← Назад к обзору

Школа

Скелеты в шкафу и шепот темноты

Душная темнота лаборантской обволакивала их, словно кокон. Запах формалина, пыльных гербариев и старой бумаги теперь окончательно перемешался с ароматом женских тел и пота. Валентин чувствовал, как его спина упирается в холодный металлический стеллаж, на котором дребезжали стеклянные банки с какими-то заспиртованными экспонатами. Каждый его толчок отдавался тонким звоном стекла, который в тишине пустой школы казался оглушительным.

– Тише, Валик, ты же не хочешь разбить коллекцию профессора Иванова? – прошептала Настя, хотя сама при этом обхватила его шею так крепко, что он едва мог дышать.

– Пусть бьётся, – выдохнул он, чувствуя, как внутри него закипает первобытная уверенность. – Сейчас мне плевать на всё, кроме вас.

Маша, сидевшая на корточках рядом, тихо рассмеялась. В темноте её глаза не были видны, но он чувствовал её присутствие по обжигающим прикосновениям к его бедрам.

– Смотрите-ка, наш скромник заговорил как настоящий альфа, – её пальцы впились в его кожу. – Кажется, темнота тебе к лицу, Валентин. Твои глаза сейчас, наверное, совсем серые, как грозовое небо.

Аня, которая до этого момента была подозрительно тихой, внезапно прижалась к его груди спереди, вклиниваясь между ним и Настей.

– Мне тесно, – капризно прошептала она. – Я хочу чувствовать его так же, как Настя. Маша, помоги мне.

Валя почувствовал, как девушки начали меняться местами в этом ограниченном пространстве. Это было похоже на странный, эротический танец в невесомости. Настя медленно соскользнула с него, оставив на коже ощущение влажного тепла, и тут же её место заняла Аня. Она была ниже Насти, и Валентину пришлось немного наклониться, чтобы подхватить её под ягодицы.

– Вот так... – Аня издала тихий, протяжный стон, когда он вошёл в неё. – Боже, ты такой горячий.

– Дядя Витя ушёл? – спросил Валя, стараясь контролировать дыхание, хотя сердце колотилось в самые ребра.

– Ушёл, ушёл, – отозвалась Настя откуда-то из глубины лаборантской. Послышался шорох — кажется, она нашла стул лаборанта. – Он забрал куртки и пошёл в свою каморку смотреть телевизор. У него там «Поле чудес» или какой-то детектив, он теперь до утра не выйдет.

– Значит, мы здесь до рассвета? – Валя прижал Аню к себе сильнее, чувствуя, как её небольшая грудь сплющивается о его торс.

– А ты куда-то торопишься? – Маша возникла за его спиной. Она начала покрывать его лопатки и шею быстрыми, кусачими поцелуями. – У тебя завтра свидание? Или, может, мама ждёт к ужину?

– Нет, – честно ответил он. – Я один дома. Родители на даче до воскресенья.

– Ну вот и отлично, – Настя подошла к ним, и Валя почувствовал её длинные волосы, коснувшиеся его плеча. – Значит, сегодня твои родители — это мы. И мы будем тебя учить всему, чему не учили в этой школе.

Валя почувствовал, как Аня внутри него начала сокращаться, достигая пика. Она закинула голову назад, её волосы средней длины щекотали его лицо. Он чувствовал каждый миллиметр её тела. В лаборантской стало невыносимо жарко, несмотря на то что солнце уже начало клониться к закату, и в узкое зарешеченное оконце под потолком пробивался багровый свет.

– Я больше не могу стоять, – прохрипел Валя. – Ноги подкашиваются.

– Тогда на пол, – скомандовала Маша. – Тут есть старые маты для физкультуры, их сюда списали в прошлом году.

Они буквально переползли в угол, где действительно лежали пыльные, но мягкие дерматиновые маты. Валя рухнул на них, и тут же сверху на него навалились три женских тела. Это было похоже на прекрасный сон, от которого он не хотел просыпаться.

– Знаешь, Валя, – Настя улеглась по левую сторону от него, положив голову ему на плечо. – Ты ведь всегда нам нравился. Машка ещё в девятом классе говорила, что у тебя самое милое ухо в мире.

Валя невольно коснулся своего согнутого правого ушка и покраснел, хотя в сумраке этого не было видно.

– Серьёзно? – удивился он. – А я думал, вы меня просто не замечаете. Вы же всегда были такими... яркими. Лидеры класса, красавицы. А я просто Валя с задней парты.

– В этом и была твоя прелесть, – Аня устроилась справа, перекинув ногу через его бедро. – Тихий омут, в котором, как известно, водятся черти. И сегодня мы этих чертей выманили наружу.

Маша устроилась сверху, сидя на его животе и глядя ему прямо в лицо. Багровый свет из окна падал на её короткие карие волосы, создавая вокруг головы подобие нимба. Но взгляд её был совсем не ангельским.

– Мы долго спорили, кто из нас первой тебе напишет, – призналась она, медленно двигая тазом, заставляя его член тереться о её нежную плоть. – В итоге решили, что напишу я, но