← Назад к обзору

Скорбь и ярость

Цена тишины

Вечер в доме Арджентов тянулся медленно, как застывающая смола. Синий сумрак заполнял углы гостиной, вытесняя остатки дневного света. Крис стоял у окна, вглядываясь в густые тени деревьев, обступавших дом. В его руках был стакан с виски, лед в котором давно растаял, превратив напиток в безвкусную бурую жижу. Он не пил — просто держался за тяжелое стекло, как за якорь, пытаясь унять гул в голове.

Позади послышались тихие шаги. Скотт двигался почти бесшумно, как и подобает хищнику, но Крис чувствовал его присутствие кожей. Он не обернулся даже тогда, когда тепло чужого тела коснулось его спины.

Скотт осторожно обхватил его руками за талию, прижимаясь щекой к лопаткам. От парня пахло хвоей, школьным мелом и тем самым едва уловимым мускусом, который всегда выдавал в нем оборотня. Крис почувствовал, как напряглись его собственные плечи.

– Крис... – прошептал Скотт, и его дыхание обожгло кожу на шее Арджента. – Посмотри на меня.

Крис не шелохнулся. Он продолжал смотреть в окно, где в сгущающейся тьме отражалось его собственное лицо — суровое, с глубокими морщинами у глаз, лицо человека, который видел слишком много смертей.

– Я хочу тебя, – Скотт перешел на прерывистый шепот, его губы коснулись пульсирующей жилки на шее охотника. – Я люблю тебя. Не как наставника, не как отчима... Я люблю тебя как мужчину. Пожалуйста, Крис. Мне нужно почувствовать, что я еще жив. Что мы оба живы.

Крис медленно поставил стакан на подоконник. Его пальцы на мгновение сжались в кулаки. Он чувствовал, как внутри него борется профессиональный охотник, привыкший к дисциплине, и сломленный мужчина, который три месяца не знал человеческого тепла. Но образ Мелиссы, её улыбка, её последние минуты в родовой палате — всё это стояло между ними непреодолимой стеной.

– Прекрати, Скотт, – голос Криса был холодным и твердым, как гранит.

Он резко развернулся в кольце чужих рук, перехватывая запястья Скотта и с силой отстраняя его от себя. В глазах парня блеснули слезы — не от физической боли, а от того ледяного безразличия, с которым Арджент на него смотрел.

– Ты не понимаешь, что говоришь. Ты напуган, ты измотан, и ты ищешь утешения там, где его нет. Мы делим одну постель по необходимости, а не по прихоти. Иди в спальню. Один.

Скотт отшатнулся, словно его ударили наотмашь. Его губы дрогнули, он хотел что-то сказать, возразить, выплеснуть ту бурю, что бушевала в его груди, но холодный взгляд Криса заставил его замолчать. Скотт развернулся и почти бегом бросился вверх по лестнице, оставляя Арджента наедине с его тенями и невыпитым виски.

***

Прошла неделя. Дни сливались в бесконечную череду кормлений, смены подгузников, коротких вылазок в школу и напряженного молчания за ужином. Скотт вел себя безупречно — он больше не злился на ребенка, он вовремя возвращался домой, он выполнял все приказы Криса с пугающей покорностью. Но он перестал смотреть Ардженту в глаза.

Крис чувствовал, как эта дистанция разъедает его изнутри. Он сам не заметил, как его решимость начала давать трещину. Ночами, лежа в одной постели со Скоттом, он прислушивался к его дыханию и понимал, что хочет этого парня так сильно, что это граничит с безумием. Желание, подавленное горем и долгом, вспыхнуло с новой силой, становясь невыносимым.

В ту ночь в доме было особенно тихо. Лунный свет пробивался сквозь неплотно задернутые шторы, рисуя на ковре бледные полосы. Скотт лежал на самом краю кровати, отвернувшись к стене, накрытый пледом до самого подбородка.

Крис долго лежал на спине, глядя в потолок, пока наконец не повернулся на бок. Он протянул руку и коснулся плеча Скотта. Парень вздрогнул, но не обернулся.

– Уходи, Крис, – глухо произнес он. – Ты сам сказал, что я не понимаю, что творю. Оставь меня в покое.

– Скотт... – Крис придвинулся ближе, прижимаясь к его спине. – Посмотри на меня.

На этот раз это была просьба, а не приказ. Скотт медленно перевернулся. В полумраке его глаза казались огромными и темными. Крис не стал ждать — он накрыл губы парня своими, целуя жадно, почти яростно, вкладывая в этот поцелуй всё то, что не мог выразить словами.

Скотт сначала замер, его тело было напряжено, как натянутая струна. Он попытался оттолкнуть Криса, упираясь ладонями в его грудь.

– Нет... не надо, – шептал он в губы охотника. – Ты просто жалеешь меня. Или тебе скучно. Я не хочу так.

– Тише, – Крис перехватил его руки, прижимая их к подушке над головой Скотта. – Я хочу тебя. По-настоящему. Прости меня за те слова.

Его голос стал низким, вибрирующим. Крис начал покрывать поцелуями лицо Скотта, его шею, ключицы, спускаясь всё ниже. Он был непривычно нежен. Охотник, привыкший брать всё силой, теперь действовал осторожно, словно боялся спугнуть это хрупкое мгновение.

Скотт перестал сопротивляться. Его пальцы вплелись в волосы Криса, он начал отвечать на поцелуи с той же страстью, смешанной с отчаянием. Когда Крис начал медленно входить в него, Скотт зажмурился, сдерживая стон. Это было не больно — Крис давал ему время привыкнуть, заполняя его собой так плавно, что казалось, они всегда были единым целым.

– Крис... – выдохнул Скотт, его тело выгнулось навстречу охотнику.

И именно в этот момент, когда мир вокруг начал сужаться до одной точки, когда пик наслаждения был уже почти осязаем, из угла комнаты донесся резкий, надрывный плач.

Крис замер. Его мышцы напряглись, он затаил дыхание, надеясь, что младенец просто всхлипнул во сне и сейчас затихнет. Но Кристофер-младший не собирался затихать. Он закричал в полную силу своих легких, требуя внимания, тепла и еды.

– Черт, – прошептал Крис, утыкаясь лбом в плечо Скотта.

– Не уходи, – Скотт вцепился в его спину, его когти непроизвольно царапнули кожу Арджента. – Пожалуйста, Крис, не сейчас. Пусть поплачет, с ним ничего не случится.

Крис тяжело вздохнул. Он чувствовал, как бешено колотится сердце Скотта под его ладонью. Но плач в углу становился всё громче, переходя в захлебывающуюся истерику.

– Я должен, Скотт, – Крис осторожно отстранился, чувствуя, как холодный воздух комнаты мгновенно заменяет тепло их тел. – Подожди меня. Я быстро.

Он накинул халат и подошел к колыбели. Скотт остался лежать в темноте, глядя в потолок. Он чувствовал себя брошенным, ненужным, замененным этим крошечным существом, которое снова и снова вставало между ними.

Прошло десять минут. Крис покачивал сына, шептал ему что-то успокаивающее, пока тот наконец не затих, присосавшись к бутылочке. Уложив младенца обратно, Арджент вернулся в постель.

Он снова притянул Скотта к себе, пытаясь вернуть ту искру, что горела между ними мгновения назад. Его руки снова начали ласкать тело парня, его губы искали чувствительные точки. Скотт отозвался, хотя в его движениях появилась какая-то натянутость.

Когда они снова достигли того же ритма, когда Скотт начал мелко дрожать, приближаясь к разрядке, ребенок заплакал снова. В этот раз это был короткий, капризный вскрик, словно маленький Кристофер чувствовал, что внимание отца переключилось на кого-то другого.

Крис снова замер. Он чувствовал, как Скотт под ним буквально каменеет.

– Подожди, малыш, – прошептал Крис прямо в ухо Скотту, обжигая его дыханием. – Потерпи, я скоро вернусь. Я только проверю его.

Он снова отстранился. В этот раз Скотт не стал его удерживать. Он просто молча отвернулся, натягивая одеяло до самых ушей.

Крис вернулся через пять минут. Ребенок просто потерял соску, и как только Арджент вернул её на место, тот мгновенно уснул. Крис лег в кровать, пытаясь обнять Скотта, но тот резко дернул плечом, сбрасывая его руку.

– Скотт? – тихо позвал Крис. – Всё в порядке. Он уснул. Давай...

– Больше не надо, – отрезал Скотт. Его голос звучал глухо и обиженно. – Не надо, Крис. Я уже справился. Рукой.

Крис замер, его рука так и осталась висеть в воздухе. Он чувствовал исходящую от парня волну горечи и разочарования.

– Скотт, ты же понимаешь... он маленький. Он не делает это специально.

– Конечно, – Скотт наконец повернул голову, и в лунном свете Крис увидел блеск его глаз — в них не было ярости, только бесконечная усталость. – Он никогда не делает это специально. Но он всегда делает это вовремя. Знаешь, Крис, ты прав. Мы здесь только из-за него. Мы — декорации к его жизни.

– Это не так, – Крис попытался придвинуться ближе, но Скотт еще сильнее вжался в край кровати.

– Так. Ты любишь его больше, чем любил маму. Ты любишь его больше, чем когда-либо будешь ценить меня. Иди к нему, Крис. Вдруг он снова потеряет соску. А мне нужно выспаться. Завтра тест по химии.

Скотт закрыл глаза и затих, демонстрируя всем своим видом, что разговор окончен. Крис долго лежал, слушая двойное дыхание в комнате — ровное, младенческое из угла и прерывистое, тяжелое рядом с собой.

Он понимал, что сегодняшняя ночь оставила на их отношениях еще один шрам. Скотт не просто обиделся — он снова почувствовал себя лишним в этом доме, где каждый квадратный метр был пропитан памятью о Мелиссе и заботой о её сыне.

Крис протянул руку и осторожно коснулся волос Скотта. Парень не шевельнулся, но его дыхание на секунду сбилось.

– Прости меня, – прошептал Крис в темноту.

Ответа не последовало. Только из угла комнаты донеслось мерное сопение маленького Кристофера, который даже не подозревал, какую цену сегодня заплатили взрослые за его спокойный сон. Крис закрыл глаза, понимая, что в этой войне за семью проигравших всегда будет больше, чем победителей. И самое страшное было в том, что он не знал, как это исправить, не предавая ни одного из своих сыновей.