Семья сон
Шепот сонной грозы
Прошла ровно неделя с того дня, как Ча Хэ Ин посмела переступить порог моего кабинета.
Этого времени с лихвой хватило, чтобы в Ассоциации охотников окончательно поняли: приближаться к особняку Монарха Теней без прямого приглашения равносильно самоубийству. Слухи среди охотников ранга S расползлись мгновенно, хотя никто толком не знал деталей — лишь то, что сильнейшая мечница Кореи покинула мой дом раздавленной, опозоренной и в полубезумном состоянии, а после спешно взяла бессрочный отпуск, забившись в самую глухую провинцию. Меня это мало заботило. Ее жалкая попытка вклиниться в нашу жизнь сгорела в том самом кофе, который Алекс так безжалостно вылил ей на голову.
А вчера в школах начались долгожданные каникулы.
Дом, который обычно дрожал от непрекращающегося грохота, внезапно погрузился в оглушающую, почти непривычную тишину. Моя мать, Пак Кён Хе, и отец, Сон Иль Хван, буквально умоляли отдать им внуков хотя бы на первую неделю отдыха. Отец поклялся, что лично займется тренировками Су-хо на закрытом загородном полигоне, чтобы мальчик научился обуздывать разрушительное пламя, не поджигая занавески. Мама с восторгом обещала баловать Миджун клубничными десертами и учить ее шить платья для ее бесконечных теневых котят. А Юкио… Юкио просто снисходительно согласился поехать с ними, заметив, что в доме бабушки и дедушки библиотека куда больше подходит для медитаций и чтения древних фолиантов, чем наша вечно шумная гостиная.
Мы проводили их вчера вечером. Су-хо едва не пробил портал кулаком от нетерпения, Юкио вежливо поклонился, спрятав усмешку, а Миджун повисла у меня на шее, оставив на щеке звонкий поцелуй и взяв с нас обещание забрать их ровно через семь дней.
И вот теперь мы остались одни.
Впервые за долгие месяцы огромный двухэтажный особняк принадлежал только двоим. Никаких внезапных взрывов ауры Разрушения, разносящих сервизы. Никаких коротких замыканий от черных молний Юкио, гасящих свет во всем квартале. Никакого Бера, испуганно прячущегося под кроватью с розовыми бантами на жвалах после очередных игр с Миджун. Только я. И мой муж.
Утреннее сеульское солнце пробивалось сквозь полупрозрачные шторы спальни, окрашивая комнату в мягкие медовые тона. Прохладный ветерок слегка колыхал ткань, принося с открытого балкона свежесть цветущего сада.
Я лежал на боку, подперев голову рукой, и не отрывал взгляда от мужчины рядом со мной. Мои серые глаза, обычно холодные и тяжелые, как свинцовые грозовые тучи перед бурей, сейчас были подернуты мягкой, сонной поволокой безграничного обожания.
Алекс спал на животе, уткнувшись лицом в пуховую подушку. Одеяло сползло до самых бедер, обнажая безупречную линию его тела. При росте в сто восемьдесят пять сантиметров он обладал великолепным, поджарым телосложением первоклассного бойца: рельефная спина, узкая талия, четкие контуры лопаток. Но сейчас, в предрассветном покое, он казался удивительно хрупким и беззащитным.
Его взлохмаченные светлые волосы золотились в лучах солнца. Коротко выбритые виски делали черты лица острее, а в мочке левого уха тускло мерцало маленькое серебряное кольцо. Вся его правая рука — от костяшек пальцев до самого плеча — была покрыта плотной вязью замысловатой черной татуировки, похожей на застывшие молнии. На фарфорово-белой коже эта темная графика выглядела невероятно притягательно. Алекс мерно дышал, приоткрыв губы, еще хранившие легкую припухлость после наших вчерашних ночных разговоров и долгих, неспешных поцелуев на кухне.
От него исходил тонкий, пьянящий аромат. Запах спелых, истекающих соком персиков, домашнего уюта и едва заметного озона — чистой, дикой грозы, которая дремала глубоко в его венах.
Пятнадцать лет брака. Целая вечность по человеческим меркам, и всего лишь краткий миг для сущности Монарха. Но с каждым прожитым днем это непреодолимое притяжение к нему только росло, заполняя каждую клетку моего бессмертного тела.
Я медленно шевельнулся, стараясь не нарушить тишину. Мой рост в сто девяносто два сантиметра и широкие плечи делали любое резкое движение заметным, но сейчас я двигался бесшумнее собственной тени.
Опершись на локоть, я склонился над ним. Моя широкая ладонь, темная на фоне его бледной кожи, легла на напряженную полосу мышц между лопатками. Алекс издал тихий, утробный звук — что-то среднее между вздохом и довольным стоном, но глаз не открыл. Его тело, привыкшее к моим прикосновениям за полтора десятка лет, мгновенно отозвалось: по коже пробежала крошечная золотистая искра, безобидно щекотнув мои пальцы.
– Спишь, моя гроза? – прошептал я ему в затылок.
В ответ он лишь глубже зарылся лицом в подушку, лениво дернув плечом.
Я не сдержал тихой улыбки. Когда Алекс был сонным, вся его острая на язык дерзость, колкость и боевая ярость куда-то испарялись, уступая место податливому, теплому и невероятно мягкому существу, которое хотелось укрыть от целого мира.
Я опустился ниже, коснувшись губами теплой ямочки у основания его шеи. Кожа здесь была тонкой, пахнущей кремом и утренним сном. Медленно, смакуя каждую секунду, я повел дорожку влажных поцелуев вниз: по выступающим позвонкам, вдоль изгиба сильного позвоночника, целуя фарфоровые лопатки, очерчивая губами узоры татуировки на правом плече. Алекс шумно выдохнул сквозь зубы. Его бедра едва заметно качнулись на простынях, а пальцы сжались в кулаки, комкая край наволочки.
– Джинву… – донеслось глухое, сонное бормотание из подушки. – Который… час?..
– Рано, – выдохнул я ему в поясницу, обжигая горячим дыханием чувствительную кожу. – Дети у моих родителей. Дом пуст. Нам некуда спешить.
– М-м-м… – он томно потянулся, выгибая спину навстречу моим губам, точно гибкий кот. – Идеально… Никаких… разгромленных гостиных…
Его голос был хриплым со сна, низким и тягучим, и этот звук отозвался во мне темной, собственнической волной желания. Моя теневая мана всколыхнулась под кожей, готовая заполнить всю комнату, но я мягко подавил ее, оставляя лишь чистую, неразбавленную страсть мужчины к мужчине.
Мои руки скользнули к поясу его мягких фланелевых пижамных штанов. Ткань легко поддалась. Я плавно, дюйм за дюймом, потянул ее вниз, оголяя узкие бедра, идеальную округлость ягодиц и длинные, натренированные ноги. Алекс не сопротивлялся. Наоборот, он слегка приподнял таз, помогая мне избавиться от мешающей одежды, и уронил бедра обратно на матрас, полностью отдаваясь в мою власть.
Когда штаны полетели на пол, я замер на секунду, жадно скользя взглядом по его обнаженному телу. Фарфоровый, гладкий, прекрасный, со следами старых шрамов от молний, которые лишь подчеркивали его силу.
Я провел ладонями по его бедрам, ощущая под пальцами мелкую дрожь. Мой язык скользнул по ямочке на пояснице, заставив Алекса судорожно вздохнуть и выгнуть спину еще сильнее. На кончиках его пальцев, вцепившихся в простыню, с сухим треском вспыхнули и погасли голубые искры тока — его магия реагировала на возбуждение раньше, чем разум успевал проснуться окончательно.
Я потянулся к прикроватной тумбочке, доставая флакон с густым, прозрачным маслом.
– Джинву… – Алекс чуть повернул голову, и из-под упавшей на лоб взлохмаченной золотистой челки блеснул сонный, затуманенный поволокой лазурный глаз. На губах блондина блуждала ленивая, пьянящая усмешка. – Ты неисправим. Даже выспаться не дашь?
– Ты спал десять часов, – парировал я с тихим смешком, щедро выливая прохладную смазку на свои длинные пальцы и растирая ее между ладонями, чтобы согреть. – И я целую неделю ждал момента, когда смогу забрать тебя целиком, не оглядываясь на шум за дверью.
– Жадный… темный владыка, – выдохнул он, снова роняя лицо в подушки, но его дыхание уже сбивалось на рваные, частые толчки. – Делай… что хочешь. Я весь твой.
Эти слова были для меня слаще любой победы над монархами и богами.
Я опустился над ним, нависая своей тяжелой мощью. Мое колено раздвинуло его ноги шире, устраиваясь между ними. Алекс послушно расслабился, полностью вверяя себя моим рукам. Он знал: я никогда не причиню ему боли, как бы глубоко ни бушевало мое желание.
Мои пальцы, покрытые теплой скользкой жидкостью, осторожно коснулись его. Алекс вздрогнул, втянул воздух сквозь сжатые зубы, и по его фарфоровой коже побежали мурашки.
– Тише, родной. Расслабься, – мягко прошептал я, свободной рукой перебирая его светлые пряди на затылке и массируя напряженные плечи. – Я с тобой.
Я начал медленно, неторопливо готовить его. Первый палец вошел плавно, растягивая податливые, горячие мышцы. Алекс тихо застонал в подушку, выгибая спину так, что отчетливо проступили все линии его позвоночника. Внутри него было невыносимо жарко, тесно и влажно. Каждое мое движение отзывалось в нем тихим эхом: по моим рукам покалывали крошечные, безвредные электрические разряды, сплетаясь с моей собственной теневой аурой.
Я добавил второй палец, затем третий, постепенно увеличивая темп, нажимая глубже, находя ту самую точку, от которой блондин судорожно зажмурился и всхлипнул.
– Джинву… боже… хватит тянуть… – его голос сорвался на хриплый шепот, а пальцы с татуировкой до побелевших костяшек впились в ткань постели. – Хватит… пожалуйста… войди уже в меня…
Его мольба окончательно сорвала последние замки с моего самообладания.
Я убрал руку, шумно сглотнув. Мое собственное тело звенело от натянутого до предела напряжения. Наклонившись вперед, я щедро плеснул смазки на свой член, чувствуя, как пульсирует каждая жилка, готовая взорваться от одного взгляда на эту манящую, открытую наготу.
Я прижался к нему вплотную. Моя грудь накрыла его спину, лишая малейшего пространства между нами. Я нащупал головкой горячий, трепещущий вход, замер на долю секунды, вдыхая запах его волос, и начал входить.
Медленно. Невыносимо плавно.
Алекс запрокинул голову назад, его шея натянулась красивой струной, обнажая выступающий кадык. Из его горла вырвался протяжный, полузадушенный стон, когда широкая плоть дюйм за дюймом заполняла его нутро. Стенки сжимали меня с такой силой, что перед глазами на миг потемнело, а серые глаза вспыхнули синим пламенем монаршей мощи.
– Черт… Джинву… – выдохнул он, сжимая бедра, пытаясь привыкнуть к размеру, который каждый раз казался ему непреодолимым.
– Дыши, Алекс. Смотри на меня, – скомандовал я низким, бархатным голосом, нависая над ним и заставляя повернуть лицо ко мне.
Он повернулся, тяжело хватая ртом воздух. Его небесно-голубые глаза были темными, почти черными от расширившихся зрачков, губы дрожали, а на щеках играл яркий, лихорадочный румянец. Я наклонился и накрыл его губы поцелуем, запечатывая его тяжелые вздохи, забирая его стоны себе. Одновременно с этим я подался вперед еще сильнее, вбиваясь до самого основания, пока наши тела не сомкнулись без малейшего зазора.
Алекс вскрикнул прямо мне в рот, выгнувшись навстречу. Вокруг наших сомкнутых тел с тихим свистом закружился вихрь: золотые молнии, срывавшиеся с его кожи, сплетались с черными лентами моей тени, озаряя спальню призрачным, потусторонним сиянием. Это было слияние двух стихий, двух монарших начал, запертых в четырех стенах обычной спальни.
Я переждал первую волну его адаптации, не двигаясь, лишь сжимая его узкие бедра своими большими ладонями, оставляя на бледной коже темнеющие следы.
– Ты в порядке? – хрипло спросил я, отрываясь от его искусанных губ.
Вместо ответа Алекс с силой качнул тазом назад, насаживаясь на меня еще глубже, и вызывающе усмехнулся сквозь затуманенный взгляд:
– Не смей… останавливаться, Сон Джинву. Двигайся.
Больше сдерживаться не было смысла.
Я потянул себя назад и снова плавно толкнулся вперед, задавая размеренный, глубокий ритм. Каждый толчок отдавался в нем протяжным, отчаянным стоном. Алекс уткнулся лбом в сгиб моего локтя, его дыхание сбилось в прерывистые хрипы. Я двигался неспешно, с тяжелой, неумолимой мощью, чувствуя, как с каждым новым движением он плавится под моим весом, теряя остатки контроля.
– Ах… Джинву… глубже… да, вот так… – шептал он бессвязно, когда я находил нужный угол, заставляя его тело содрогаться от электрических разрядов удовольствия.
Постель под нами ходила ходуном. Воздух в комнате сгустился, нагрелся до предела, пахнув паленым шелком и грозой. Мои ладони скользнули под его живот, приподнимая бедра Алекса еще выше, открывая идеальный угол для входа. Я ускорился, толчки стали жестче, глубже, отзываясь глухим стуком тел и тихими всхлипами блондина.
Его татуированная рука метнулась назад, пальцы впились в мое бедро, оставляя мелкие искры, которые приятно обжигали мою кожу. Алекс метался по подушкам, его светлые волосы намокли от пота, виски блестели, а в глазах плескалось чистое, абсолютное безумие оргазма, подступающего все ближе.
– Посмотри на меня, – потребовал я хрипло, наклоняясь к его уху. – Скажи, чей ты.
– Твой… господи, Джинву… только твой!.. – сорвался он на крик, выгибаясь до предела.
Его нутро сжалось вокруг меня в судорожном спазме. Волна наслаждения накрыла Алекса с головой: он забился подо мной, кончая прямо на простыни между нашими телами, без единого прикосновения к собственному члену, исключительно от силы моих толчков. В этот момент по всей спальне пронеслась ослепительная вспышка белой молнии, от которой лампа на тумбочке с сухим щелчком погасла, не выдержав перепада маны.
Видя его оргазм, чувствуя, как бешено пульсируют его мышцы, умоляя о завершении, я потерял остатки контроля. Сделав еще три мощных, сокрушительных толчка, я вонзился в него до предела и излился внутрь долгими, горячими толчками, уткнувшись лицом в изгиб его взмокшей шеи.
Тьма в углах комнаты взметнулась к потолку и медленно осела, повинуясь моему угасающему возбуждению.
Несколько минут мы лежали неподвижно. Тишину нарушало лишь наше тяжелое, загнанное дыхание. Я не спешил выходить, прижимая обмякшее, разомлевшее тело Алекса к себе, чувствуя, как его сердце бешено колотится где-то в унисон с моим.
Алекс лежал на животе, абсолютно расслабленный, словно лишенный костей. На его бледной спине алели следы моих пальцев, а светлые волосы были растрепаны. Он лениво, с трудом повернул голову, приоткрыв небесно-голубой глаз, в котором медленно угасали последние золотистые искорки.
– Ты… чудовище, Джинву, – прошептал он с хрипотцой, но в его голосе звенела такая бездонная нежность, что я лишь крепче сжал его в объятиях. – Кажется, ты перегрузил мне всю магическую систему.
– Я могу позвать целителей, – усмехнулся я, целуя его в мокрый висок, прямо возле выбритого участка.
– Только попробуй, – фыркнул он, слабо ткнув меня локтем в бок. – Я просто… хочу спать. И персиковый сок.
– Я принесу тебе все, что захочешь, – я медленно, с максимальной осторожностью покинул его тело, слыша тихий стон облегчения и потери одновременно.
Натянув скомканное одеяло до самых его плеч, я укутал мужа, защищая от утренней прохлады. Алекс мгновенно свернулся калачиком, подмяв подушку под щеку, и блаженно прикрыл глаза.
Я встал с кровати, расправив плечи во весь свой рост. Мое тело было наполнено спокойной, уверенной силой. Тени послушно скользнули по полу, убирая испорченную лампу и принося из гардероба чистый халат.
Перед тем как выйти из комнаты за завтраком, я обернулся.
На белых простынях спал человек, который держал в своих руках душу повелителя смерти. Впереди была целая неделя тишины, покоя и безраздельного счастья.
И я не собирался уступать этому миру ни единой секунды.