← Назад к обзору

Шанс изсенит судьбу

Гроза в фартуке и три тени Монарха

Утро в доме Сон Джинву на Гавайях всегда начиналось с шума океана, но сегодня его заглушал другой, куда более грозный звук. Это был звук рассерженного голоса женщины, чей рост едва достигал ста шестидесяти сантиметров, но чья аура в этот момент могла бы заставить содрогнуться даже верховных правителей небес.

Окумура Юми, ныне Сон Юми, стояла посреди просторной кухни, уперев руки в бока. На ней был милый домашний фартук с изображением котиков, а в руках она сжимала деревянную лопатку, словно это был легендарный артефакт ранга S.

Перед ней, выстроившись в ряд, словно провинившиеся кадеты, стояли трое мужчин. И каждый из них был выше её почти на две головы.

– Я повторяю свой вопрос, – голос Юми был тихим, что предвещало неминуемую катастрофу. – Кто из вас троих решил, что устроить спарринг с использованием маны прямо над плантацией моих любимых орхидей — это блестящая идея?

Старший из сыновей, Алекс, которому исполнилось шестнадцать, первым отвел взгляд. Он был истинным наследником своего отца: рост сто девяносто сантиметров, широкие плечи и те самые серые глаза, в которых сейчас плясали фиолетовые искры смущения. Его черные волосы были растрепаны, а на щеке красовалась свежая царапина, которая заживала прямо на глазах.

– Мам, ну мы просто... – Алекс попытался выдавить из себя самую обаятельную улыбку. – Сухо сказал, что его «Власть правителя» стала сильнее, и я решил проверить...

– Я не спрашивал твоего мнения, я просто показал! – огрызнулся младший, Сухо.

Сухо было четырнадцать, но он уже вымахал до ста восьмидесяти пяти сантиметров. Он был почти точной копией отца в юности, с тем же холодным, расчетливым взглядом, который сейчас, впрочем, выражал лишь желание провалиться сквозь землю.

– Молчать! – Юми взмахнула лопаткой, и оба парня синхронно втянули головы в плечи. – Вы уничтожили редчайшие цветы, которые я выписывала из Японии! Алекс, ты уже почти взрослый мужчина, ты должен был остановить брата! Сухо, ты... ты просто невозможен!

Наконец, Юми перевела взгляд на третьего «подозреваемого».

Сон Джинву, Теневой Монарх, человек, перед которым склонялись короли и трепетали миры, стоял в конце шеренги. Его рост в сто девяносто сантиметров и безупречная выправка обычно внушали трепет, но сейчас он выглядел так, будто пытался слиться с кухонным гарнитуром.

– Джинву, – пропела Юми, и это было самым страшным звуком, который он слышал за последние шестнадцать лет.

– Дорогая, я... – Джинву кашлянул, пытаясь сохранить остатки достоинства. – Я просто присматривал за ними, чтобы они не разнесли весь остров.

– Присматривал? – Юми сделала шаг вперед, и Джинву невольно отступил. – Ты стоял на крыше и делал ставки, кто из них быстрее прорвет защиту другого! Я видела тебя через окно!

– Отец сказал, что если я выиграю, он разрешит мне взять Кайсела на выходные... – пробурчал Сухо, за что тут же получил подзатыльник от Алекса.

– Предатель, – шикнул старший брат.

– Так, – Юми глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. – Значит так. Алекс, ты сегодня вместо тренировок идешь в сад и вручную перекапываешь все клумбы. Без мании! Сухо, ты идешь помогать брату и пересаживаешь уцелевшие ростки. А ты...

Она посмотрела на мужа, который виновато поднял руки вверх, сдаваясь без боя.

– А ты, Великий Монарх, сегодня готовишь ужин на всю семью. И не смей призывать своих теней для нарезки овощей. Я хочу, чтобы это было сделано твоими собственными руками.

– Но Юми... – начал было Джинву.

– Никаких «но»! – отрезала она.

В этот момент из-за спины Джинву высунулась маленькая фигурка. Пятилетняя Сон Миджун, младшая дочь и всеобщая любимица, с любопытством наблюдала за сценой. Она была крошечной копией своего отца: те же черные волосы, собранные в два забавных хвостика, и пронзительные серые глаза, которые уже сейчас светились недетским умом.

Миджун подошла к матери и обняла её за ногу, преданно глядя снизу вверх.

– Мамочка, не ругай папу, – пропищала она, а затем хитро посмотрела на братьев. – Он просто хотел, чтобы они стали сильными, как в той книжке, которую ты читала вчера.

Юми на мгновение замерла, а затем её лицо смягчилось. Она опустила руку на голову дочери, поглаживая мягкие волосы.

– Миджун, радость моя, книги — это одно, а разгромленный сад — совсем другое.

– Но папа сказал, что орхидеи всё равно скоро завяли бы, – добавила Миджун, сдавая отца с потрохами.

Джинву закрыл лицо рукой.

– Миджун, солнышко, иногда лучше просто молчать, – простонал он.

Юми снова повернулась к мужу, и в её глазах вспыхнул опасный огонек.

– Ах, значит, они всё равно завяли бы?

– Марш в сад! Оба! – скомандовал Джинву сыновьям, пытаясь спасти положение.

Алекс и Сухо, не дожидаясь повторного приглашения, пулей вылетели из кухни. Они знали: когда мама в гневе, лучше быть как можно дальше, даже если ты можешь призывать легионы теней.

Когда на кухне остались только Джинву, Юми и маленькая Миджун, тишина стала почти осязаемой. Юми медленно сняла фартук, аккуратно сложила его и положила на стол.

– Джинву, – сказала она уже спокойнее, но в её голосе всё еще слышалась сталь. – Я знаю, что ты хочешь подготовить их. Я знаю, что мир не так безопасен, как нам кажется, и что система всё еще где-то там, в тени. Но они — дети. Алексу всего шестнадцать. Дай им хоть немного нормальной жизни, прежде чем они станут воинами.

Джинву подошел к ней и осторожно взял её за руки. Его огромные ладони почти полностью скрыли её кисти.

– Прости меня, Юми. Ты права. Я просто... я увидел, как Алекс вчера вызвал свою первую тень, и во мне проснулся азарт. Я забыл, что для тебя важнее цветы, а не уровни силы.

– Для меня важнее вы, – она прижалась лбом к его груди. – Живые, здоровые и не пытающиеся разнести наш дом каждые выходные.

Миджун, чувствуя, что буря миновала, вскарабкалась на стул и потянулась к вазе с фруктами.

– Папа, а когда мы пойдем летать на Кайселе? – спросила она, надкусывая яблоко. – Ты обещал!

– Только после того, как папа приготовит ужин, – строго заметила Юми, хотя в уголках её губ уже играла улыбка.

– Я понял, – Джинву вздохнул, закатывая рукава рубашки. – Бер!

Из тени мгновенно вырос огромный муравей в фартуке, который он, очевидно, хранил именно для таких случаев.

– Мой Король! Королева! Принцесса! – Бер отвесил низкий поклон.

– Бер, убери лопатку, – приказал Джинву. – Юми сказала: своими руками. Так что ты сегодня просто... э-э... моральная поддержка.

Бер выглядел искренне расстроенным, но послушно встал у стены, сложив лапы на груди.

Вечер опустился на остров, принося с собой прохладу. В саду, под присмотром Игриса, который невозмутимо указывал мечом на пропущенные сорняки, Алекс и Сухо усердно работали.

– Слушай, Сухо, – Алекс вытер пот со лба. – А мама ведь круче отца, да?

Младший брат, возившийся с кустом орхидеи, кивнул.

– Отец может убить бога, но он никогда не посмеет спорить с мамой, когда она берет в руки эту лопатку. Это какая-то особая магия, не иначе.

– Это называется «любовь», идиоты, – раздался голос Джинву с террасы.

Он стоял там, облокотившись на перила, и наблюдал за сыновьями. Рядом с ним стояла Юми, прижимаясь к его боку. Она выглядела такой маленькой и хрупкой, но в этом доме именно она была настоящим Монархом.

Шестнадцать лет назад она сбежала сюда, на край света, думая, что сюжет манхвы предопределен. Она боялась, что Джинву выберет Ча Хэ Ин, боялась, что их сын станет монстром. Но сейчас, глядя на своих детей, она понимала: сюжет — это лишь набросок, который можно стереть и переписать заново, если у тебя достаточно смелости, чтобы любить вопреки всему.

Алекс не стал убийцей своего отца. Он стал гордостью семьи, талантливым юношей, который, несмотря на свою силу, больше всего на свете ценил мамины пироги. Сухо, хоть и был дерзким, всегда защищал сестру. А Миджун... Миджун была их общим солнцем, напоминанием о том, что даже у самой густой тени есть светлое начало.

– О чем ты думаешь? – тихо спросил Джинву, накрывая её плечо своей рукой.

– О том, что я самая счастливая попаданка во всех мирах, – улыбнулась Юми. – И о том, что если ты пересолил рагу, тебе придется съесть его в одиночку.

Джинву рассмеялся, и этот смех, лишенный всякой тьмы, разнесся над океаном.

– Я добавил секретный ингредиент, – прошептал он, целуя её в висок.

– Какой еще ингредиент? – подозрительно прищурилась она.

– Терпение, – ответил он. – Огромное количество терпения, которое мне понадобится, когда Миджун исполнится шестнадцать и она приведет домой своего первого парня.

Юми хихикнула, представляя эту картину.

– О, в этот день я, пожалуй, сама выдам тебе мечи. Бедный мальчик...

Они стояли на террасе, глядя, как солнце тонет в океане. Впереди было еще много лет, много разбитых ваз, уничтоженных садов и тихих семейных вечеров. Но они знали одно: какой бы сюжет ни пыталась навязать им судьба, они всегда будут сильнее. Потому что у них была своя собственная история, написанная не системой, а ими самими.

– Идем в дом, – позвала Юми. – Мальчики, ужинать!

И трое самых сильных мужчин в мире, не сговариваясь, бросили свои дела и поспешили на зов маленькой женщины, которая была их единственным и самым важным якорем в этой жизни.

Пепел несбывшихся надежд давно развеялся по ветру, оставив место для настоящего, живого тепла. И в этом тепле Сон Джинву наконец-то нашел то, что искал все эти годы — свою человечность, воплощенную в улыбке Юми и смехе их детей.