающий контроль над реальностью. – Ты перекрутил всё, выставил меня последней мразью перед миллионами людей.

– Не так? – перебил он меня. Голос Алекса даже не повысился, но пространство кухни сдавило невидимым прессом. – Не так, Джинву? Ты не летал с ней в закрытые отели Чеджу под предлогом разведки новых подземелий? Ты не закрывал глаза на то, как она вешалась на тебя на светских раутах, пока я сидел дома с нашей пятилетней дочерью? Ты не позволил ей думать, что она имеет право занять мое место?!

Он резко подался вперед, уперев ладони в мраморную столешницу. Искры молний сорвались с его пальцев, оставив на полированном камне черные подпалины.

– Отвечай мне, Монарх! – прорычал Алекс, срывая маску спокойствия. – Ты спал с ней? Да или нет?!

Воздух в комнате замерз. Я смотрел в его глаза — эти небесно-голубые омуты, которые когда-то вытащили меня из ледяной хватки вечной ночи — и не мог солгать. Теневой Монарх не умел оправдываться.

– Да, – выдохнул я. Одно короткое слово, прозвучавшее как смертный приговор.

Я ждал крика. Ждал, что в меня ударит слепящая ветвистая молния, способная расколоть небосвод. Но Алекс лишь горько, сухо усмехнулся и медленно откинулся назад на спинку стула.

– Вот и всё, – тихо произнес он, и в этой тишине звенела окончательная, бесповоротная пустота. – А теперь скажи мне, о великий владыка... Чего тебе не хватало? Власти? Силы? Или двадцати пяти лет моей жизни, положенных на алтарь твоего спокойствия, оказалось недостаточно, чтобы насытить твое бездонное эго?

– Ты не понимаешь, – глухо пробормотал я, сжимая кулаки так, что кости захрустели. – Это... это было затмение. Она пахла маной. Той самой, человеческой маной, о которой я забыл за сотни лет битв. Она смотрела на меня как на живого человека, а не как на непобедимого истукана!

– Заткнись, Джинву.

Этот голос принадлежал не Алексу.

Я вздрогнул и повернул голову к отцу. Сун Ильхван поднялся со своего места. Его лицо, иссеченное шрамами сотен сражений, было темнее грозовой тучи.

– Не позорь мое имя и не позорь свою силу жалкими оправданиями, – жестко произнес отец, и сила Правителей вокруг него запульсировала тусклым золотом, давя на мою тьму. – Ты ослеп от собственной гордыни. Ты решил, что если стоишь выше земных законов, то стоишь и выше чести. Алекс держал твой тыл, пока ты играл в бога. Он вырастил твоих сыновей, воспитал дочерей. А ты променял уважение своей семьи на дешевую похоть, прикрываясь экзистенциальным одиночеством. Мне стыдно, что ты носишь мою фамилию, сын.

Слова отца вонзились в сердце глубже любого кинжала. Я, тот, кто привык судить других, сам оказался на скамье подсудимых — жалкий, разоблаченный и лишенный всякого величия.

В этот момент за нашими спинами тихо скрипнула ступенька лестницы.

Я мгновенно обернулся, чувствуя, как внутри все сжалось в ледяной комок.

В проеме между гостиной и кухней стояли мои сыновья.

Су-хо. Мой первенец. В свои восемнадцать лет он был точной копией меня — те же черные, как смоль, волосы, резкие черты лица, высокий рост. Но сейчас его грозовые глаза горели не сыновним почтением, а багровым, чудовищным огнем Монарха Разрушения. От его кулаков исходило такое плотное марево чистой ярости, что обои на стенах начали тлеть.

Рядом стоял Юкио. Мой второй мальчик, мой Юки. Фарфорово-бледный, как Алекс, с растрепанными черными вихрами и мамиными небесно-голубыми глазами. Вокруг его предплечий, в точности повторяя движения моих собственных теней, лениво извивались черные молнии. Он не пылал открытым бешенством, как брат. В его взгляде застыл ледяной расчет палача.

– Мальчики... – машинально позвал я, поднимаясь на ноги и делая шаг к ним. Мое отцовское сердце, спавшее в летаргии абсолютной силы, вдруг забилось с панической, сумасшедшей частотой. – Сыновья, постойте...

– Не подходи к нам, – оборвал меня Су-хо. Голос парня сорвался на звериный рык, в котором эхом отозвалась первобытная мощь драконьего пламени. – Не смей делать ни шага, чертов предатель.

– Су-хо, говори уважительнее с отцом! – попытался я призвать на помощь остатки авторитета, но слова застряли в глотке.

– С отцом?! – Су-хо сделал шаг вперед, и пол под его ногами затрещал. – Ты перестал быть мне отцом в ту секунду, когда потащил эту суку в постель! Ты хоть видел, что наверху происходит?! Миджун лежит лицом в подушку и задыхается от слез! Она верила тебе больше, чем себе! А Мина?! Пятилетний ребенок спрашивает у меня, почему по всем новостям говорят, что папа променял нас на другую тетю!

Каждое слово восемнадцатилетнего парня падало на меня как многотонная гранитная плита. Я замер, не в силах вымолвить ни звука. Внутри меня взвыли сотни тысяч теневых солдат — они чувствовали боль своего повелителя, но не могли защитить меня от самого себя.

Юкио молча положил руку на плечо брата, слегка осаживая его порыв. Черные молнии на его пальцах щелкнули, оставляя в воздухе запах озона и серы.

– Ты думал, мы ничего не замечали, отец? – негромко произнес Юкио, глядя мне прямо в душу своими пронзительными голубыми глазами. – Ты думал, что твоя магия скрывает запахи чужих духов и чужой маны? Мы молчали только потому, что надеялись: у тебя хватит мозгов остановиться до того, как ты растопчешь маму. Но ты решил, что правила для слабых.

Юкио перевел взгляд на Алекса, и его холодное лицо мгновенно смягчилось, наполнившись глубокой, трепетной нежностью.

– Пап, – позвал он Алекса. – Вещи для Мины и Миджун собраны. Мы перенесем их на виллу дедушки прямо сейчас. Ни я, ни Су-хо не останемся в этом доме ни на одну ночь.

– Нет! – рявкнул я, и моя собственная тень вздыбилась, на мгновение заслоняя свет во всем пентхаусе. – Никто никуда не поедет! Это мой дом! Это мои дети!

– Это *наши* дети, Джинву, – ледяным тоном осадил меня Алекс, плавно поднимаясь из-за барной стойки.

Он подошел к столу и бросил передо мной тонкую кожаную папку, которую до этого держал при себе. Золотое тиснение нотариальной конторы блеснуло под лампами.

– Здесь иск о расторжении брака, – отчеканил Алекс, глядя на меня сверху вниз, несмотря на разницу в росте. – Здесь требование о заморозке шестидесяти процентов личных активов гильдии «Эйджн», принадлежащих мне по закону о совместном имуществе. И здесь заявление о передаче единоличной опеки надо мной над несовершеннолетними Миджун и Миной. Су-хо и Юкио уже совершеннолетние — они свой выбор сделали сами. Ты ведь слышал их?

Я судорожно втянул воздух. В глазах потемнело.

Всемогущий правитель теней, способный воскрешать мертвых, стоял перед листком гербовой бумаги, не в силах сдвинуться с места.

– Я не подпишу это, – прохрипел я, глядя прямо в его безжалостные голубые глаза. – Я не отдам тебе детей. Я не отпущу тебя, Алекс. Ты принадлежишь мне. Двадцать пять лет... ты не можешь просто вычеркнуть меня!

Алекс оскалился. В этой улыбке было столько беспощадного, изысканного торжества, что у меня похолодели внутренности.

– Ты действительно забыл, милый, – прошептал он, наклоняясь ко мне так близко, что я почувствовал знакомый, сводящий с ума аромат его кожи — морозный воздух и отзвук грозового неба. – Ты забыл, кем я был. Ты забыл, что я не твоя покорная тень. Я терпел твои капризы, потому что любил тебя. Но теперь... теперь ты увидишь, как горит твой идеальный мир.

Он отступил на шаг и повернулся к сыновьям.

– Юки, Су-хо. Заберите девочек. Мы уходим.

– Алекс, стой! – Я рванулся вперед, выбрасывая руку, чтобы схватить его за запястье, вернуть, удержать силой, привязать к себе черными нитями маны, если потребуется.

Но путь мне преградил Су-хо. Его ладонь, объятая багровым пламенем разрушения, жестко уперлась мне в грудь.

– Не трогай его, – процедил мой сын сквозь зубы. – Еще один шаг к нему, «Монарх», и я забуду, чья кровь во мне течет. Я снесу этот чертов дом вместе с тобой.

Я замер, глядя в лицо собственного сына. В его глазах не было сомнений. Он действительно был готов драться насмерть со своим отцом, защищая второго родителя. Моя собственная сила, переданная ему по наследству, обратилась против меня.

Отец молча подошел к мальчикам, кивнул им и повел их к лестнице наверх.

Алекс задержался в дверях кухни всего на секунду. Он снял с пальца простое платиновое кольцо — то самое, которое я надел ему двадцать пять лет назад в маленькой церкви на окраине Сеула, когда у нас не было ни денег, ни гильдий, ни божественных статусов.

Звяк.

Кольцо покатилось по полированному мрамору и замерло у носка моего черного ботинка.

– Твои адвокаты получат уведомление утром, Джинву, – бросил он через плечо, даже не оглянувшись. – Если попытаешься использовать тени или силу — я устрою еще одну пресс-конференцию. И поверь мне, после нее от твоей хваленой репутации спасителя человечества не останется даже пепла. Добро пожаловать на землю, господин Сон.

Дверь хлопнула.

Через несколько минут послышался шум открывающегося портала отца — золотистая вспышка унесла мою семью прочь из пентхауса.

Я остался один.

Огромная, многомиллионная квартира встретила меня мертвой, оглушительной тишиной. Ни детского смеха Мины, ни ворчания Миджун, ни запаха кофе, который Алекс всегда варил мне по утрам. Только холодный мрамор, запах гари и маленькое платиновое кольцо, сиротливо лежащее на полу.

Я медленно опустился на колени. Мои пальцы, способные дробить адамантий, дрожали, когда я поднимал это кольцо.

Теневой трон, к которому я стремился всю свою жизнь, оказался пуст. Я победил всех врагов во вселенной, чтобы в итоге проиграть собственному тщеславию.

И впервые за четверть века непобедимый Сон Джинву закрыл лицо руками и глухо, надрывно зарычал в пустую темноту, чувствуя, как мир, который он поклялся защищать, обратился в прах под его собственными ногами.