Серая мышка
Сладкий вкус опасности
Субботнее утро в Сеуле выдалось необычайно ясным. Город еще не успел раскалиться под лучами полуденного солнца, и воздух казался чистым, почти хрустальным. Я стоял у входа в кондитерскую «Ля Рош», прислонившись к своему черному матовому спорткару. На мне были простые черные джинсы и темно-серая футболка, подчеркивающая разворот плеч. Никаких костюмов, никаких галстуков — сегодня я хотел быть просто Сон Джинву, а не наследником корпорации или лидером элиты «Рассвета».
Прохожие оборачивались, задерживая на мне взгляды. Я привык к этому вниманию, но сегодня оно меня раздражало. Я ждал только одного человека.
– Неужели сам теневой принц соизволил прийти пораньше? – раздался знакомый насмешливый голос за моей спиной.
Я обернулся и на мгновение замер. Юми выглядела иначе, чем в колледже, и даже иначе, чем на той тренировочной площадке. На ней были короткие джинсовые бриджи, открывающие вид на стройные ноги, облегающий черный топ и накинутая сверху клетчатая рубашка, которую она не стала застегивать. Черная кепка была надвинута низко, скрывая половину лица, но ярко-голубые глаза всё равно сияли из-под козырька, как два драгоценных камня. На ногах — массивные кроссовки, которые делали её походку еще более пружинистой.
– Ты выглядишь… по-другому, – я невольно улыбнулся, оглядывая её. – Где же твои знаменитые очки?
– Оставила в футляре для особо скучных случаев, – Юми подошла ближе, и я снова почувствовал этот сводящий с ума аромат вишневой карамели и легкий, едва уловимый запах табака. – Ну что, теневой принц, идем? Или ты планируешь и дальше подпирать свою дорогую игрушку, собирая взгляды всех девчонок в радиусе километра?
– Идем, – я оттолкнулся от машины и открыл перед ней тяжелую стеклянную дверь кондитерской. – Сегодня я в твоем полном распоряжении.
Внутри «Ля Рош» пахло ванилью, свежесваренным кофе и корицей. Интерьер в пастельных тонах и мягкие кресла создавали атмосферу уюта, которая совершенно не вязалась с нашей внутренней сутью. Мы были двумя хищниками, зашедшими в кукольный домик.
Юми сразу направилась к витрине. Её глаза загорелись почти детским восторгом, когда она увидела ряды разноцветных пирожных, эклеров и тортов.
– О боги, Джинву, посмотри на это, – она ткнула пальцем в огромный трехъярусный торт, украшенный живыми цветами и золотой поталью. – Если я съем его целиком, я, наверное, увижу рай.
– Если ты съешь его целиком, твой отец объявит мне войну за то, что я испортил здоровье его наследнице, – усмехнулся я, подходя сзади. – Выбирай что угодно. Я обещал.
– Тогда я хочу вон тот, с маракуйей и белым шоколадом. И еще сет из макарун. И… большой латте с двойным сиропом, – она обернулась ко мне, вызывающе приподняв бровь. – Потянешь, богатей?
– Я могу купить тебе всю эту кондитерскую вместе с поварами, – я достал платиновую карту и протянул её ошеломленной официантке. – Но, боюсь, тогда ты перестанешь ценить мои подарки.
Мы выбрали столик в самом углу, скрытый за пышной зеленью декоративных растений. Юми сбросила кепку на соседний стул, и её черные волосы рассыпались по плечам. Без своей маски «серой мышки» она притягивала свет. Её фарфоровая кожа в лучах солнца казалась почти прозрачной, а татуировка на ключице — тонкая ветвь с острыми шипами — выглядела как изысканное украшение.
– Знаешь, – начала она, когда нам принесли заказ, – в детстве мне запрещали есть много сладкого. Отец говорил, что тело наследницы Мортэ должно быть идеальным инструментом, а сахар делает его ленивым.
– И как же ты справлялась? – я наблюдал, как она с наслаждением вонзает ложечку в нежный бисквит.
– Воровала у поваров, – она хитро улыбнулась. – У нас в поместье был один старый кондитер из Франции. Он души во мне не чаял и прятал для меня эклеры в пустых коробках из-под специй. Это была моя первая секретная миссия — пробраться на кухню, минуя охрану, и забрать добычу.
– Похоже, твои навыки скрытности тренировались не на полигонах, а в кухонных коридорах, – я отпил свой черный кофе, чувствуя, как горечь напитка контрастирует с её сладким пиршеством.
– Везде понемногу, – Юми внезапно посерьезнела. – Джинву, мой отец вчера долго расспрашивал о тебе. Он поднял все архивы.
Я почувствовал, как тени под столом на мгновение сгустились, реагируя на моё напряжение.
– И что он нашел? – спросил я, стараясь сохранять спокойствие.
– Ничего, что объяснило бы твою ауру, – она внимательно посмотрела на меня. – С точки зрения документов, ты — идеальный наследник, золотой мальчик с безупречной репутацией. Но он чувствует силу. Он сказал, что в твоей тени живет нечто, чего не должно существовать в этом мире.
– Он прав, – я поставил чашку на стол. – Моя сила… она не наследственная. Она выбрала меня. Или я её. Иногда я сам не понимаю, где заканчиваюсь я и начинается монарх.
Юми протянула руку через стол и накрыла мою ладонь своей. Её пальцы были липкими от крема, но я не отстранился.
– У нас общая проблема, – тихо произнесла она. – Семья Мортэ веками хранит артефакты, которые не принадлежат людям. Мои татуировки — это не просто рисунки. Это печати. Они сдерживают то, что течет в моей крови. Если я сорву их… город просто захлебнется в холоде.
В этот момент в кондитерскую вошла группа людей. Трое мужчин в строгих костюмах, которые явно не собирались заказывать кофе. Они огляделись, и их взгляды мгновенно остановились на нашем столике.
Юми не шелохнулась, но я почувствовал, как её рука под моей ладонью мгновенно стала стальной.
– Твои? – коротко спросил я.
– Нет, – она медленно поднесла ложечку к губам, доедая остатки торта. – Мои носят другие галстуки. Это «Соколы» — наемники, которые работают на тех, кто хочет насолить моему отцу. Похоже, они решили, что выследить меня на свидании — отличная идея.
Мужчины начали медленно приближаться к нашему углу. Посетители за соседними столиками начали беспокойно переглядываться, чувствуя исходящую от незнакомцев угрозу.
– Окумура Юми, – произнес тот, что шел впереди. У него был глубокий шрам, пересекающий левую бровь. – Твой отец задолжал нам одну услугу. Мы пришли забрать залог.
Юми наконец подняла на него глаза. В её взгляде не было и тени страха — только безграничное, ледяное презрение.
– Вы выбрали не то место для коллекторских услуг, – сказала она, не повышая голоса. – Здесь подают отличный кофе, но совершенно не терпят мусор.
– Дерзкая девчонка, – мужчина протянул руку, чтобы схватить её за плечо.
Я не дал ему этого сделать. Моя рука перехватила его запястье на полпути. Я не прилагал видимых усилий, но послышался отчетливый хруст кости. Мужчина вскрикнул, его лицо исказилось от боли.
– Вы прервали наш завтрак, – я встал, возвышаясь над наемником. Мои глаза начали наливаться грозовым серым цветом, а тени в углах кондитерской зашевелились, становясь гуще и темнее. – Это была большая ошибка.
– Ты еще кто такой, щенок?! – зарычал второй, выхватывая из-под пиджака складной нож.
Юми среагировала быстрее, чем он успел раскрыть лезвие. Она вскочила на стол — грациозно, как кошка — и в прыжке нанесла удар ногой в челюсть нападавшего. Раздался глухой стук, и мужчина отлетел назад, сбивая декоративную стойку с цветами.
– Я же говорила, – Юми приземлилась на пол рядом со мной, поправляя рубашку на плече. – Они совершенно не умеют себя вести.
Третий наемник, видя, что двое его напарников выведены из строя за секунды, потянулся к кобуре за спиной. Но он не успел.
Я позволил своей силе вырваться наружу лишь на мгновение. Тени под ногами мужчины ожили, превратившись в черные когтистые лапы, которые намертво пригвоздили его к месту, обвивая лодыжки и руки. Он замер, не в силах даже вздохнуть, глядя на меня расширенными от ужаса глазами.
– В этом городе есть правила, – я подошел к нему вплотную, мой голос звучал как рокот приближающейся бури. – И первое из них: никогда не приближайся к Окумуре Юми. Второе: никогда не порти мне выходной.
Я слегка щелкнул пальцами, и тени отбросили его к выходу, прямо под ноги его стонущим подельникам.
– Убирайтесь, – бросил я. – И передайте своим хозяевам: если я еще раз увижу их в радиусе километра от неё, я приду за ними лично. И тогда тени станут их последним пристанищем.
Наемники, пошатываясь и поддерживая друг друга, поспешно ретировались. В кондитерской воцарилась тишина. Официантка за стойкой выронила поднос, и звон разбитого фарфора привел всех в чувство.
Юми посмотрела на разгромленный угол, затем на меня. На её лице медленно расплылась широкая, азартная улыбка.
– Теневой принц, а ты умеешь производить впечатление, – она подошла к витрине и взяла еще одну коробку макарун, которую официантка протянула ей дрожащими руками. – Но, кажется, нам пора уходить, пока сюда не нагрянула полиция или служба безопасности моего отца.
Мы вышли на улицу. Солнце всё так же ярко светило, и город жил своей жизнью, не подозревая, что только что произошло за стеклянными дверями «Ля Рош».
– Куда теперь? – спросил я, открывая перед ней дверь машины.
– Теперь… – Юми задумалась, вертя в руках кепку. – Теперь я хочу на набережную. Будем есть макаруны и смотреть на реку. И ты расскажешь мне, как научил свои тени так эффектно хватать людей за ноги.
Я завел двигатель, и мощный рокот мотора отозвался вибрацией в груди.
– Это долгая история, Юми.
– У нас впереди целые выходные, Джинву, – она откинулась на сиденье и посмотрела на меня своими небесно-голубыми глазами, в которых теперь прыгали искорки смеха. – И, кажется, целая жизнь, чтобы разобраться в наших странностях.
Я нажал на газ, и спорткар сорвался с места, унося нас прочь от элитных кварталов и навязанных ролей. Мы ехали по залитым светом улицам Сеула — наследница самой опасной семьи в мире и теневой монарх, который больше не хотел быть один.
На набережной было ветрено. Мы сидели на капоте машины, подставив лица прохладному бризу с реки Хан. Юми открыла коробку с пирожными и протянула мне одно — ярко-розовое.
– Попробуй. Это с малиной. Мой любимый вкус после вишни.
Я взял пирожное, но вместо того чтобы съесть его, посмотрел на Юми. В этот момент, без очков, в этой простой одежде, она казалась мне самой красивой девушкой на свете. И дело было не в её фарфоровой коже или идеальных чертах лица. Дело было в той силе и свободе, которые исходили от неё.
– Знаешь, – сказал я, – в колледже все считают нас элитой. Золотой молодежью, у которой есть всё. Но только сегодня я почувствовал, что у меня действительно что-то есть.
Юми замерла, её рука с макаруном остановилась на полпути. Она медленно повернулась ко мне, и её взгляд стал серьезным.
– Ты о чем?
– О тебе, – я коснулся её щеки, убирая выбившийся локон. – О том, что я нашел кого-то, кто не боится моей тени. Кто сам является частью этой тени.
Юми молчала долгое время, глядя на реку. Затем она тихо вздохнула и прислонилась головой к моему плечу.
– Знаешь, Джинву… быть Мортэ — это значит всегда быть одной. Люди либо боятся тебя, либо хотят использовать. Мой отец — единственный, кому я доверяла. До сегодняшнего дня.
Она подняла голову и посмотрела мне в глаза.
– Но если ты решишь пойти со мной до конца… пути назад не будет. Тени не отпускают тех, кто в них вошел.
– Я сам — тень, Юми, – я улыбнулся и осторожно притянул её к себе. – И я никуда не собираюсь уходить.
Мы сидели так до самого заката, провожая солнце, которое медленно тонуло в водах реки Хан. Мир вокруг нас мог рушиться, империи могли сменять друг друга, но здесь и сейчас существовали только мы — двое подростков, которые были слишком сильны для этого мира, но достаточно человечны, чтобы любить вкус малиновых макарун и тишину уходящего дня.
Когда первые звезды начали проступать на темнеющем небе, Юми вдруг встрепенулась.
– Ой, я совсем забыла!
– Что такое? – я напрягся, ожидая новой атаки наемников или звонка от её отца.
– Мы так и не купили тот огромный торт с цветами! – она с досадой хлопнула себя по лбу. – Придется возвращаться в «Ля Рош» завтра.
Я рассмеялся, и этот смех разнесся над набережной, легкий и искренний.
– Завтра, Юми. Я куплю тебе десять таких тортов.
– Ловлю на слове, теневой принц, – она подмигнула мне и, вскочив с капота, потянула меня за руку к дверям машины. – Поехали. Мой отец, конечно, Смерть, но он очень не любит, когда я опаздываю к ужину. Не хочу, чтобы он решил, что ты меня похитил. Хотя… это была бы интересная новость для утренних газет.
Мы ехали обратно через ночной город, и я чувствовал, как внутри меня устанавливается странный, непривычный покой. Моя сила больше не требовала выхода, она была удовлетворена. Ведь рядом со мной была та, кто понимал её без слов.
Подъезжая к её дому — огромному особняку, скрытому за высоким забором и усиленной охраной, — я остановил машину у ворот.
– Спасибо за день, Джинву, – Юми повернулась ко мне, и в полумраке салона её глаза казались светящимися озерами. – Это было… лучше, чем я ожидала.
Она быстро подалась вперед и коснулась своими губами моей щеки. Мимолетный, почти невесомый поцелуй, который обжег меня сильнее, чем любое пламя.
– Увидимся в колледже, – прошептала она, выходя из машины. – И не забудь: завтра. Торт. С цветами.
Я смотрел, как она идет к воротам — легкая, уверенная, настоящая принцесса своего темного королевства. И я знал, что завтрашний день в «Рассвете» будет еще интереснее. Ведь теперь мы были не просто студентами или врагами элиты. Мы были союзом, который этот мир еще только готовился осознать.
Я развернул машину и нажал на газ. В зеркале заднего вида я увидел, как Юми обернулась и помахала мне рукой, прежде чем исчезнуть за тяжелыми воротами поместья Мортэ. Мои тени радостно зашептались, предвкушая новые приключения. Игра продолжалась, и на этот раз правила устанавливали мы.