← Назад к обзору

Семья сон

Ледяной душ для Монарха

В воздухе тренировочного полигона Ассоциации, скрытого глубоко под землей, пахло озоном и сталью. Это место было спроектировано так, чтобы выдерживать удары охотников S-ранга, но даже его усиленные стены казались хрупкими, когда внутри находились эти двое.

Юки стоял в центре зала, медленно разминая плечи. На нем были только свободные спортивные штаны, босые ноги уверенно чувствовали холодный пол. Татуировки на его торсе казались живыми в неверном свете ламп — черные узоры словно пульсировали в такт его дыханию. Он не использовал ману. Его сила была иной — первобытной, физической, отточенной годами тренировок, где каждый мускул работал как идеально настроенный механизм.

Напротив него стоял Сон Джинву. Его взгляд был отсутствующим, холодным, словно он всё еще находился там, за Гранью, сражаясь с бесконечными армиями теней. Всю последнюю неделю он возвращался домой за полночь, едва удостаивая детей кивком, а Юки — коротким «я устал». Теневой Монарх начал забывать, каково это — быть человеком. Он начал превращаться в закон, в константу, в божество, которое смотрит на мир свысока.

– Ты пришел сюда, чтобы потренироваться, или будешь и дальше играть в статую? – голос Юки прозвучал неестественно низко, вибрируя от скрытой угрозы.

Джинву слегка наклонил голову, и в его глазах вспыхнул фиолетовый огонь.

– Юки, я не в настроении для спарринга. У меня было тяжелое дежурство. Иди домой, я скоро буду.

– Домой? – Юки горько усмехнулся, и его ярко-голубые глаза превратились в две льдинки. – В тот дом, где дети забыли, как звучит голос отца? Где ты проходишь мимо меня, как мимо мебели? Нет, Джинву. Сегодня мы не пойдем домой, пока я не верну своего мужа на землю.

– Ты переоцениваешь свои силы, – холодно бросил Джинву, и вокруг него начала сгущаться тьма. Тени под его ногами зашевелились, готовые повиноваться малейшему жесту.

– Наполовину, – произнес Юки, и этот странный, чужой голос заставил Джинву вздрогнуть. – Ты оцениваешь меня наполовину. Ты думаешь, что если у тебя есть легионы мертвецов, то ты непобедим. Но ты забыл одну вещь, Монарх.

Юки встал в стойку. Его тело внезапно окутало странное марево — не магическое, а тепловое, исходящее от невероятного напряжения мышц.

– Ты слишком привык полагаться на то, что дала тебе Система, – продолжил Юки. – И это сделало твой разум тупым. Ты перестал чувствовать опасность. Ты перестал чувствовать... меня.

Бой начался без предупреждения. Юки сорвался с места с такой скоростью, что воздух за ним взорвался звуковым ударом. Джинву едва успел вскинуть руку, создавая щит из маны, но удар Юки прошил его, как раскаленный нож масло.

Теневой Монарх отлетел на несколько метров, но тут же восстановил равновесие. Его лицо выражало крайнее изумление.

– Как ты... – начал он, но Юки не дал ему закончить.

Он атаковал снова и снова. Его движения были неестественно быстрыми, ломаными, непредсказуемыми. Юки не бил по площади, он бил точечно. Каждый его выпад был нацелен в узлы меридианов, в те точки, где мана циркулировала в теле Джинву наиболее интенсивно.

Джинву попытался призвать «Власть Монарха», чтобы прижать Юки к полу, но тот просто уклонился, проскользнув под гравитационным давлением. Юки видел Джинву насквозь — видел, как тот замахивается, как концентрирует энергию, как полагается на автоматизм своих божественных способностей.

– Ты стал предсказуем! – выкрикнул Юки, нанося серию ударов по ребрам и плечам. – Ты сражаешься как бог, который привык, что враги слабее! Но я не враг, Джинву. Я твоя совесть!

Джинву начал злиться. Его мана вспыхнула с новой силой, заполняя весь полигон удушающей мощью.

– Хватит! – рявкнул он, выбрасывая вперед волну тьмы.

Юки даже не шелохнулся. Вместо того чтобы бежать, он сделал шаг навстречу. Он знал этот ритм. Он знал, что в момент выброса энергии у Джинву на долю секунды открывается брешь. И Юки воспользовался ею.

Он прошел сквозь тьму, игнорируя холод, обжигающий кожу. Его кулак, окутанный лишь чистой волей и физической мощью, врезался в солнечное сплетение Джинву. Раздался глухой звук, и мана Монарха на мгновение погасла, как задутая свеча.

Юки не остановился. Он схватил Джинву за воротник и крутанул, впечатывая его в стену полигона. Бетон треснул, образуя глубокую вмятину в форме человеческого тела. Пыль посыпалась с потолка.

Джинву висел, прижатый рукой мужа, и тяжело дышал. Его фиолетовые глаза потускнели, магия молчала — удары Юки по болевым точкам временно заблокировали её поток.

Юки сделал глубокий, рваный вздох, успокаивая бешено бьющееся сердце. Он медленно, словно хищник, изучающий добычу, приблизил свое лицо к лицу мужа. Его ярко-голубые глаза горели холодным, суровым пламенем.

– Надеюсь, у меня получилось выбить из тебя дурь, – прохрипел Юки, беря Джинву за подбородок и заставляя смотреть себе в глаза. – Ведь я только что показал твою главную слабость, Сон Джинву.

Джинву попытался что-то сказать, но из его горла вырвался лишь хрип. Он чувствовал себя странно — опустошенно. Впервые за долгие годы он был просто человеком. Без теней. Без системы. Без бессмертия.

– Ты без своей магии — никто, – продолжал Юки, и его голос резал по живому. – Сейчас ты лишился её, хоть и на время, но ты это ощущаешь. Почувствуй свою никчемность, Джинву. Почувствуй, каково это — быть уязвимым. Ты слишком стал полагаться на свою силу, и она начала отравлять твой разум. Ты возомнил себя выше этого мира, выше нашей семьи.

Юки резко отстранился, отпуская мужа. Джинву сполз по стене, оседая на пол. Он смотрел на свои руки, которые мелко дрожали.

– Остынь, – Юки подобрал с пола полотенце и накинул его на плечи, скрывая татуировки. – Прими душ. Я приготовил ужин, он на столе под крышкой. И хорошенько подумай над своим поведением, Джинву.

Он развернулся и направился к выходу, но у самой двери остановился.

– Нам лучше пока поспать раздельно, – бросил он, не оборачиваясь. – Дети побудут у твоей мамы пару дней. Я не хочу, чтобы они видели тебя таким... заносчивым богом. Мне нужен мой муж, а не Теневой Монарх.

Дверь полигона с тяжелым лязгом закрылась.

Джинву остался в тишине. Он сидел на холодном полу, чувствуя каждую ссадину, каждую ноющую мышцу. Это было больно. Это было унизительно. Но вместе с этой болью к нему начало возвращаться нечто давно забытое — ощущение реальности.

Он вспомнил запах ванили на кухне, который всегда исходил от Юки. Вспомнил, как Сухо смеется, когда Джинву подбрасывает его в воздух. Вспомнил, как Юджин пытается копировать серьезное выражение лица отца.

Он посмотрел на вмятину в стене. Юки мог убить его. С его скоростью и знанием анатомии он мог разорвать Джинву на части прежде, чем тот успел бы моргнуть. Но он этого не сделал. Он просто спустил его с небес на землю.

– Какой же я идиот, – прошептал Джинву в пустоту зала.

***

В это же время в божественном измерении Сухо стоял, затаив дыхание. Он никогда не видел своего отца в таком состоянии — побежденным, растерянным, лишенным сил.

– Отец... Юки только что... он победил тебя? – юноша обернулся к старшему Сон Джинву.

Теневой Монарх этого мира стоял, скрестив руки на груди. На его губах играла странная, печальная улыбка.

– Он не победил меня, Сухо. Он спас меня. В том мире Юки — единственный, кто обладает правом и силой поставить Монарха на место. Посмотри внимательнее.

Сухо снова взглянул на экран. Джинву на полигоне медленно поднимался. В его движениях больше не было той механической грации божества, они были тяжелыми, человеческими.

– Тот Джинву начал терять связь с миром, – тихо произнес старший Джинву. – Когда ты становишься слишком сильным, всё вокруг кажется игрушечным. Люди, чувства, обязательства... ты начинаешь смотреть на них как на пыль под ногами. Юки почувствовал это. Он напомнил ему, что сила — это не только мана. Сила — это те, ради кого ты возвращаешься домой.

– Это было жестоко, – заметил Сухо.

– Это было необходимо, – отрезал отец. – У Юки нет другого способа достучаться до того, кто считает себя выше законов природы. Он использовал единственный язык, который Монарх понимает — язык силы. Но это была сила любви, Сухо. Самая болезненная и самая эффективная.

***

Юки вернулся домой в пустую квартиру. Тишина давила на уши. Он привык к детскому смеху, к ворчанию Джинву, к звону посуды. Но сейчас здесь было пусто.

Он прошел на кухню, снял фартук и сел за стол, подперев голову руками. Его кулаки всё еще саднили. Он ненавидел то, что ему пришлось сделать. Каждый удар по Джинву отзывался болью в его собственном сердце. Но он видел, как его муж отдаляется, как его взгляд становится всё более стеклянным, а слова — короткими и холодными.

– Если я его не остановлю сейчас, завтра он проснется и решит, что этот мир ему больше не нужен, – прошептал Юки в темноту.

Он встал, достал из холодильника бутылку воды и залпом выпил половину. Ему нужно было успокоиться. Ему нужно было верить, что Джинву поймет.

Через час входная дверь тихо скрипнула. Юки не шелохнулся. Он слышал шаги мужа — они были медленными, неуверенными. Джинву прошел в ванную, и вскоре послышался шум воды.

Юки сидел в гостиной на диване, глядя в окно на огни ночного Сеула. Когда шум воды стих, Джинву вышел в коридор. На нем была простая домашняя одежда, волосы влажные, а взгляд... взгляд наконец-то был живым. В нем была вина, была боль, но в нем снова был тот Джинву, за которого Юки вышел замуж пять лет назад.

Джинву остановился в дверях гостиной. Он не решался подойти ближе.

– Юки... – негромко позвал он.

– Ужин на кухне, – холодно ответил Юки, не поворачивая головы. – Ешь и ложись спать. В гостевой комнате.

– Прости меня, – Джинву сделал шаг вперед, его голос дрогнул. – Ты прав. Я... я заигрался. Я перестал замечать границы.

Юки наконец повернулся к нему. В лунном свете его лицо казалось высеченным из камня, но в глазах блеснула влага.

– Ты не просто заигрался, Джинву. Ты начал превращаться в то, с чем мы всегда боролись. В бездушную силу. Ты думаешь, мне было легко бить тебя? Думаешь, я получил удовольствие, впечатывая тебя в стену?

Джинву опустил голову.

– Я знаю, что нет.

– Иди ешь, – Юки встал и направился к спальне. – Нам обоим нужно время. Я не хочу слышать твои извинения сегодня. Я хочу видеть твои действия завтра. И послезавтра. И всегда.

Он закрыл за собой дверь, оставив Джинву одного в темной гостиной.

Джинву прошел на кухню. На столе стоял черничный пирог — его любимый. Рядом лежала записка, написанная размашистым почерком Юки: «Не забудь убрать в холодильник, если не доешь. И выпей чай с мятой, он на плите».

Джинву сел за стол и закрыл лицо руками. Он чувствовал себя разбитым, но в то же время — удивительно легким. Корона Теневого Монара, которая невидимым грузом давила на его плечи всю неделю, наконец-то исчезла. Юки не просто выбил из него дурь — он вернул его домой.

В ту ночь в доме Сон было тихо. Но эта тишина была уже не мертвой, а целебной. В одной комнате Юки лежал на кровати, глядя в потолок и прислушиваясь к звукам на кухне. В другой — Джинву сидел на диване, медленно жуя пирог и понимая, что его муж — самое сильное и самое прекрасное существо во всех измерениях.

А на следующее утро, когда солнце только начало подниматься над городом, Джинву первым делом отправился к матери, чтобы забрать детей. Он вернулся домой с Сухо на одном плече и Юджином на другом.

Юки уже стоял на кухне, готовя завтрак. Он обернулся, увидел мужа, обвешанного детьми, и его суровое выражение лица на мгновение дрогнуло.

– Папа Юки! – закричал Юджин, вырываясь из рук Джинву и бросаясь к отцу. – Папа Джинву сказал, что он теперь будет чаще играть с нами!

Юки подхватил сына, прижал его к себе и посмотрел на Джинву поверх маленькой головы. Джинву стоял у порога, выглядя виноватым, но решительным.

– Я взял отпуск на две недели, – тихо сказал он. – В Ассоциации сказали, что мир не рухнет.

Юки долго смотрел на него, а затем медленно кивнул.

– Хорошо. Тогда сегодня твоя очередь мыть посуду. И... – он сделал паузу, и на его губах наконец-то появилась та самая, знакомая усмешка. – И массаж. Ты обещал его еще неделю назад.

Джинву улыбнулся — искренне, тепло, по-настоящему.

– Слушаюсь, господин Окумура.

Мир за окном продолжал жить своей жизнью, охотники сражались во вратах, а монархи плели свои интриги в иных измерениях. Но здесь, в маленькой квартире в Сеуле, наступил мир. Потому что иногда даже самому сильному существу во вселенной нужен кто-то, кто не побоится ударить его по лицу, чтобы напомнить о том, что он человек.