Сестра Исполнителя
Короткий фитиль
Шесть месяцев в Портовой Мафии научили Цусиму Асами трем фундаментальным истинам, о которых не писали в наставлениях по выживанию.
Первая: если приказ отдает Мори Огай, значит, чья-то жизнь уже переведена в графу чистой прибыли, и торговаться о цене бессмысленно.
Вторая: если Осаму Дазай заявляет, что разработал «абсолютно надежный, гениальный и безопасный план», нужно немедленно проверить предохранитель на пистолете, надеть бронежилет высшего класса защиты и морально приготовиться к падению в преисподнюю.
И третья: красный спортивный «Лотус» Накахары Чуи — это не транспортное средство. Это передвижная инквизиторская дыба, созданная исключительно для того, чтобы вывернуть наизнанку вестибулярный аппарат шестнадцатилетнего специального оперативника.
– Еще один занос, Накахара, – сдавленно, не разжимая побелевших губ, просипела Асами, – и я разберу двигатель этой колымаги прямо на ходу. Начиная с системы впрыска топлива.
– Заткнись и дыши глубже, Мелкая! – рявкнул Чуя, не сбавляя скорости ни на километр.
Стрелка спидометра уверенно дрожала у отметки «сто сорок».
Автомобиль хищно взвизгнул прогретой резиной, входя в девяностоградусный поворот на мокрой от утренней мороси набережной складского сектора Цуруми. Гравитационное поле Чуи едва заметно мерцало багровым оттенком вдоль колесных арок, прижимая кузов к асфальту и напрочь игнорируя базовые законы физики. Но если кузов законы игнорировал, то внутренности Асами держались за них с отчаянным упорством.
Девушка сидела на пассажирском кресле, вжавшись лопатками в жесткую кожу спинки.
Ее лицо приобрело благородный цвет лежалого речного ила. Пальцы левой руки, затянутой в плотную черную перчатку, до судороги вцепились в дверную ручку, а правая ладонь — обнаженная, с тонкими, невероятно подвижными пальцами — лихорадочно мелькала над коленями.
Щелк. Затвор назад. Задержка. Выброс направляющей пружины. Ударник на ткань брюк.
Четыре секунды. Армейский девятимиллиметровый ствол лежал перед ней в виде аккуратной горсти стальных деталей.
Вдох на четыре счета. Выдох на шесть. Собрать обратно.
Щелк-щелк-клац.
Пять секунд. Затвор встал на боевой взвод.
– Ты уже седьмой раз за десять минут разбираешь мой запасной ствол, – бросил Чуя, бросив на нее короткий, яростный взгляд из-под полей черной шляпы. Рыжие пряди выбились из-под ленты, хлеща по бледной щеке. – Ты мне воронение с затворной рамы сотрешь своими нервными культями!
– Это снижает уровень тошноты на тридцать два процента, – отчеканила Асами, аккуратно загоняя магазин в рукоять до глухого щелчка.
Ее единственный видящий левый глаз — глубокого, темного пурпурно-красного оттенка — сверлил лобовое стекло с леденящей ненавистью. Правая половина лица была скрыта узкой повязкой из мягкой черной кожи, плотно облегавшей скулу и терявшейся в каштаново-винных прядях. Над правым ухом, невредимая среди всей этой грязи, тускло поблескивала серебряная шпилька-канзаси с коралловой веткой цветущей сливы.
– На тридцать два процента ее снижает, подумать только! – передразнил Чуя, резко дергая руль влево, обходя тяжелый фургон с рыбой. – Надо было оставить тебя на базе! Какого черта Мори-сан вообще приставил тебя ко мне на эту зачистку?!
– Спроси у своего драгоценного напарника, – ядовито отозвалась Асами, чувствуя, как очередная волна центробежной силы грозит сорвать хрупкий баланс в желудке. – Это ведь Осаму передал тебе распоряжение?
Чуя заскрипел зубами с такой силой, что в салоне запахло чистой, концентрированной яростью.
– Не напоминай мне про этого ублюдка! «Ой, Чуя, у меня сегодня совершенно не суицидальное настроение, к тому же в гавани такой сырой туман, что мои драгоценные бинты намокнут и станут тяжелыми, как мокрые полотенца! Возьми с собой мою мелкую сестрицу, вы с ней так забавно смотритесь рядом — словно два карликовых боевых шпица на параде!»
Пальцы Чуи в черных кожаных перчатках сжались на руле так, что обод жалобно затрещал.
– Клянусь, когда эта операция закончится, я запихну ему эту шляпу в глотку и заставлю проглотить не разжевывая!
– Я помогу тебе подержать его ноги, – без малейших колебаний предложила Асами.
Чуя на миг замолчал. Повернул к ней голову, приподняв бровь.
– Без шуток?
– Какие к черту шутки? – огрызнулась девушка, поправляя воротник темно-серого укороченного плаща. – Этот бинтованный паразит три дня назад подсыпал мне в чай сушеные грибы, от которых у меня шесть часов кряду в глазах летали светящиеся каракатицы, а потом утверждал, что проводил плановую калибровку устойчивости моего зрительного нерва к галлюциногенам!
– Ха! – Чуя коротко, злорадно хохотнул, и в его лазурных глазах вспыхнул искренний восторг понимания. – Тебе еще повезло, Мелкая! Он мне в бензобак полгода назад насыпал рафинада, заявив, что пытается подсластить мою горькую карликовую жизнь!
– Он старше меня всего на два месяца, – прошипела Асами, и шрам на ее левой скуле побелел. – Но ведет себя так, будто ему шестьдесят, и он лично дирижировал падением Римской империи.
– Ему не шестьдесят. Ему пять лет, и его забыли придушить в колыбели, – отрезал Чуя.
Машина с визгом затормозила, остановившись в тени заброшенного сухого дока номер четыре.
Гравий с сухим шорохом брызнул из-под покрышек. Двигатель заглох, и в салоне повисла тяжелая, гулкая тишина, нарушаемая лишь мерным перестуком капель по низкому жестяному навесу.
Асами выждала ровно три секунды. Глубокий вдох. Мышцы лица расслабились, возвращая привычное выражение холодной отрешенности. Она толкнула дверь, ступая тяжелым армейским ботинком на мокрую гальку.
Правое бедро — когда-то разорванное в клочья, а затем заново собранное военными хирургами мафии — больше не подводило. Шесть месяцев ежедневных тренировок, адских нагрузок на полигонах и бесконечных зачисток выковали из искалеченного тела функциональный, безотказный механизм.
Она поправила серебряную застежку плаща, окинув пространство вокруг своим единственным видящим глазом.
Она читала атмосферу мгновенно.
В воздухе висел застарелый запах машинной смазки, мокрого картона и едва уловимый, кисловатый душок химических реагентов. Док номер четыре казался вымершим: ржавые стены ангара, заколоченные жестью окна верхнего яруса, замершие стрелы башенных кранов, похожие на скелеты гигантских доисторических птиц.
Но на высоте второго этажа, за щелями вентиляционных жалюзи, чувствовалось присутствие.
– Двенадцать человек по периметру, – негромко, ровным тоном произнесла Асами. – Двое на мостовом кране с крупнокалиберными винтовками. Шестеро на первом ярусе за штабелями грузовых контейнеров. Еще четверо в глубине, у насосной станции.
Чуя выбрался из машины, небрежно захлопнув дверь ногой. Его черный плащ с алым подбоем был наброшен на плечи, не сковывая движений, руки покоились в карманах узких брюк.
– Неплохо для одноглазой, – хмыкнул он, задирая подбородок.
– Мой слух компенсирует потерю сорока процентов обзора, – холодно парировала она, даже не обернувшись. – И я умею считать шаги по вибрации металлоконструкций. Твой ненаглядный Дазай даже не удосужился предупредить нас о типе цели.
– А ему плевать, – Чуя сплюнул под ноги. – Этот склад держат недобитки из синдиката «Железный панцирь». Контрабандисты из Канто, которые возомнили, что после войны «Головы Дракона» у Портовой Мафии кончились зубы. Они завезли партию экспериментальных блокираторов способностей и тяжелые противотанковые комплексы. Мори-сан приказал вернуть товар и зачистить территорию до бетона.
– Живые нужны?
– Только капитан. Тот хмырь со шрамом через всю лысину. Остальных — в расход.
Асами на мгновение прикрыла здоровый глаз, прислушиваясь к внутреннему гулу своего естества.
«Шкатулка Пандоры» спала в глубине ее подсознания.
За полгода службы в силовом блоке мафии она научилась обращаться со своим проклятым даром не как с диким зверем, а как со сложным, взрывоопасным прибором. Три слота. Первый — чистый, отлаженный, готовый к мгновенной фиксации чужой силы. Второй — требующий полусекундной концентрации и отдающийся тупой, предупреждающей тяжестью в затылке. И третий...
К третьему слоту она не прикасалась с той самой ночи в разрушенном рёкане, когда разнесла на куски дядю Гендо.
Потеря половины зрения стала достаточным уроком: третий замок открывался лишь ценой выжигания собственных нервных волокон.
– Я беру верхний ярус и снайперов, – сказала она, проверяя ход затвора своего «Глока».
– С чего бы это тебе наверх лезть? – фыркнул Чуя, поправляя чокер на горле. – С твоим ростом тебя сдует первым же порывом ветра с залива.
Асами медленно повернула голову. Ее пурпурный зрачок сузился в узкую щель:
– Накахара. Мой рост — метр пятьдесят восемь. Твой рост — метр шестьдесят. Если ты еще раз вякнешь про параметры, я скопирую твою проклятую гравитацию и прижму тебя к асфальту лицом вниз.
Чуя на секунду замер, а затем его лицо перекосила свирепая, дикая ухмылка бойцового пса, почуявшего достойную драку:
– А ты попробуй, Мелкая! Сил хватит удержать мою силу хотя бы пару секунд, прежде чем твой мозг закипит и вытечет через уши?!
– Хватит на то, чтобы насыпать тебе соли под воротник, – отрезала она.
Они стояли друг напротив друга — два невысоких, жилистых подростка в черных пальто, с искалеченными судьбами и перебинтованными телами, готовые сцепиться по любому поводу. В их позах, в хищном прищуре глаз, в том, как они держали дистанцию, читалась одинаковая, смертоносная порода. Порода цепных псов Мори Огая, не знающих жалости ни к врагам, ни к самим себе.
– Пошли, – коротко бросил Чуя, и в его голосе исчезла вся насмешливость. Остался лишь холодный металл исполнителя Мафии. – Десять минут на всё. Если опоздаем — этот бинтованный придурок сожрет весь крабовый салат в офицерской столовой.
– Восемь минут, – поправила Асами, срываясь с места.
***
Она вошла через технический люк вентиляционной шахты на уровне третьего этажа.
Два года уличных скитаний приучили ее двигаться бесшумно, словно тень: подошвы армейских ботинок касались ржавых двутавровых балок без единого скрипа. В левой руке — пистолет с глушителем, правая — свободна, с обнаженными, чувствительными пальцами, сканирующими малейшие колебания воздуха.
Внизу, в главном цехе ангара, уже разверзся локальный апокалипсис.
Чуя не верил в скрытность. Чуя верил в кинетическую энергию колоссальной разрушительной силы.
Главные ворота дока вынесло внутрь вместе с петлями и кусками бетонных опор. Тяжелые стальные створки пролетели пятьдесят метров, расплющив грузовой погрузчик и троих часовых за ним.
– Нападение! Это Мафия! – орали снизу сквозь грохот автоматных очередей. – Занять позиции! Активировать глушители!
Багровое сияние залило пространство цеха.
Чуя шел прямо по центру коридора между штабелями контейнеров. Пули крупного калибра, способные пробить броню бронетранспортера, замирали в метре от его силуэта, теряя импульс под действием искаженной гравитации, и со звоном падали на бетон горстями мертвого свинца.
– Слишком медленно! – гремел его звонкий, яростный голос, многократно отражаясь от жестяного купола. – Неужели это всё, на что способен ваш хваленый синдикат?!
Он ударил каблуком по полу.
Целая секция бетонных плит весом в несколько десятков тонн вздыбилась, словно занавеска на ветру, и с чудовищным хрустом обрушилась на баррикаду противника, погребая под собой пулеметные расчеты.
Сверху, с площадки мостового крана, раздался щелчок взводимого затвора.
Снайпер синдиката, одетый в камуфляжный экзоскелет, навел ствол тяжелой винтовки прямо в затылок Чуе. Его палец начал давить на спуск.
Он не успел.
Асами материализовалась за его спиной словно из сгустившейся тени стропил.
Ее правая ладонь метнулась вперед с быстротой атакующей гадюки, впиваясь пальцами в открытую шею стрелка.
Щелк!
Первый замок «Шкатулки Пандоры» раскрылся мягко, без сопротивления.
Она не стала копировать способность экзоскелета — это было железо. Но у снайпера был собственный, слабый эсперский дар: «Фокусная линза». Кратковременное приближение зрительного поля и расчет баллистических траекторий.
Мелочь. Но именно эта мелочь была нужна ее слепому глазу.
Сила наемника перетекла в ее каналы, заполнив первый слот.
Правый глаз под черной кожаной повязкой не прозрел, но зрительная кора левого глаза мгновенно перестроилась: поле зрения расширилось, траектории движения целей внизу вспыхнули тонкими неоновыми линиями, рассчитывающими упреждение с точностью до десятой доли миллиметра.
Асами не стала тратить патроны.
Хруст. Выверенным анатомическим движением она сместила третий шейный позвонок наемника, подхватила его обмякшее тело до того, как оно ударилось о металл настила, и перехватила тяжелую снайперскую винтовку.
Ловкие пальцы скользнули по затвору.
Винтовка была незнакомой модификации, с нестандартным электронным спуском.
Три секунды. Асами сорвала защитную планку, ногтем перемкнула два контакта в обход предохранителя, переведя подачу патронов на ручной механический режим.
Вскинула ствол к плечу.
Второй снайпер на противоположной балке только начал разворачивать оружие в ее сторону.
Бабах!
Тяжелая пуля калибра 12,7 влетела ему точно в переносицу, пробила тактический шлем и разнесла затылочную кость в пыль. Тело сорвалось вниз, с глухим стуком рухнув на крышу контейнера.
– Минус два на балконах, – холодно бросила она вниз, перекрывая грохот боя.
– Долго копаешься, Мелкая! – донесся снизу рев Чуи.
Он стоял посреди руин, окруженный плотным кольцом наемников. Но эти люди больше не стреляли. В их руках были странные металлические цилиндры с пульсирующими синими кристаллами внутри — те самые портативные блокираторы, о которых говорил Мори.
– Активировать поле! – заорал капитан синдиката — плечистый мужик со шрамом через лысый череп, прятавшийся за титановым щитом. – Задавите его гравитацию частотным резонансом! Он сдохнет, как обычный мальчишка!
Синее излучение ударило в Чую со всех сторон.
Багровый ореол вокруг его тела дрогнул.
Накахара глухо зарычал, опускаясь на одно колено. Под воздействием искусственных силовых полей его собственная способность дала сбой: гравитационные векторы начали хаотично скручиваться, разрывая ткань его плаща и прижимая руки к бетону с силой десятикратной перегрузки.
– Чертовы... микроволновки... – прохрипел он сквозь зубы, пытаясь выпрямиться. На его висках вздулись вены.
– Огонь по ногам! – скомандовал лысый.
Трое автоматчиков подняли стволы.
Асами стояла на высоте пятнадцати метров. Времени на выстрелы не было: снайперская винтовка опустела, а «Глок» с такой дистанции не пробил бы композитные бронежилеты противника.
Она сделала шаг в пустоту.
Падение длилось меньше двух секунд. Воздух свистел в ушах, срывая капли пота со лба.
Прямо в падении ее рука коснулась генератора высокочастотного поля, смонтированного на балке освещения.
Щелк!
Второй слот «Шкатулки Пандоры» сорвался с предохранителя.
Внутри черепа противно, ядовито кольнуло. Боль от второго слота не была смертельной, но заставила ее зубы сжаться до крови.
Она скопировала электромагнитную частоту блокираторов.
*«Слот один: траектория. Слот два: импульс резонанса».*
Скомбинировать. Сплести воедино, как шестеренки в часовом механизме.
Асами приземлилась на крышу центрального контейнера, амортизировав удар жестко зафиксированной правой ногой. Никакого хруста — связки выдержали.
В ту же секунду она вскинула обе руки вперед. Пальцы в черной коже левой перчатки и обнаженные пальцы правой руки сплелись в замок, формируя направленный фокус.
Волна искаженного электромагнитного резонанса сорвалась с ее ладоней, усиленная баллистическим вектором первого слота.
Это был не взрыв. Это был схлоп.
Все двенадцать синих цилиндров в руках наемников синхронно взорвались с ослепительным треском перегруженных конденсаторов. Осколки пластика и перегретых кристаллов брызнули в лица оперативников синдиката, заливая цех криками боли.
Силовое поле, давившее на Чую, мгновенно испарилось.
– Накахара! – крикнула Асами, сплевывая набежавшую кровь из разбитой губы. В виске глухо застучало — плата за удержание двух слотов. – Подъем!
Чуя медленно поднял голову.
Его шляпа слетела, рыжие волосы стояли дыбом от статического электричества, а в лазурных глазах полыхало такое чистое, первобытное бешенство бога разрушения, что даже у наемников в бронежилетах перехватило дыхание.
– Вы... испортили... мой... плащ, – раздельно, замогильным шепотом произнес он.
Багровое пламя «Смутной печали» взметнулось до самых стропил.
– В пыль, – скомандовал Чуя пустоте.
Гравитация в радиусе двадцати метров рухнула вниз. Пол цеха просел на два метра, превращаясь в крошево из щебня, арматуры и сплющенных тел наемников. Автоматы скручивало в спирали, титановый щит капитана треснул, словно сухая вафля, прижав лысого к земле так, что тот не мог даже вздохнуть.
Через тридцать секунд в доке номер четыре наступила мертвая, звенящая тишина.
Пахло паленым мясом, озоном и раскаленным металлом.
Асами спрыгнула с контейнера, мягко приземлившись рядом с воронкой. Ее дыхание было тяжелым, рука машинально потянулась к шпильке матери, проверяя, цела ли розовая коралловая слива. Цела.
Она щелкнула пальцами внутри сознания, захлопывая оба слота «Шкатулки». Давление в затылке спало, оставив после себя лишь привычную усталость.
Чуя подошел к расплющенному титановому щиту, подцепил носком ботинка сбитую шляпу, аккуратно сдул с нее бетонную пыль и водрузил обратно на рыжие кудри.
Затем наступил каблуком на горло хрипящего капитана:
– Где вторая партия блокираторов, ублюдок?
– В... в трюме... сухогруза «Акация»... на седьмом причале... – выдавил тот, захлебываясь кровью. – Не убивайте... умоляю...
– Свободен, – бросил Чуя.
Короткий импульс гравитации сломал шейные позвонки наемника прежде, чем тот успел договорить слово «умоляю».
Накахара повернулся к Асами.
Его плащ был прожжен в трех местах, на скуле темнела свежая ссадина, но выглядел он так, будто только что закончил утреннюю пробежку.
– Шесть с половиной минут, – констатировал он, окинув ее взглядом с ног до головы. – Неплохо сработано с резонансом, Мелкая. Без тебя мне пришлось бы потратить лишние две минуты на то, чтобы разнести эти железки голыми руками.
– Я сэкономила нам время до обеда, – сухо отозвалась Асами, пряча пистолет в набедренную кобуру. – И твой плащ теперь годится только на тряпки для чистки оружия.
– Сам разберусь со своим плащом! – огрызнулся Чуя, но в его голосе не было прежней злости.
Он полез во внутренний карман, вытащил серебряный портсигар, щелкнул крышкой и протянул ей тонкую сигарету.
Асами покачала головой:
– Не курю. Сбивает дыхание при разборке мелких деталей.
– Ну и дура, – Чуя прикурил сам, выпустив струйку сизого дыма в разбитый стеклянный купол. – Нервы успокаивает. Особенно когда работаешь в одной организации с суицидальными психопатами.
– О ком это вы так тепло отзываетесь за моей спиной? – раздался сверху звонкий, невыносимо жизнерадостный голос.
Оба подростка синхронно вздрогнули и задрали головы.
На подвесной люльке ремонтного крана, свесив длинные ноги в начищенных туфлях над пропастью в двадцать метров, сидел Осаму Дазай.
Черное пальто небрежно распахнуто, свежие белые бинты плотно укутывали шею и правую сторону лица. В одной руке он держал открытую жестяную банку с маринованными крабами, а во второй — тяжелую, пыльную бутылку темного стекла с золоченой этикеткой.
– Дазай... – утробно зарычал Чуя, и багровые искры снова заплясали по его плечам. – Ты... какого хрена ты там делаешь?!
– Охраняю периметр, разумеется! – Дазай с аппетитом закинул в рот кусок крабового мяса, довольно жмурясь своим единственным открытым глазом. – И провожу реквизицию контрабандного имущества высшей категории ценности! Вы знали, что у этого несчастного синдиката в сейфе капитана хранилась бутылка «Шато Петрюс» урожая сорок седьмого года? Настоящий шедевр виноделия! Было бы сущим кощунством позволить Чуе залить ее бетоном во время очередного приступа неконтролируемой гравитационной истерии.
– Ты послал нас сюда... – голос Асами стал леденящим, рука сама собой легла на рукоять запасного ножа на поясе, – только ради того, чтобы украсть вино из сейфа?
– Ну зачем же так грубо, Аса-чан? – Дазай обиженно надул губы, покачивая ногами над бездной. – Я оптимизировал распределение ресурсов! Вы с Чуей получили великолепную кардиотренировку, Мафия вернула свои склады, а я обеспечил себе прекрасный вечерний аперитив перед тем, как утопиться в заливе при лунном свете! Идеальный баланс! К тому же... вы двое выглядите такими милыми, когда стоите рядом. Как пара одинаковых заводных солдатиков из детского набора.
– Я убью его, – совершенно спокойно, без тени эмоций произнесла Асами, глядя на трос, держащий люльку крана.
– В очередь встань, – так же спокойно ответил Чуя, опуская центр тяжести своего тела.
– Мой «Глок» перебьет крепление за три выстрела, – сообщила девушка, вытягивая оружие. – Падать двадцать два метра. Перелом обеих бедренных костей, таза и сотрясение мозга третьей степени гарантированы.
– Мало, – Чуя прищурился. – Я добавлю пятикратную гравитацию на момент приземления. Чтобы он вошел в бетон по самые уши, как железнодорожный костыль.
Дазай на люльке перестал жевать. Банка с крабами замерла в его руке.
Он посмотрел вниз — на двух шестнадцатилетних мафиози с одинаково черными плащами, одинаково закрытыми правыми глазами и абсолютно одинаковым выражением чистой, беспощадной кровожадности на лицах.
– Эй-эй, дети, успокойтесь, – нервно протянул он, подбирая ноги. – Это была шутка! Юмор укрепляет командный дух! Чуя, опусти руку! Асами, опусти пистолет, ты же моя любимая кузина!..
Бабах! Бабах! Бабах!
Три выстрела Асами слились в единый сухой раскат. Пули ювелирно срезали стальные болты левой подвески.
Люлька с грохотом накренилась.
– Чуя, лови! – скомандовала Асами.
– С превеликим удовольствием! – рявкнул Накахара, взмывая в воздух на багровом гравитационном шлейфе.
Вопль Дазая, разнесшийся под сводами дока номер четыре, был полон искреннего, нечеловеческого ужаса, пополам с жалобным бульканьем дорогого французского вина.
***
Сумерки опустились на Иокогаму быстро, смывая дневную серость густой, чернильной синевой.
Дождь окончательно прекратился, оставив после себя лишь влажный блеск асфальта и запах морской соли, принесенный вечерним бризом. Черные башни Портовой Мафии вдалеке зажгли свои холодные, прямоугольные огни, отражаясь в спокойной глади залива.
Асами сидела на деревянном причале старого пирса, свесив ноги к воде.
Рядом, прислонившись спиной к ржавому швартовому кнехту, сидел Чуя.
Его плащ валялся рядом на досках, рукава рубашки были закатаны до локтей, обнажая жилистые руки с разбитыми костяшками. На коленях у него лежала та самая отбитая у Дазая бутылка «Шато Петрюс». Горлышко было грубо сбито метким ударом ножа, и Чуя время от времени делал из него небольшой, неторопливый глоток, довольно жмурясь от терпкого вкуса выдержанного винограда.
Сам Дазай, разумеется, выжил.
Отделался растяжением лодыжки, сломанным ребром, искупался в грязной воде охладительного контура и теперь строчил жалобу Мори Огаю в медицинском блоке, грозясь вскрыть себе вены прямо на ковре в кабинете босса, если этих «двух карликовых демонов» не отправят в штрафной батальон на пожизненную чистку выгребных ям.
Мори, по слухам, лишь вежливо посмеялся и вычел стоимость испорченного оборудования крана из жалованья Дазая.
– Будешь? –