Серая мышка
Наследие семьи Мортэ
Прошел месяц с того дня, как маска «серой мышки» Окумуры Юми дала трещину в школьной столовой. Месяц, который перевернул иерархию колледжа «Рассвет» с ног на голову. Я стоял у окна в главном холле, наблюдая, как солнечные зайчики играют на мраморе, и чувствовал, как теневая сила внутри меня довольно перекатывается, словно сытый хищник.
Сцена, развернувшаяся передо мной, была достойна театральной постановки. Мира и её верные свиты — те самые «золотые» девочки, которые еще недавно считали себя вершиной пищевой цепочки — теперь стояли на коленях прямо посреди холла. Их лица были бледными, руки дрожали, а взгляды были прикованы к носкам потертых кед Юми.
– Пожалуйста, Юми-сан, простите нас! – голос Миры сорвался на писк. – Мы не знали… мы были такими идиотками!
Юми стояла перед ними, засунув руки в карманы своей неизменной безразмерной толстовки. Она лениво жевала леденец, и её небесно-голубые глаза за толстыми стеклами очков выражали лишь крайнюю степень скуки.
– Встаньте, – бросила она, поправляя очки. – От вашего вида у меня изжога начинается.
– Мы сделаем всё, что угодно! – продолжала причитать одна из подруг Миры. – Только попросите вашего отца не аннулировать контракты наших семей!
Я прищурился. Контракты? Семья Миры владела крупнейшей логистической сетью в стране. Чтобы кто-то мог угрожать им полным крахом за один вечер… это требовало власти, превосходящей даже возможности моих родителей.
В этот момент массивные дубовые двери колледжа распахнулись. В холл вошел мужчина, и всё пространство вокруг него словно сжалось.
Он был высоким — даже выше меня, примерно сто девяносто пять сантиметров. Его черные волосы были растрепаны в той же небрежной манере, что и у Юми, а кожа белела, словно дорогой фарфор. Но самыми поразительными были глаза. Те же пронзительные, небесно-голубые глаза, в которых, казалось, отражалась сама бездна.
Это был Окумура Рэн.
– Пап, ты опоздал, – Юми даже не обернулась, узнав его по шагам.
Мужчина подошел к ней, полностью игнорируя рыдающих на полу девчонок. Он положил большую ладонь на голову Юми и ласково, почти по-детски, потрепал её по волосам, окончательно превращая её прическу в воронье гнездо.
– Прости, котенок, – его голос был глубоким, бархатистым, но в нем чувствовалась сталь, способная резать гранит. – В порту возникли небольшие… разногласия. Пришлось лично убедиться, что все поняли условия сделки.
Я заметил своего отца, Сон Ил Хвана, который стоял неподалеку. Мой отец, человек, перед которым лебезили министры, внезапно побледнел. Я увидел, как его пальцы судорожно сжали край пиджака, а затем он сделал то, чего я не видел никогда в жизни.
Мой отец подошел к Окумуре Рэну и низко поклонился. Не просто кивнул, а совершил глубокий, почтительный поклон, выражающий абсолютное признание чужого превосходства.
– Господин Окумура, – голос отца слегка дрогнул. – Честь видеть вас здесь. Я не знал, что ваша дочь учится в одном классе с моим сыном.
Рэн лениво перевел взгляд на моего отца, а затем на меня. Его глаза сузились, и на мгновение я почувствовал, как моя теневая сила встала на дыбы, почуяв немыслимую угрозу. Этот человек не был игроком или пробужденным в обычном смысле слова. Он был самой Смертью, облеченной в человеческую плоть.
– Сон Ил Хван, – кивнул Рэн, и в его улыбке не было тепла. – Твой мальчик… у него интересный взгляд. Грозовой.
Он снова повернулся к Юми, что-то тихо шепча ей на ухо. Она фыркнула, толкнула его в бок и, забрав у него из рук пакет с какими-то сладостями, направилась к выходу, даже не взглянув на меня. Рэн последовал за ней, и толпа студентов, учителей и охраны расступалась перед ними, как перед божествами.
Когда двери за ними закрылись, в холле наконец-то стало можно дышать. Я подошел к отцу, чувствуя, как внутри всё еще вибрирует остаточное эхо силы Рэна.
– Пап, что это было? – я старался, чтобы мой голос звучал ровно. – Почему ты так испугался отца Юми? Кто он такой?
Отец вытер пот со лба шелковым платком и посмотрел на меня так, будто я только что спросил, почему солнце светит днем.
– Джинву, ты даже не представляешь, с кем ты решил играть в «короля школы», – он тяжело вздохнул и жестом велел мне следовать за ним в более уединенное место.
Мы зашли в пустой кабинет музыки. Отец плотно закрыл дверь и обернулся ко мне.
– Окумура Рэн — это не просто богатый человек. Он глава семьи Мортэ.
Я нахмурился, перебирая в памяти названия влиятельных кланов, но «Мортэ» звучало иначе. Иностранно. Зловеще.
– Мортэ? – переспросил я. – Семья из Европы?
– Семья, у которой нет границ, – отец понизил голос до шепота. – Они — старейшая и самая влиятельная теневая структура в мире. Их называют «Семьей Смерти». Мафия, правительство, тайные ложи — всё это лишь инструменты в их руках. Семья Мортэ контролирует всё, что связано с «серым» рынком, от технологий до ресурсов, о которых простые смертные даже не слышали. Если Окумура Рэн захочет, этот колледж, наш бизнес и вся эта страна исчезнут с лица земли к завтрашнему утру.
Я вспомнил татуировки Юми под толстовкой. Те самые символы, которые резонировали с моей силой.
– Значит, она… принцесса мафии? – я невольно усмехнулся.
– Она — единственная наследница империи, перед которой трепещут президенты, – отец схватил меня за плечи. – Джинву, я видел, как ты смотрел на неё. Я видел, как она смотрела на тебя. Умоляю, будь осторожен. Семья Мортэ не прощает ошибок. Если ты обидишь её, нас не спасет никакая «золотая сила».
Я осторожно убрал руки отца со своих плеч. Внутри меня вместо страха разгорался дикий, необузданный восторг. Теневой монарх во мне не боялся Смерти — он узнавал в ней равного партнера.
– Не волнуйся, папа, – я улыбнулся, и мои глаза на мгновение вспыхнули фиолетовым светом. – Я не собираюсь её обижать. Напротив, кажется, я наконец-то нашел кого-то, кто стоит того, чтобы разделить с ним трон.
Весь оставшийся день я не мог сосредоточиться на уроках. Образ Юми — не «серой мышки», а наследницы Мортэ — стоял перед глазами. Её безразличие к деньгам Миры, её боевые навыки, её презрение к элите… всё это обрело смысл. Зачем ей признание в «Рассвете», если весь мир и так принадлежит её семье?
После занятий я не поехал домой. Я знал, где её искать.
Заброшенная спортивная площадка встретила меня тишиной. Юми сидела на той же скамейке, но на этот раз она не тренировалась. Она сидела, обняв колени, и смотрела на закатное солнце, которое окрашивало небо в кроваво-красные тона. Очки лежали рядом, и её профиль казался высеченным из мрамора.
– Твой отец производит впечатление, – сказал я, выходя из тени деревьев.
Юми не вздрогнула. Она лишь слегка повернула голову, и на её губах появилась слабая, почти печальная улыбка.
– Он умеет портить атмосферу, верно? – она достала из пакета, принесенного отцом, коробку дорогих французских макарун. – Хочешь? Они с фисташками.
Я подошел и взял одно пирожное, садясь рядом.
– Мой отец напуган до смерти, – признался я, надкусывая сладость. – Он говорит, что твоя семья — это сама Смерть.
– Люди любят давать громкие имена тому, чего боятся, – Юми пожала плечами. – Мы просто Мортэ. Мы храним баланс там, где закон бессилен. Это скучно, Джинву. Куча правил, куча обязанностей… Поэтому я и пришла сюда. Хотела посмотреть, как живут «обычные» богатые дети.
– И как тебе? – я посмотрел ей прямо в глаза.
– Разочарована, – она вздохнула и откинулась назад, глядя в небо. – Все они — пустые оболочки. Кроме тебя.
Я почувствовал, как воздух между нами наэлектризовался.
– Почему ты не сказала мне, кто ты? – спросил я тихо.
– А это что-то меняет? – она резко выпрямилась и оказалась лицом к лицу со мной. – Ты перестанешь считать меня «неприятной девчонкой»? Начнешь кланяться, как твой отец? Или, может, попытаешься использовать меня, чтобы укрепить влияние своей семьи?
Я протянул руку и коснулся её подбородка, заставляя смотреть на себя.
– Мне плевать на влияние моей семьи, Юми. И мне плевать на Мортэ. Для меня ты — девушка, которая врезала мне в коридоре и назвала зазнавшимся придурком. И именно эта девушка мне интересна.
Юми замерла. Её зрачки расширились, и я увидел в их глубине отражение своих собственных «грозовых» глаз.
– Ты действительно ненормальный, Джинву, – прошептала она, но не отстранилась. – Мой отец убьет любого, кто подойдет ко мне слишком близко.
– Пусть попробует, – я усмехнулся, чувствуя, как тени вокруг нас начинают сгущаться, откликаясь на мой вызов. – Мои солдаты будут рады познакомиться с его людьми.
Юми вдруг рассмеялась — искренне, звонко, и этот смех был самой прекрасной музыкой, которую я слышал в этих стенах.
– Ладно, золотой мальчик. Ты прошел проверку на храбрость. Но предупреждаю: быть рядом со мной — это значит всегда ходить по краю бездны.
– Я уже давно в ней живу, – ответил я, сокращая расстояние между нами.
В этот вечер на заброшенной площадке элитного колледжа два самых опасных подростка в мире заключили союз, который не был прописан ни в каких контрактах. Тень и Смерть нашли друг друга, и теперь «Рассвет» был лишь началом их общей истории.
– Кстати, – Юми вдруг отстранилась и хитро прищурилась. – Раз уж ты теперь знаешь мой секрет… завтра ты покупаешь мне самый большой торт в кондитерской «Ля Рош». И не надейся отделаться шоколадками.
– Слушаюсь, принцесса Мортэ, – я шутливо поклонился, чувствуя, как на сердце становится легко.
Мы уходили с площадки вместе, и я знал, что завтра весь колледж будет гудеть от сплетен. Но мне было всё равно. Пусть Мира стоит на коленях, пусть Хэ Ин злится, пусть мир содрогается от имени Мортэ. У меня была Юми — моя серая мышка с душой феникса, и это было единственное, что имело значение.