← Назад к обзору

Сила любви

Шёпот стали в мёртвой тишине

Ночь в Академии обычно дышала магией: стёкла вибрировали от остаточных заклинаний, а воздух искрил фиолетовым и золотым. Но в эту ночь тишина была неестественной, словно из мира выкачали весь кислород. Чонхо проснулся от резкой боли в запястье. Его красно-черный клевер не просто пульсировал — он горел холодным, мертвенным огнём.

Альфа резко сел на кровати, хватаясь за руку. Сердце колотилось в горле. Связь соулмейтов, которая обычно приносила покой, сейчас транслировала только одно: ледяной, парализующий ужас и внезапную пустоту. Ёсана не было рядом. Его половина постели была холодной.

Через пять минут в коридоре общежития альф столкнулись четверо. Хонджун был бос, в глазах плескалось безумие, а его серебристые капельки на руке стали тусклыми, как свинец. Сан сжимал кулаки так, что костяшки побелели, а Юнхо, обычно спокойный «ретривер», выглядел как разъярённый волк.

– Уён исчез, – выдохнул Сан, и его голос сорвался. – Его метка... она словно гаснет.

– Сонхва тоже, – Хонджун ударил кулаком в стену. – И Минги. Кто-то забрал их всех одновременно.

– Это не просто похищение, – Чонхо стоял в тени, его взгляд был страшен. – Ёсан не ушёл бы без боя. Если его забрали, значит, они нашли способ подавить его силу. Мы выдвигаемся сейчас. Я чувствую направление. Клевер ведёт меня на север, к заброшенным лабораториям «Эпсилон».

Пока альфы, ведомые яростью и магическим компасом своих меток, неслись через ночной лес, четверо омег находились в аду, созданном из белого кафеля и хирургической стали.

Ёсан пришёл в себя первым. Его руки были прикованы к металлическому столу тяжёлыми браслетами, которые пульсировали неприятным серым светом — блокираторы магии. Он попытался призвать хотя бы крошечный росток, но в ответ почувствовал лишь тошнотворную пустоту. Его белые волосы, обычно сияющие, теперь безжизненно свисали, закрывая лицо.

– Очнулся, «Ангел»? – раздался холодный голос из динамиков. – Не пытайся. Эти браслеты выкачивают твою энергию природы быстрее, чем ты успеваешь её осознать.

Ёсан повернул голову. В соседних прозрачных боксах он увидел остальных. Сонхва был погружён в резервуар с водой, которая постоянно меняла температуру, заставляя его тело пребывать в шоке. Уён был привязан к креслу, а над его головой вращались катушки, гасящие любые искры огня, которые он пытался вызвать. Минги лежал на полу в вакуумной камере, где воздух был настолько разреженным, что он едва мог дышать, не говоря уже о том, чтобы управлять ветром.

– Что вам нужно? – Ёсан говорил тихо, но каждое слово было пропитано ядом. Его грубоватый голос эхом отражался от стен.

– Ваша связь, – ответил голос. – Нам нужно понять, как символы соулмейтов усиливают магический потенциал. Мы будем препарировать вашу связь, слой за слоем. Начнём с самого сильного — с Клевера.

В бокс к Ёсану вошли двое в защитных костюмах. В руках одного был длинный шприц с флуоресцентной жидкостью.

– Если ты тронешь меня, – Ёсан поднял глаза, и в них блеснула сталь, – мой альфа сотрет это место с лица земли.

– Твой альфа сейчас бегает по лесу, как слепой щенок, – усмехнулся лаборант. – А ты... ты просто материал.

Игла коснулась кожи Ёсана рядом с его знаменитым родимым пятнышком. Омега стиснул зубы, отказываясь кричать. Он закрыл глаза и сосредоточился на пульсации в запястье. «Чонхо... найди нас. Я дам тебе ориентир».

В десяти километрах от лаборатории Чонхо внезапно остановился. Его тело выгнулось, а изо рта вырвался хрип.

– Чонхо! – Юнхо подхватил его. – Что случилось?

– Он... он передаёт мне свою боль, – прошептал Чонхо, и его глаза вспыхнули янтарным светом гона, смешанного с боевой яростью. – Они начали эксперимент. Хонджун-хён, у нас нет времени на скрытность. Я проломлю ворота. Вы зачищаете периметр.

– Сделаем, – Хонджун выхватил меч. Его аура стала настолько тяжёлой, что трава под ногами начала чернеть. – Сонхва страдает. Я чувствую, как он замерзает в той воде. Они ответят за каждую каплю его слёз.

Лаборатория «Эпсилон» содрогнулась от первого удара. Чонхо не использовал магию — он использовал свою чистую физическую силу, усиленную отчаянием. Стальные ворота вылетели с петель, смятые, словно фольга.

– Тревога! Объект под атакой! – закричали охранники, но их крики быстро сменялись хрипами.

Сан двигался как тень. Без лишних слов он ломал кости любому, кто вставал на пути к Уёну. Юнхо своим копьём прошивал щиты охранников, прокладывая путь к Минги.

Но Чонхо... Чонхо был воплощением разрушения. Он не просто шёл — он сносил стены. Когда он ворвался в стерильный блок, где находился Ёсан, лаборант как раз собирался ввести вторую дозу препарата.

– Отойди. От. Него, – голос Чонхо вибрировал на такой низкой частоте, что стёкла в боксах начали трескаться.

Лаборант выхватил пистолет, но Чонхо оказался рядом быстрее, чем тот успел нажать на курок. Альфа просто перехватил руку человека и сжал. Раздался хруст костей.

– Я предупреждал, – Чонхо отшвырнул человека в сторону и ударом кулака разбил пульт управления браслетами Ёсана.

Серый свет погас. Ёсан тяжело выдохнул, его тело обмякло, и он начал падать со стола, но Чонхо подхватил его, прижимая к себе.

– Ты здесь... – прошептал Ёсан, вцепляясь в рубашку альфы. – Я знал.

– Всегда, – Чонхо быстро поцеловал его в лоб, а затем перерезал оставшиеся путы своим коротким ножом. – Можешь стоять?

– Дай мне минуту, – Ёсан посмотрел на друзей.

Хонджун уже разбивал резервуар Сонхва. Вода хлынула на пол, и омега, дрожа от холода, упал в объятия своего капитана. Хонджун тут же накинул на него свою куртку, согревая магией огня, которую он заимствовал у связи с Уёном.

Сан в это время буквально вырывал Уёна из кресла. Уён, едва освободившись, тут же попытался создать искру, но только закашлялся.

– Всё хорошо, лисёнок, я здесь, – Сан прижал его к себе, закрывая собой от возможного обстрела.

Юнхо вытащил Минги из вакуумной камеры. Тот жадно глотал воздух, вцепившись в Юнхо, как в спасательный круг.

– Юнхо-я... там были жуки... они угрожали запустить их в камеру... – всхлипнул Минги.

Юнхо погладил его по светлым волосам, и его глаза стали холодными, как лед.

– Больше никто не тронет тебя, Минги. Обещаю.

Но выход был заблокирован. Сработала автоматическая система защиты, и из стен выдвинулись турели, а в коридоре показался отряд элитных наёмников в антимагической броне.

– Они думают, что если подавили нашу магию, то мы безоружны, – Хонджун встал впереди, загораживая Сонхва. – Ошибочка.

– Ёсан-и, – Чонхо посмотрел на омегу. – Ты сможешь?

Ёсан медленно поднялся. Его бледная кожа всё ещё хранила следы инъекций, но взгляд стал таким, каким он был в ту ночь в лесу — острым и беспощадным. Он потянулся к своей спине, под разорванную больничную робу.

– Моя коса со мной, – Ёсан извлёк сегменты оружия. – Они не нашли её. Думали, это часть корсета для позвоночника.

Серебристое лезвие с лязгом развернулось, заполняя стерильную комнату хищным блеском.

– Уён, бери лук у Сана, он прихватил его с собой, – скомандовал Ёсан. – Сонхва, Минги — за наши спины. Альфы, работаем в связке.

Наёмники открыли огонь, но Чонхо выставил перед собой свой огромный двуручный меч, используя его как щит. Пули рикошетили от стали.

– Вперёд! – рявкнул Хонджун.

Это была не просто битва — это была месть. Четверо альф и четверо омег двигались как единый механизм. Юнхо и Минги работали в паре: Юнхо пробивал бреши в строю врага, а Минги, даже без магии ветра, умудрялся использовать обломки оборудования как метательное оружие.

Сан и Уён устроили настоящий хаос. Уён, несмотря на слабость, посылал стрелу за стрелой, целясь в сочленения брони, пока Сан добивал противников в ближнем бою.

Хонджун и Сонхва прорывались к выходу. Сонхва, чей меч пел в воздухе, казался водным демоном — его движения были текучими и смертоносными.

Но в центре всего этого был Клевер. Чонхо и Ёсан.

Чонхо крушил броню врагов мощными ударами, а Ёсан следовал за ним, как серебристая смерть. Его коса описывала дуги, срезая стволы турелей и конечности наёмников. Белые волосы Ёсана развевались, словно знамя. Когда один из наёмников попытался зайти Чонхо в спину, Ёсан, не глядя, сделал выпад назад, пронзая противника остриём косы.

– Спасибо, ангел, – бросил Чонхо, разрубая очередную преграду.

– Меньше слов, больше дела, медвежонок, – ответил Ёсан, и на его губах промелькнула тень его обычной язвительной улыбки.

Они прорвались к главному залу, где находился сервер с данными экспериментов.

– Нам нужно уничтожить всё, – Сонхва тяжело дышал, прижимая руку к боку. – Они не должны проводить это на ком-то ещё.

– Я займусь этим, – Хонджун подошёл к терминалу. – Юнхо, прикрой.

Пока Хонджун взламывал систему, чтобы запустить режим самоуничтожения, остальные держали оборону. Магия начала постепенно возвращаться — блокираторы в этой части здания были слабее.

Уён первым почувствовал это. Его пальцы вспыхнули ярким, настоящим пламенем.

– О да! – закричал он, выпуская огненный шар в сторону подкрепления врага. – Скучали по мне, уроды?

Минги взмахнул рукой, и мощный порыв ветра сбил с ног целый отряд.

Ёсан почувствовал, как земля под полом лаборатории откликается на его зов. Бетон начал трескаться, и из глубоких подвалов вырвались гигантские корни деревьев, обвивая здание, сжимая его в смертельных объятиях.

– Уходим! Сейчас! – Хонджун нажал финальную кнопку.

Они бежали по рушащимся коридорам, когда за их спинами начали греметь взрывы. Чонхо практически нёс Ёсана на руках, хотя тот и пытался протестовать, сжимая свою косу.

Когда они выскочили на свежий воздух, здание лаборатории «Эпсилон» представляло собой руины, оплетённые мёртвыми, обугленными лозами.

Альфы и омеги повалились на траву в нескольких сотнях метров от пожара. Тишина ночи вернулась, но теперь она была заполнена тяжёлым дыханием восьми человек.

– Все... все целы? – Сонхва оглядел друзей.

– Мы в порядке, хён, – Уён уткнулся лицом в колени Сана. – Просто... больше никогда не оставляйте нас одних.

– Никогда, – Сан прижал его к себе, целуя в макушку. – Я клянусь своей меткой.

Чонхо сидел на траве, прислонив Ёсана к своему плечу. Омега выглядел измождённым, его белые волосы были испачканы в саже, а на шее виднелись синяки от фиксаторов.

– Ты опять использовал слишком много силы, – тихо сказал Чонхо, вытирая лицо Ёсана краем своей рубашки. – Твои волосы снова светятся.

– Это того стоило, – Ёсан закрыл глаза, наслаждаясь теплом альфы. – Они хотели изучить нашу связь. Но они не учли одного факта.

– Какого? – Чонхо мягко улыбнулся.

– Связь соулмейтов — это не формула. Это не магия, которую можно измерить. Это... это когда ты идёшь за мной в ад, а я жду тебя там с косой наперевес.

Чонхо рассмеялся — громко и облегчённо. Он притянул Ёсана к себе и поцеловал его, долго и глубоко, вкладывая в этот поцелуй весь свой страх потери и всю свою ярость.

– Знаешь, – подал голос Минги, который лежал на спине, глядя на звёзды, – я думаю, нам нужно новое правило.

– Какое? – спросил Юнхо, переплетая с ним пальцы.

– Больше никаких «отдельных прогулок». И никаких секретов. Если кто-то из нас идёт за курицей, с ним идут минимум двое альф с мечами.

– Поддерживаю, – Хонджун поднялся и протянул руку Сонхва. – Пойдёмте домой. Завтра нам предстоит долгий разговор с директором Академии. Но сегодня... сегодня я просто хочу спать, зная, что мой омега в безопасности.

Они шли по лесу обратно к Академии — восемь теней, связанных невидимыми нитями судьбы. Их метки на запястьях теперь сияли ровным, золотистым светом, освещая путь.

Ёсан шёл рядом с Чонхо, чувствуя, как магия природы медленно восстанавливается в его теле. Он знал, что этот случай оставит шрамы — и на коже, и в душе. Но он также знал, что теперь их компания — это не просто две группы друзей, ставших парами. Это семья.

– Чонхо, – позвал он тихо.

– Да, ангел?

– Когда мы вернёмся... сломай мне яблоко. Я хочу убедиться, что всё вернулось на свои места.

Чонхо усмехнулся и крепче сжал его руку.

– Я сломаю тебе целую корзину, Ёсан-и. И принесу столько курицы, сколько ты сможешь съесть.

На горизонте начало светлеть. Тьма отступала, и вместе с ней уходил ужас лаборатории. Впереди была новая жизнь, где каждый из них знал цену своей связи. И эта цена была выше любой магии, выше любых экспериментов. Это была цена верности, которая не ломается под пытками, и любви, которая находит путь даже сквозь антимагические стены.

Клевер на их руках пульсировал в унисон, красно-черный, как кровь и сталь, как их общая победа. И в этом безмолвном мире, который только начинал просыпаться, их шаги звучали уверенно и громко — шаги людей, которые больше никогда не позволят судьбе разлучить их.